Ritornane.

За 6 лет до этого. Дамиано кидает то в жар, то в холод. Мурашки катаются по коже вверх – вниз, дыхание сбито на нет, так, что Давид резко хватает воздух губами – во рту пересохло, горло болело, кончики пальцев были совсем холодными, его все еще пробирает мелкой дрожью. - Маммамия, я не могу в это поверить… - Дамиано закрывает рот обеими руками, в уголках его глаз скапливаются слезы, - Маммамия, мы сделали это!.. Остальные согрупники пребывают в похожем состоянии – они не в силах ему отвечать. Давиду некуда приткнуться – он хочет сжать своих ребят в крепких объятьях – он это сделал, они это сделали, они сделали это вместе. - Боже мой, мы на Х – факторе! – еще раз восклицает Дамиано, и обеими руками подзывает остальных для общих объятий. Они обнимаются вчетвером, склоняя головы лбом ко лбу, Давид прикрывает глаза – ему хочется сжать всех троих в объятьях настолько сильно, насколько бы хватило всех его сил – его разрывает чувство восторга, гордости и неописуемой радости. - Я не могу в это поверить! – Вик первая бросается на шею самого Дамиано, - Я не могу в это поверить, мальчики, мы на Х – факторе! Итан и Томас более растеряны, результаты застали их врасплох – Томас сиял, не в силах даже рот закрыть от удивления, пока Итан не произносил ни единого слова. В уголках его глаз скопились слезы, он поджимал губы, его руки тряслись – но на его губах по – прежнему прослеживалась улыбка. - Мы это сделали! Мы это сделали! – Дамиано начинает прыгать, подхватывая Викторию на руки и заливисто смеясь, сканируя одну только фразу, - Мы это сделали! Мы это сделали! Они небыстро двигались по закулисью, издавая громкие вопли – ведь несколько минут назад, они прошли прослушивание на одно из главных шоу всея Италии – Х – фактор. Их подготовка к этому событию была долгой и изнурительной – они репетировали днями и ночами, они жили ради этого – и их старания оправдались. Несмотря на волнение и дрожь во всем теле от масштаба события, они смогли это сделать, их приняли. Чувство радости отдавалось пустотой и радостью в голове, сладко щекотало в груди, слева – оно взрывалось горячим вулканом внутри, оно трепетало их чувства. Еще час, еще несколько минут назад, они тряслись в другом закулисье – пока ждали своего выхода. Они подбадривали Томаса, чьи пальцы были стерты в кровь от постоянной игры на гитаре, они отвлекали склонную к паническим атакам, Вик, они умоляли Дамиано не надрывать голос постоянными распевками, которые Давид не мог прекратить в течении часа, они успокаивали Итана, руки у которого тряслись настолько сильно, что он ронял барабанные палочки, со слезами твердя, что у него не выйдет сыграть настолько хорошо, чтобы их взяли. А теперь – только легкость в голове и неимоверная сила – адреналин еще после сцены не унялся, пока эмоции брали верх над их сущностями. На сцене было весело и страшно одновременно – складывалось ощущение, что за каждым их движением строго следили. Давид играл роль раскрепощенного и неподражаемого фронтмена, следя за Вик и Томасом и подмигивая им, дабы хоть как – то вселить в них уверенность. Правда, по его собственной уверенности каждый раз пинком била одна, промахнувшаяся барабанная палочка, или доля секунды опоздания – тряску в руках Торкио можно было слышать, а это давило на Дамиано – он знал, что умеет барабанщик, он знал, что он – непревзойденный мастер своего ударного дела, но черт возьми, Мануэль Аньелли услышал эти мелкие промахи с первой же ноты. Черт возьми… На удивление, единственным фактором решения стали только юные возраста участников группы – Давида это, впрочем, никак не отяготило – он, пусть и строптивый парнишка, но он вполне обучаем, и он готов ручаться за своих друзей – даже несмотря на то, что синьор Аньелли