dollie

Мин Юнги был вовсе непростым парнем. Буквально всё в его доме будто бы кричало о сложном, специфическом характере человека, проживающего в нём. В воздухе витал Идеальный Порядок, годами выверенная Система. И эта Система, подобно гигантской черепахе, подпиравшей своим панцирем земную планету, также надёжно держала на своих плечах целый, абсолютный и единственно верный мир Мин Юнги. Мир, который не терпел ни единой случайной погрешности. Начиная от стопочек чёрных брюк, положение которых на полках явно было выверено до самого миллиметра, и заканчивая до блеска вымытой посудой, выставленной в сушилке строго по цветам и размерам. Мин Юнги будто бы вдыхал в себя этот чёртов Порядок, царивший в доме, вместо кислорода и насыщался им, как губка, заставляя своё тело следовать принятым законам и совершать все свои действия под дулом строгого режима. Мин Юнги просыпался ровно в шесть утра, каждый свой день проживал, словно по расписанию, и возвращался в кровать в одиннадцать вечера. Все его дела имели свою чёткую последовательность, каждому занятию было отведено ровно столько времени, сколько понадобится для того, чтобы не сбиться с привычного режима. Вот и сейчас, закончив разбираться со школьными бумагами, Юнги буквально спиной чувствовал, как ещё минута, и часы пробьют 22:00, возвестив хозяина о том, что настало время для вечернего чтения за бокалом вина — красного, сухого. У Юнги дома целая стена была выделена под высокие стеллажи с литературой. На самом верху — старинные, дорогие и редкие тома в потёртых обложках. В середине, на уровне его глаз — полки с ровно стоящей в ряд мировой классикой, где книги были рассортированы в алфавитном порядке по именам своих авторов. Снизу — его особая гордость — внушающая коллекция всевозможных ужастиков и сборников страшных сказок народов мира. Юнги ненавидел смотреть фильмы ужасов, наблюдать за бездарной игрой актёров и фонтанами из искусственной крови, фальшиво бьющей через край. Вместо этого Юнги читал. Читал про страшных и уродливых мифических существ, пугающих детей по ночам. Про зверских убийц и насильников, оставляющих за собой цепочку безжизненных тел, покрытых кровью и извращёнными ранами. Юнги любил представлять все эти сюжеты и картины у себя в голове, наслаждаясь возможностью самому рисовать в своём воображении описанное в книгах: места происшествий, фигуры и лица жертв, и даже оттенки погоды и звуки улиц, сопровождавшие все те действия, что происходили на страницах. Юнги присел на корточки, определяясь с сегодняшним чтивом. Ему нужно было что-нибудь жуткое, но ярко отдававшее мистикой, ведь сегодня Хэллоуин, канун Дня всех святых. Размышления парня нарушил неровный, слабенький стук в дверь. Юнги неохотно поднялся, поправил брюки и посмотрел в глазок. Этого ещё не хватало. — Сладость или гадость? Сладость или гадость? Сладость или гадость? * Перед ним весело прыгала кучка переодетых в костюмы детей, намереваясь выпросить у хозяина каких-нибудь конфет или иначе — разрисовать его дверь цветными мелками или закидать его окна самыми настоящими яйцами. Юнги боязно взглянул на маленькие орудия разрушений в руках детишек, которые грозились осквернить его безупречный, девственно-чистый дом, и спустя минуту вернулся к ним с горстью леденцов и разноцветного рафинада. Он захлопнул за малышнёй дверь и не успел вернуться к своим полкам, как в неё постучали снова. Ненастойчиво, неуверенно и тихо. Юнги подождал ровно минуту, не двигаясь на месте, а потом звуки повторились. Уже громче и чётче. — Откупись, а то заколдую! * На пороге стояла невысокая девушка-ведьмочка, в одной руке держащая миниатюрную тыковку, светившуюся изнутри, а другой, сжимая чудаковатого вида тонкий прутик, выставив его перед собой на манер волшебной палочки. Девчонка смотрела на него долго, выжидающе, даже не моргая. Безмолвно требуя впустить её к себе в дом и накормить печеньями, конфетами, леденцами или чем-то ещё, послаще. Юнги позволил себе расплыться в сдержанной, но всё же победоносной улыбке, думая, что выиграл этот несложный бой. Ведь девчонка не испугалась и явилась к нему сама, вырядившись в приятный взгляду и такой желанный маленький трофей. ДоХи стояла, чуть покачиваясь и чуть приоткрыв рот, жадно глотая ртом осенний ветреный воздух. На улице было темно, слабый свет исходил лишь от редких фонарей и крохотной тыковки в ладонях девушки. Юнги посторонился, раскрывая перед ней дверь в приглашающем жесте. Она сделала два медленных, неуверенных шага, и ему пришлось спешно, чтобы никто не заметил, потянуть её за запястье внутрь своего дома. *Trick or treat — обычай, согласно которому на Хэллоуин дети, разодетые в костюмы, стучатся в двери соседей и требуют угощения (угрожая подшутить над хозяином дома в случае отказа).

