Рождественский ноктюрн

— Ну, как прошло? — Чонгук взволнованно потянулся навстречу выходящему из кабинета Тэхёну. — Сносно, — ответил тот и торопливо оглянулся по сторонам, поправляя чонгукову чёлку, что опять свалилась на глаза. — Флэшку забрали, сказали, дадут послушать ведущему продюсеру. — Я знаю, что им понравится. — Чонгук уверенно покивал головой и дёрнул Тэхёна за рукав пальто. — Пойдём скорее в машину, я жутко хочу прижаться к тебе. — В машине тоже рискованно, — проворчал Тэхён, шагая следом за ним в сторону выхода на декабрьский мороз. Чонгук только вздохнул и ласково улыбнулся, натягивая маску: — Дотерпеть бы до дома. Проявление чувств на публике приходилось сдерживать. Музыка Тэхёна становилась всё популярнее; и из семи месяцев отношений с Чонгуком — Тэхён три месяца как владел небольшой студией звукозаписи на дому, где воплощал в жизнь с новыми друзьями-музыкантами композиции, сочинённые им тёплыми от атмосферы нежности вечерами в их общей с Чонгуком квартире на Содэмунгу. Новый виток популярности Тэхёна уже как нишевого композитора привёл к росту заинтересованности общественности в его личной жизни. Перемещаться по городу приходилось исключительно в маске, потому что существовал приличный шанс быть узнанным. Нет, его не показывали по телевидению и не трубили из каждого утюга о его гомосексуальности, как было несколько лет назад в самый разгар скандала. Но в соцсетях и на Нейвер в комментариях под редкими статьями стали разворачиваться нешуточные баталии между консервативной прослойкой населения и молодежью, которая ратовала за Тэхёна и его творчество. Целоваться, обниматься и даже держать Чонгука за руку в общественных местах стало табу в их маленькой семье из трёх цереусов (чонгуковых кактусов), скрипки Скролавецца, мультяшки Чон Чонгука и, по мнению его парня, короля драмы Ким Тэхёна. Чонгук очень расстраивался, настаивая, что держаться под руку или позволять себе приличные объятия — не критично, но Тэхён был непреклонен. Однако, дома старался с утроенной силой восполнить недостаток объятий и ласковых поцелуев, которых так не хватало Чонгуку, пока они прогуливались по Каннаму или ходили с друзьями в бар. Заезжая во двор их жилого комплекса, Тэхён положил правую руку Чонгуку на колено и многообещающе провёл ладонью вверх, поглаживая упругие от ежедневных пробежек мышцы бедра. Чонгук прикрыл глаза, кладя свои пальцы сверху и сжал ладонь Тэхёна. — Как насчёт помузицировать сегодня? — предложил Чонгук, отстегивая ремень безопасности. — Хочешь, чтобы я сыграл для тебя? — Тэхён сделал расстроенное лицо. — У нас сегодня общий выходной, мы могли бы уделить время чему-то более… — закончил шёпотом, наклоняясь к уху Чонгука: — …занятному. — Нет ничего горячее моего мужчины, держащего в руках скрипку, — с довольным лицом парировал тот, выбираясь из машины на парковку. Хлопок двери разнёсся гулким эхом; Чонгук быстрым шагом, почти в припрыжку, направился к лифту. Тэхёну оставалось только спешно покинуть автомобиль, ставя его на сигнализацию, и догнать Чонгука, хватая за полы его любимой укороченной коричневой дублёнки. — Погоди, — хохотнул Тэхён. — Стой. Да что ж такое… Чонгук вырвался из хватки и забился в угол лифта, хитро блестящими за линзами очков глазами разглядывая недоумённое лицо Тэхёна. — Мультяшка, что за шалости. — Тэхён покачал головой, косясь на камеру видеонаблюдения под потолком и сдерживая себя от того, чтобы прижать возлюбленного к стенке и крепко поцеловать. — Ты резко стал каким-то активным сегодня. — Ой, я всегда таким был, — фыркнул