выразился достаточно жестко и однозначно. Один факт того, что их приняли – это чудо, это настоящее чудо, чудо, надежду на которое Дамиано таил в своем сердце целый месяц. - Я прекрасно понимаю вашу радость, ребятки, но Вам следует зайти в помещение номер 311. Синьор Аньелли хочет с вами серьезно поговорить. – девушка, одна из помощников за кулисами, умилившись, наблюдала за радостным хаосом внутри группы. - Ладно, ладно, ладно! – снова заповторял Дамиано, не прекращая прыгать – ему нужно было выплеснуть адреналин, скопившийся внутри. Давид отпускает миниатюрную девушку, одаривая поцелуями в лоб Томаса и Итана, и, обняв их обоих за плечи, они, наконец, стали понемногу двигаться по коридору. В голове Дамиано бурлила радость – она разливалась по венам, она окутывала его сизой дымкой, она играла в его голове, подобно алкоголю – и эта бешеная эйфория заставляет его немного сильнее сжать в руках плечо Итана, прижав его к себе еще теснее – Торкио ведь был объектом его симпатии, а значит, и в радости, и в горе, Давид хотел потеснее к нему приластиться. Помещение номер 311 оказалось служебным, украшенным строгой надписью на двери «Staff only», и, чисто символически постучав три раза костяшкой пальца, Дамиано открывает дверь практически с ноги – и, под общие хихиканья со стороны друзей, они, наконец, заходят в комнату. Синьор Аньелли ждал их внутри – он вальяжно сидел в кожаном кресле, и, с самого первого шага Дамиано, не спускал глаз с юной группы – он внимательно переводил взгляд с одного участника группы на другого, его взгляд был изучающим – Дамиано знал, что им предстоит услышать, но, тем не менее прекрасно понимал, что их радостное настроение уже ничему не испортить – сколько бы их не корили за юный возраст, ненатренированность и строптивую, подростковую натуру. Тихие смешки не унимались еще несколько секунд, но потом, с отсутствием каких – либо слов от старшего наставника, группа выстраивается в линию – и каждый из них смущенно замолкает – тишина начинает давить на них, заставляя замолкнуть. - Чтож, теперь, когда вы в состоянии меня слушать, я могу начать. – он говорит строго, оценивающе рассматривая каждого из них, - Самое время обсудить то, что не может попасть в эфир. – он переводит взгляд с Виктории на Томаса, с Томаса – снова на Дамиано, - Я надеюсь, вы прекрасно понимаете, что Х – фактор не заканчивается на том моменте, где вас четверых перестает снимать камера. Справедливо будет отметить, что вы прошли прослушивание – но это вовсе не значит, что вы готовы сняться в одном из главных музыкальных проектов Италии. Вы все еще дети, группа неостепенившихся подростков, Ваша музыка, признаться честно, все еще ужасна. Но Вы молоды, Вы уверены в себе, Вы считаете, что сможете пройти через любые трудности, что лежат у Вас на пути. У вас все еще слишком много энергии, Ваши головы все еще пусты, Вы все еще не готовы слышать критику и принимать ее, Вы все еще не готовы увидеть свои недостатки. Я не буду скрывать того, что не хотел, чтобы Вы оставались в шоу. Я был против, и я не буду скрывать это за маской тактичности. Вы не готовы к большому шоу – бизнесу, я ведь прав? - Нет. – Дамиано каждое слово наставника оскорбляло лично и раздражало, потому он говорил нагло и уверенно, - Мы готовы. Мы пришли сюда для того, чтобы попасть в шоу – бизнес, мы все обдумали. Мы готовы. - Нет, вы не готовы, вы дети. – оспаривает наглые утверждения синьор Аньелли, - Я не горю желанием Вас обучать. Вы все еще строптивы, Вас невозможно обуздать. Вы не готовы слышать открытую критику в свой адрес, Ваша психика все еще слишком шаткая для того, чем вы хотите заняться. - Мы уже здесь, в любом случае. – опровергает Давид, без доли страха глядя на взрослого мужчину – чего – чего, а смелости и дерзости Дамиано хватало с головой. - Попробуйте здесь удержаться, Màneskin. – он произносит название группы с легкой издевкой, - Я вижу в вас хватку, ваше имя… - Дамиано. – солист говорит бесстыдно и борзо, - Дамиано Давид. - Чтож, Дамиано, я вижу, что в вас горит огонь страсти и желания, вы хотите на сцену, но хотите ли вы слышать о том, как ничтожны Ваши попытки выбраться в люди? - Что угодно, только нам нужна сцена. – Дамиано говорил за всех, он отвечал за них – он был самым решительным из всех них вместе взятых. - Хорошо, вижу ваше стремление. – мужчина ухмыляется, он смотрит на Дамиано так, будто бы тот был буйным ребенком, - Но готовы ли вы слышать критику в самом жестком виде, готовы ли вы слышать то, что никто Вам больше не скажет? - Готовы. – Дамиано и Вик говорят это вместе, и Давид облизывает губы – от небольшого напряжения, они пересыхают. - Посмотрим. – отрезает синьор Аньелли, - Начнем прямо сейчас. И начнем с Вас, Дамиано. Вы человек борзый и наглый, и я это вижу. Над Вашим вокалом придется тяжело работать – если Вы назовете это авторским стилем, то я скажу Вам, что он не вписывается ни в какие рамки, предполагаемые в классическом понимании музыки. Вы имеете музыкальное образование? - Нет. – Дамиано отрезает быстро и резко – он прекрасно понимает, к чему клонил наставник. - Поверьте мне, это слышно. Ваш уровень – песни с гитарой у костра, если Вам интересно, отсутствие профессионального образования на лицо. - Я занимаюсь с преподавателем. – говорит Дамиано, рефлекторно скривившись – он был раздосадован и самую малость оскорблен. - Вы занимаетесь, но исполняете так, как Вам вздумается. – говорит мужчина, на несколько секунд изобразив нечто смутно напоминающее улыбку, - Вы неплохо держитесь на сцене, не буду спорить, но и я не буду перечислять все, что я заметил, иначе на этого не хватит и дня. Вы, милая сеньорита?.. - Виктория. – отвечает девушка, она знает, что ей могут сказать. - Вы подражаете своему другу, вы пытаетесь сосредоточить все внимание на нем, вы состоите в отношениях? - Нет. – отрезает глупые вопросы изрядно раздраженный Дамиано. - Чтож, в таком случае, это неизбежно. Вы опираетесь на него, не будь с Вами рядом Дамиано – и Вы затеряетесь в недрах сцены. Вы приклеены к нему, вы зависимы. Вы, юноша, гитарист… - Томас. – Раджи впервые за весь разговор подает голос. - Вы тоже ждете внимания Дамиано. Вы сливаетесь со сценой, вы неуверены, Вам лет – то хоть сколько? - Шестнадцать. – говорит сквозь зубы Раджи, глядя на наставника исподлобья. - А я ведь говорил, что Вас пока нельзя допускать до сцены. – говорит Синьор Аньелли, так, словно он упрекал их в том, что они были еще слишком юны, - Про барабанщика я вообще молчу. Это ужасно, я отказываюсь так работать. Я требую замены барабанщика, я требую, чтобы Вы нашли другую кандидатуру. Дамиано осекается – сказанные наставником слова застают его врасплох, он даже не может поверить в их реальность – они раз за разом проносятся в его голове, они раздаются подобно грому посреди теплой майской ночи. «Нашли другую кандидатуру…» - проносится в голове Дамиано подобно эху, чужие слова, задевая его по самое сердце. Барабанщику?.. Замену?.. Замену его барабанщику?.. Да ни за что в жизни! Дамиано испуганно поворачивает голову в сторону, где, по его мнению, должен был стоять барабанщик. Итан стоял неподвижно – он застыл в одном положении. Его рот оставался слегка приоткрытым, он резко дышал, пока его карие глаза начинали поблескивать от слез. Еще через пару секунд, в их уголках начали скапливаться слезинки, пока черные ресницы стали мелко подергиваться. Торкио поджимает дрожащие губы, сжимает в кулаки вмиг затрясшиеся руки – он держится изо всех сил, Дамиано видит, как ему