Чонгук. — Ты просто стареешь. Тридцать четыре года не за горами, Тэ. Тэхён распахнул глаза и притворно-возмущённо всплеснул руками: — Вот значит как. Я запомню! Под мелодичный смех Чонгука они вышли из лифта, и Чонгук буквально ввалился в квартиру, скидывая тимберленды с верхней одеждой и стремительно скрываясь в ванной. Щёлкнул замок на двери. Тэхён пожал плечами, разделся сам и отправился мыть руки на кухню. Он стянул вязаную жилетку, расстегнул несколько пуговиц на своей любимой кремовой рубашке и прошел в студию к стойке со скрипкой, нежно проводя указательным пальцем по грифу. — Малышка, чем сегодня порадуем Чонгука? Разговаривать со скрипкой было обязательным ритуалом, над которым, кстати, Чонгук по-доброму посмеивался. Во всяком случае до тех пор, пока Тэхён не застал его воркующим вслух над кактусами; и тогда они стали квиты. Жить вместе они начали спустя пару месяцев с начала отношений. Просто однажды в середине лета Тэхён приехал за Чонгуком в его съемную квартиру на новой машине, а уехал не только с ним, но и с большим чемоданом, полным чонгуковых вещей. Чонгук немного сопротивлялся, но скорее для вида, потому что его лицо во время сбора чемодана и упаковывания своих колючих детей в коробку было слишком счастливым. Он помог организовать в свободной спальне студию, обшив с разрешения арендодателя звукопоглощающими панелями стены, возведённые в углу из гипсокартона. Кровать Тэхён превратил в зону отдыха с пледами и подушками, а шкаф был перемещен в гостиную, чтобы на его место встали пульт и стойка с микрофоном. Благо, спальня была довольно просторная и небольшая студия на дому вышла приемлемой для тэхëновых потребностей. Тэхён забрал скрипку со смычком и переместился в гостиную, по пути оглядываясь на дверь ванной, за которой шумела вода. — Музицировать он собрался, как же, — хмыкнул он, и, отложив скрипку на столик, сходил в спальню за смазкой и презервативами, спрятав их под декоративную подушку на диване. Тэхён как раз начал играть двадцать четвёртый «Каприс» Паганини, скрашивая ожидание, когда Чонгук вышел из ванной в одном полотенце на бёдрах и, пройдя мимо резко прекратившего игру Тэхёна, уселся на диван, раздвинув ноги. Тот сделал вид, что удивлён: — Что это за перфоманс, Гук-и? — вскинул брови Тэхён, цепляясь взглядом за соблазнительную фигуру. — Не отвлекайся, — Чонгук наклонил голову к плечу, проводя рукой по слегка влажному торсу и останавливаясь на краю полотенца, сжимая его пальцами. — Паганини вполне подойдёт. Сложно и технично. — Сложно для чего? — Тэ, просто играй, — тихо попросил Чонгук, и Тэхён подчинился, поднимая смычок. Музыка вновь полилась, и Тэхён прикрыл глаза, погружаясь в мир Паганини и томящийся в теле жар возбуждения. Этот «Каприс» был действительно сложной композицией, требующей скрупулёзности и внимания. Но ещё больше внимания требовал разгорячённый Чонгук, запустивший руки под полотенце и оглаживающий внутреннюю сторону своих бёдер. Тэхён проводил взглядом это движение и слегка усмехнулся, фокусируясь на партии. Что бы он ни приготовил ему — Тэхён не собирался сдаваться первым. Чонгук поднялся и медленно подошёл к Тэхёну, сбросив полотенце на пол и опускаясь на него коленями. В своём обнажённом великолепии, с томной поволокой в глазах, смотрящих снизу вверх, он смотрелся до безумия греховно. Напряжённый, ритмичный звук скрипки разносился по квартире; и сцена, разворачивающаяся перед Тэхёном казалась сюрреалистичной: Чонгук щекой потерся об его полувозбуждённый член, всё еще скрытый двумя слоями ткани и закусил губу, медленно