больно. Первые слезки начинают течь по его смуглым щекам – и Дамиано было подается вперед, дабы его поскорее обнять – но не успевает – Итан резко разворачивается, и практически бегом вылетает из комнаты – а сердце Давида разрывается окончательно. Его рвет на две части – одна хочет догнать Итана и сгрести его в объятья настолько сильно, чтобы ни одна слезинка больше не посмела появится на его прекрасном лице, а вторая хочет очень чего много высказать Мануэлю, наблюдавшему за картиной с долей презрения. Побеждает в эксцентричном характере Дамиано вторая – он практически с волчьим оскалом обращает агрессивный взгляд на наставника. - Вы что, совсем тронулись?.. – начинает Давид относительно спокойно, - Заменить барабанщика?! Да ни за что в жизни! - Дамиано, Дамиано, какой Вы наивный. Вы думали, что я не буду избирателен в выборе своих подопечных?.. – интересуется Синьор Аньелли, самодовольно ухмыльнувшись, - Я буду работать только с теми людьми, у кого я вижу потенциал. - Потенциал?! Серьезно, потенциал?! – Дамиано заводило каждое слово, заставляя его злиться еще больше, - Итан – больше, чем просто барабанщик, он наш друг, Вы не понимаете?! - Мне совершенно все равно, кто и с кем дружит, если дело касается музыки – здесь я буду строг и не позволю Вам творить то, чего Вам хочется. - Итан – бог барабанов, Вы слышали его всего один раз! - Поверьте, мне хватило этого раза, чтобы сделать подобающие выводы. - Он волновался! У него тряслись руки! - Мне все равно, в каком состоянии был ваш барабанщик. – кивает синьор Аньелли, - Тем более, как он может быть барабанщиком, если у него настолько сильно трясутся руки? - Он был испуган, как Вы не понимаете?! Мы впервые на большой сцене, и, знаете ли, тоже живые люди! - Музыканты, Дамиано, могут быть живыми людьми внутри, но Ваше волнение никто не должен слышать. Если музыканту не хватает выдержки унять элементарную дрожь в руках – то это не музыкант вовсе. - Ему всего шестнадцать, у него еще нет опыта! - Тем более, это означает, что на Х – фактор, дорога Вашему чудному барабанщику, пока что, закрыта. - Мы прошли прослушивание! - Вы, безусловно его прошли. Ваш барабанщик – нет. - Вы не можете нас ограничить. - Услышьте разницу Дамиано – я ограничиваю не Вас, а только Вашего барабанщика. Из остального состава группы, я думаю, еще возможно вылепить относительно хороших музыкантов. - Мы – группа, и выступаем только в этом составе. Другого быть не может, и точка! - Это правда, Синьор Аньелли, Вы ведь не можете изменить состав нашей группы. Мы не будем менять Итана. – соглашается с Давидом Виктория, несмотря на волнение перед наставником, говоря достаточно решительно, - Это наше общее решение. - Согласен, мы не станем менять барабанщика. – добавляет Томас, - Послушайте его еще раз, мы готовы сыграть хоть тысячу раз, если захотите. Итан – самый лучший барабанщик, которого мы когда – либо видели и слышали. - Это единогласное решение, мы не станем менять состав группы. – твердо подытоживает Дамиано, - Мы против. - Наивные, наивные, глупые дети. – качает головой наставник, - Вы совсем не понимаете всей важности моих советов. Это – Ваша дорога в большой мир музыки и шоу – бизнеса. - И мы пойдем по этой дороге только вместе. Это наше окончательное решение. - Безусловно, это Ваше решение, но только представьте, какой мир я смогу открыть для Вас, если вы прислушаетесь ко мне – ведь я могу даже гарантировать Вам первое место. - Решите наконец, кто мы – ничтожество или победители этой игры?! – возмущается Дамиано, нисколько не боясь схлопотать себе больших проблем. - Пока что, до тех пор, как Вы не перестанете быть настолько упрямыми, Вы – никто, и звать Вас – никак. Но, если Вы одумаетесь, пока у Вас еще есть время – я смогу сделать