расстегивая ширинку брюк. Тэхён чуть было не сбился, но долгие годы оттачивания сложнейших скрипичных композиций прошли не зря, и его рука даже не дрогнула, когда его бельё и брюки внезапно спустили до колен одним резким движением. Чонгук покачал головой, передавая немое послание: «Только не останавливайся», и, придерживая стремительно твердеющий член рукой, провел языком от поджавшихся яиц до самой головки, сразу плотно обхватывая её губами. Кисть Тэхёна, крепко сжимающая смычок, металась над струнами. Он почти полностью закрыл глаза, находя более надёжный упор ногами и пытаясь сосредоточиться сразу на двух ощущениях: мощной, льющейся звонким каскадом мелодии и тёплой влажности чонгукового рта. Один из лучших скрипачей в мире пытался не сбиться, играя тяжелейшую в исполнении скрипичную партию, пока его член подёргивался от нестерпимого возбуждения, обласканный умелым языком Чонгука, а верхняя часть тела двигалась, ведомая ритмом Паганини. Когда Чонгук опустился ртом почти до упора, проталкивая возбуждение Тэхёна в горло, тот допустил промах — нота ушла слишком высоко — и это заметил даже Чонгук, сжавший второй рукой ягодицу Тэхёна, подталкивая его тело ближе к себе, а массивный член еще глубже, пока кончик его носа не упёрся в короткие лобковые волосы. Тэхён тихо чертыхнулся и приступил к завершению партии. Никогда еще четыре минуты «Каприса» не длились так мучительно долго. Он последний раз проскользил смычком по струнам, выводя последний риф и резко отнимая смычок в сторону фирменным волнообразным движением, напоминающим своей фигурой эфы скрипки, и откинул голову назад, наконец испуская сдерживаемый протяжный стон. — Чёрт, Чонгук-а, — выдохнул Тэхён, перебрасывая смычок между пальцами, чтобы появилась возможность схватить рукой волосы методично двигающего головой Чонгука. — Ты с ума сошёл. Чонгук выпустил член изо рта с пошлым влажным звуком и хрипло прошептал: — Всегда хотел это сделать. — Он облизал припухшие красные губы языком, собирая слюну и предъэякулят и продолжил: — Вывести тебя из равновесия. — У тебя получилось, мой хороший, — усмехнулся в ответ Тэхён, наклоняясь к столику, чтобы бережно опустить на него скрипку. — Возьми меня, Тэ. — Чонгук провёл обеими ладонями вверх от ягодиц Тэхёна, зарываясь ими под выпущенную рубашку и царапая ногтями поясницу. Тэхён схватил его за руки и откинул их в стороны. Поспешно стянул болтающуюся в коленях одежду, носки и опустился на колени перед Чонгуком, обхватывая его лицо обеими ладонями и проходясь языком между призывно открытых губ. — На четвереньки, — властно приказал Тэхён, тем не менее заботливо помогая Чонгуку расположиться коленями на полотенце — о паркет он бы стёр их в кровь. Он огладил ладонями подтянутую задницу, тонкую талию и надавил рукой на затылок, заставляя Чонгука прижаться щекой к полу. Тэхён расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке и сбросил её, прижимаясь к его спине животом и оставляя поцелуи между лопатками, скользя всё ниже, пока цепочка касаний не оборвалась на копчике. Раздвинул ягодицы и нежно поцеловал влажными губами прямо в середине, вырывая из Чонгука жалобный всхлип. Тэхён усмехнулся в нежную сморщенную кожу, обдавая её горячим дыханием, и высунул язык, обводя анус по кругу в дразнящей ласке. — Ох, Т-тэ, — судорожно простонал Чонгук, ерзая задницей по языку Тэхёна, зарывшегося между его ягодиц. — Тэхён… Тот щедро сплюнул прямо в приоткрытый расслабленный анус и проник языком глубоко внутрь, совершая возвратно-поступательные движения; он находил особую