из Вас звезд. - Нам это не нужно. Либо все вместе, либо никак. - Чтож, безусловно, это Ваше решение. Вам решать, что для Вас важнее – Ваш барабанщик или первое место в нашем шоу. - Итан. – они даже не сговариваясь, отвечают одновременно, все трое – и даже ошеломленно переглядываются еще несколько секунд, сами от себя, не ожидая такого единогласного решения. - Это Ваш выбор, и, чтож, очевидно, мне придется смириться с тем, что я буду работать с Вашей группой в первозданном составе. У Вас есть месяц, чтобы хорошо подумать – по истечению данного срока, хотите Вы или нет, состав Вашей группы никто не поменяет – и я гарантирую, что дальше полу – финала, вы не пройдете. Подумайте хорошо – взвесьте Ваши амбиции и риски. - Это наш окончательный выбор, это не обсуждается. - Подумайте, Дамиано. - Идите Вы к черту. – не выдерживает Давид, все же высказывая мысль, крутившуюся на его языке на протяжении всех нескольких минут их разговора. - Решайте сами. – отрезает Мануэль, - Можете быть свободны. - Куда убежал Итан? – сразу же заботливо интересуется Вик, - Нам надо его найти! - Не знаю, не знаю, может быть… - начинает Дамиано, но его сразу же перебивают. - А Вас, Дамиано, я бы попросил остаться. – прерывает его Синьор Аньелли, - Нам нужно поговорить… Наедине. Дамиано досадливо вздыхает – ему нужно было в срочном порядке найти Итана и успокоить его, дабы он не утяжелял свою детскую головушку непрошенными мыслями и сомнениями, но, очевидно, сегодняшние события сделать этого в упор не давали. - Ладно, хорошо. – говорит он сквозь зубы, - Вик, Томми, главное – найдите Итана и подержите у себя настолько долго, насколько сможете. Я скоро буду. – добавляет он вслед Де Анджелис и Раджи. Дверь за гитаристами закрывается с гулким стуком, пока Дамиано еще раз вздохнув, снова обращает взгляд к наставнику. - К Вам, Дамиано, у меня есть намного более заманчивое предложение. – говорит Мануэль намного более хитро, натягивая на лицо ухмылку, - Но, я почему – то сомневаюсь, что Вы будете в состоянии принять правильное решение на этот счет. - Смотря что это «предложение» будет от меня требовать. – неоднозначно отвечает Дамиано – и сотой долей своей сущности надеется услышать хотя бы что – нибудь полезное для группы. - Вы, молодой человек, натура инициативная и амбициозная, Вы – прирожденный лидер, звезда, и я не могу с этим спорить. Вы, не буду скрывать – единственный в группе, чей огромный потенциал я заметил с первых же аккордов. – Синьор Аньелли внимательно следит за малейшим изменением в лице Дамиано, - Я вижу перед собой огромную и сильную личность, наделенную настоящим талантом. У Вас, Дамиано, дар. Тот самый, заложенный вовсе не в каждом человеке. У Вас есть голос, у Вас есть слух – остальное – пустяки, которые я, при одном условии, готов был бы лично с Вами проработать. - Так каково же Ваше предложение, Синьор Аньелли?.. – самолюбие Давида ласкают чужие слова, но какая – то часть его разума все же настаивает на том, что, скорее всего, ему всего – навсего льстят, дабы предложить ему нечто совсем не стоящее. - Я всего лишь предлагаю Вам помощь в развитии стабильной карьеры, синьор Давид. – слова наставника звучат вкрадчиво и магически манят Давида, - Сольной карьеры, Дамиано.. - Сольной?.. – повторяет солист, разочаровавшись – он ожидал не такого предложения. - Да, Дамиано, сольной. Ваш голос – это будущий феномен, феномен, который будет греметь в колонках по всему миру. Большие сцены, миллионы зрителей, тысячи фанатов в каждом уголке планеты. Пластинки, альбомы, туры, победы – все – Ваше. И только Ваше. Вы будете новым голосом Италии, Вы наберете миллионы прослушиваний. Только представьте – Ваша собственная команда, собственные концерты, интервью и тысячи фото во всех