прелесть в звуках, издаваемых Чонгуком в такт ритмичным движениям в его заднице. Даже во время секса Тэхён ощущал себя как музыкант, играя на чонгуковом теле особую завораживающую симфонию. И, чёрт, он так хотел, чтобы ей также восхитились другие люди, и при этом жаждал оставить эту прекрасную музыку только для себя. Тэхён отстранился от Чонгука, чьи ноги уже слегка потряхивало от напряжения, чтобы потянуться за смазкой и презервативами, что ожидали своего часа на диване. С характерным хлюпающим звуком выдавил из бутылочки смазку прямо между ягодиц и тут же пальцами размазал её по коже, заталкивая гель указательным внутрь, вставляя его сразу глубоко. Чонгук ахнул и подался назад, самостоятельно насаживаясь и будто всем телом требуя большего. И Тэхён не собирался ему отказывать, почти сразу добавляя второй, а спустя время и третий палец, разрабатывая узкий анус под себя и массируя разбухшую от стимуляции простату. Чонгук сложил стопы друг на друга, словно пытаясь подцепить большим пальцем правой ноги мизинец левой и умерить дрожь своего тела, — он был похож на котёнка с этого ракурса; и Тэхён бы умилился этой типичной для неловко-нежного Чонгука позой, если бы не был поглощён в этот момент зарумянившимся от трения блестящим сфинктером вокруг его пальцев. Он вытащил пальцы из Чонгука и помог тому перевернуться на спину, сразу нависая сверху и любовно целуя его, без нежных прелюдий сплетая вместе языки и держа Чонгука мокрыми от смазки пальцами за подбородок. — Ты такой один, Гук-а, — проникновенно и тихо сказал Тэхён ему прямо в губы. — Хочу тебя до безумия. — Так бери, — ответил Чонгук, целуя Тэхёна в уголок губ, подбородок, щёку — осыпая поцелуями всё, до чего только мог дотянуться. — Тоже хочу. Сильно. — Не верю, что ты настоящий, — сквозь низкий исступленный стон улыбнулся Тэхён, опускаясь к манящей своим изгибом шее: Чонгук начал надрачивать его почти до боли напряжённый член, прокручивая головку в кулаке. — Из какого мультика ты там вышел? — Ты войдёшь уже или нет? — тоже улыбнулся Чонгук, откидывая голову назад, давая Тэхёну больше места для поцелуев на его влажной от возбуждения коже. — Какие мультики? Хочу, чтобы мой мужчина занялся со мной сексом, а не демагогией. Тэхён хрипло рассмеялся и резко поднялся на колени, располагая так удобно умещающиеся в руках мясистые бёдра Чонгука на своих. Раскатать презерватив заняло немного времени, закинуть гладкие ноги себе на талию всего пару секунд, а войти внутрь горячего и манящего тела — целую вечность. Или так казалось, потому что наслаждение в обладании самым желанным для него телом затмило все адекватные мысли в голове Тэхёна, как и стёрло его ощущение времени. Он начал двигаться с оттяжкой, медленно выходя и возвращаясь назад с громкими развратными шлепками кожи о кожу — именно так, как до дрожи в коленках любит Чонгук. Тот, безуспешно цепляясь пальцами за паркет, подмахивал тэхёновым движениям, вскрикивая на особо резких толчках. Тэхён запрокинул голову, совершая ей почти экстатическое круговое движение, задевая растрёпанными вихрами свои плечи и обводя языком пересохшие от частого дыхания губы. — Тэхён, сильнее, — мелодично простонал Чонгук, сводя брови к переносице, и Тэхён мысленно уже видел загорающуюся красным кнопку «Запись» на пульте управления в его студии. — Пожалуйста, Тэ!.. — Только если ты будешь кричать громче, Чонгук-а. — Он не мог не выдвинуть ответного требования, искренне наслаждаясь звуками, издаваемыми очаровательным чонгуковым ртом. Чонгук, не специально, но всё же послушно-громко