мировых журналах – и это только Ваше Дамиано, только Ваше. Все внимание, вся слава и все гонорары – все Ваше. Миллионы красивых женщин, богатая жизнь, кабриолеты, а может быть, даже личных самолет – все зависит от Ваших амбиций. Я могу дать Вам мощный толчок, у меня есть нужные знакомые там, где этого потребуется – с таким – то голосом, Вы можете стать последователем самого Элвиса Пресли. А ведь всего – лишь нужно принять правильное решение сейчас, Дамиано, пока Вам еще нечего терять. - Вы меня не поняли?.. – усмехается Дамиано, - После всего того, что я Вам говорил?.. Мой ответ – нет, Вы прекрасно это знаете. - Помимо того, что Вы невероятно талантливый, Дамиано, вы еще и невероятно упрямый. Всего лишь расставьте приоритеты – Ваша команда, не имеющая ни гроша, состоящая из кучки школьников, или карьера, которую я могу Вам гарантировать, с первым местом в Х – фактор, которое я смог бы Вам обеспечить, в придачу. - Я же сказал, что я выбираю свою группу. – твердит Давид, ни на секунду не задумавшись. - Предположим, что Вы откажетесь. Что станет с Вашей группой?.. Допустим, Вы пройдете Х – фактор, возможно, займете второе или третье место. А потом, Вы думали, что будет потом?.. Вы выпустите альбом, Вы, может быть, даже дадите несколько концертов. У Вас соберется небольшая фанатская база – она прокормит Вас еще несколько лет. Может быть, Вы даже съездите в небольшое турне, а потом запишете следующий альбом и снимете несколько клипов. А потом, Дамиано, Ваши дела пойдут на спад – зрителей станет все меньше, а Ваша искринка перегорит, так как энергии Вам начнет не хватать. А потом скатятся и личные отношения – у Вас и Вашей басистки, что – нибудь было?.. - Дружба. – отрезает Дамиано, - Только дружба. - В таком случае, все впереди. Сначала начнется череда случайностей – Вы окажетесь в одной гримерке, в одной комнате, в одном номере отеля, а времени устроить личную жизнь настолько мало, что заводить отношения на стороне станет сложно – и тут в Вашу юную, накачанную гормонами голову, стукнет безысходность, и, еще немного – и все трое парней в Вашей группе будут на коленях ползать за юной Сеньоритой – она удобна, она всегда рядом, она услышит и поймет Вас. С ней у Вас не будет проблем – и, как правило, она выберет Вас, не долго думая, – лидера, фронтмена и просто самого красивого из всех троих. А знаете, что с людьми делает ревность?.. О, лучше бы Вам не знать – Ваши «друзья» будут готовы перегрызть Вам глотку за звание кавалера такой удобной дамы. И вот, щелчок пальцев – и дружбы уже как не бывало. А потом Ваши дружелюбные отношения с девушкой поглотит бытовой хаос – Вы надоедите друг другу, а потом измена и громкое расставание, разрознящее группу окончательно. А еще немного погодя, Вы все будете друг друга искренне ненавидеть – и сил работать вместе уже не найдете. Разрыв, распад группы, последний концерт – и каждый отныне живет своей одинокой, испорченной жизнью бывшей звезды. Это, безусловно, звучит намного заманчивее сольной карьеры, так ведь, Дамиано?.. - Я сказал свой ответ, и мой ответ – нет. – все еще твердит непреклонный Дамиано. - Это Ваше решение, Дамиано, но если хорошенько подумать… - Нет. Нет и точка. - Я все же дам Вам время подумать, Дамиано. Когда Вы будете готовы, только сообщите мне, и… - Никогда, не в этой жизни. – Давид был непоколебим в своем решении, и не собирался ничего менять. - Хорошо, Дамиано, это Ваше решение. - Я могу идти? - Да, Дамиано, конечно, но все же… Подумайте о том, что я Вам говорил. - Безусловно. – огрызается Дамиано напоследок, пока сердце его ускоряется, и он вылетает в закрытую дверь, не дожидаясь прощаний со стороны наставника. - Итан! – выкрикивает он то самое имя, вертевшееся на его языке несколько долгих минут.