замычал, протирая сильно отросшие каштановые волосы об пол, метаясь в поисках опоры и находя её под собственными коленями, которые вручил ему Тэхён прямо в руки, сгибая того почти пополам. — Обожаю твой голос, — тяжело дыша, признался в очередной раз Тэхён, опираясь локтём у лица Чонгука и проводя губами по его скуле. — Заводит до мурашек. — Сильнее, — продолжил требовать Чонгук. — Потрогай меня, я… — Как скажешь, милый, — плотоядно усмехнулся Тэхён, сдержанно засасывая нежную кожу прямо под линией челюсти Чонгука и отпуская её с лёгким чпоком. Тэхён перенёс свой вес на одну руку, ускоряя движения, а другой начал быстро наглаживать на грани твёрдый член Чонгука, прижимая его к судорожно поджатому животу. Чонгуку хватило несколько мгновений, чтобы обильно излиться между их телами, выстреливая тугой от сильного возбуждения струёй спермы на свою грудь и пальцы Тэхёна. Тот, сделав несколько жадных и глубоких толчков в сокращающемся анусе, последовал за ним, вжимаясь лицом в шею Чонгука и оставляя там отрывистый громкий стон. Уже позже в душе, куда Тэхён буквально отнёс Чонгука на руках как мама-коала, потому что он после оргазма всегда был вялый и слишком расслабленный, тот прижался к его плечу поцелуем и пробормотал: — Продюсерам точно понравится твой вариант саундтрека. — Мультяшка, с чего вдруг мы возвращаемся к разговору в киностудии? — смешливо спросил Тэхён, растирая мочалкой поникшую от усталости спину Чонгука. — Ты у меня сли-и-ишком талантливый, они своего не упустят, — уже более уверенным тоном заявил Чонгук, обхватывая талию Тэхёна руками. — Ну, вот. Пошли нежности после секса, — ласково проговорил Тэхён, трепля мокрые волосы Чонгука свободной рукой. — Не забывай о моей репутации в этой стране. Они вряд ли станут рисковать, но попытка того стоит. А фильм всё-таки слишком социально значимый, чтобы брать меня композитором. — Они первые предложили тебе поучаствовать в конкурсе, даже сценарий выслали, — парировал Чонгук. — Уверен, всё сложится как нельзя лучше и через год ты будешь забирать какую-нибудь фестивальную статуэтку за лучший саунд. — Когда это говоришь ты, я даже начинаю верить. — А ты верь, верь. — Надул губы Чонгук, отклоняя шею в сторону, чтобы Тэхён мог намылить и её. — Зуб даю на отсечение. — Гук-и, какой зуб, — рассмеялся Тэхён. — На отсечение дают голову. Кажется, кто-то слишком сонный. Давай домываться и спать. — Спать — это хорошо, — протянул Чонгук, разморенно потираясь лбом о шею Тэхёна. — Кстати, Джин тоже купил билеты в Лос-Анджелес, так что мы летим туда двадцать третьего декабря одним рейсом, — как бы между делом будничным тоном заявил Тэхён. — Погоди, — аж встрепенулся Чонгук. — Какие билеты? Какой Лос-Анджелес? — Ой, — хохотнул Тэхён. — Сюрприз, мультяшка. Мы в твой отпуск летим к Хосоку в гости. — Ничего не понимаю. То есть, вау! — Чонгук распахнул уже было закрывающиеся сонные глаза. — У нас же туго с финансами из-за кредита на машину и студийное оборудование? Было… — И ты отказался брать деньги Хосока, да, — ответил Тэхён, смывая с ошарашенного Чонгука пену лейкой. — Но ты не учел, что я отложил на эту поездку ещё в мае. — Что? — Что? — Тэхён сжал щёки Чонгука и оставил смачный поцелуй на его распахнутых от удивления губах. — Я как мороженое летом таю от мысли всё-таки сводить тебя на Рождество прогуляться по Санта-Монике. — Ким Тэхён! Ну ты!.. — возмутился Чонгук, но его радость выдала широкая счастливая улыбка, которая исчезла в нежном поцелуе. Всё складывалось как-то чертовски хорошо, но Тэхён уже привык — с Чонгуком хорошо всегда.