***

ДоХи стояла, тесно прижавшись спиной к двери, не в силах вымолвить и слова. А Юнги смотрел на неё сверху, сквозь падающую на глаза густую чёлку, и от этого выглядел весьма зловеще. Правой рукой он всё ещё сильно держал девушку за запястье, а левой тихонько дотянулся до входного замка. Щёлк. Ещё один раз. Выхода нет. ДоХи облизнула пересохшие от волнения губы и, когда Юнги переместил свою ладонь ей на талию, в изумлении выпустила из пальцев тонкий кривоватый прутик. Бесполезная «волшебная палочка» полетела к её ногам, а следом покачнулась и сама ДоХи, грозясь не удержаться на месте от бушевавшего во всём её теле напряжения. Юнги усмехнулся. И крепче подтянул её к себе, оставляя между их телами расстояние в считанные миллиметры. — Ты же не собираешься падать в обморок? — выдохнул он куда-то в район её шеи, а затем, словно ответом на его вопрос, тело девушки странно обмякло в его руках и в следующую секунду повалилось на пол бессознательной тушкой. Парень чертыхнулся. И попутно отметил, что от него ещё никогда в обморок не падали, и что всё это определенно не соответствовало его представлениям о сегодняшнем вечере. ДоХи открыла глаза не сразу. Сначала она почувствовала на своём лице чьё-то нежное прикосновение. Чьи-то прохладные пальцы выводили на её побледневших щеках чудаковатые рисунки. Юнги не сразу убрал руку. Даже когда девчонка наконец-то пришла в себя, он продолжил поглаживать её кожу, всматриваясь в тёмные, постепенно проясняющиеся глаза. Как только она свалилась на него маленьким бездыханным грузом пятью минутами ранее, ему пришлось взять её на руки и отнести на диван, поместив себе на колени. Юнги положил девчонке под голову подушку и теперь обнимал её левой рукой за плечи, гадая, как она поведёт себя дальше. На ДоХи была фиолетовая блузка и чёрная, коротенькая, но довольно пышная юбка, вся в непонятных рюшечках и бантиках. На ногах же соблазнительно красовались гольфы выше колен, и Юнги то и дело бросал жадные взгляды на оголённую кожу её бёдер. — Какая ты чувствительная, — пробормотал он немного недовольно, но с царившей на губах улыбкой. — Ну, что будем делать дальше? Девчонка округлила свои и без того большие глаза, и Юнги уже успел испугаться, что она попытается сбежать от него. Но ДоХи выдохнула и чуть приподнялась на локтях, чтобы запечатлеть на его губах смелый поцелуй. Неумелый, но такой дерзкий, что Юнги на секунду ошалел. Только лишь на мгновение. Потому что в следующее он притянул её ближе и углубил желанный поцелуй, проводя языком по её нёбу, зубам, по верхней губе, облизывая нежную и пухлую кожу. Девчонка пискнула ему в рот, и он нехотя отстранился. Не хватало ещё, чтобы от перевозбуждения она свалилась в обморок вторично. — Сонсенним… — ДоХи смотрела на него исподлобья. ДоХи хотела продолжения, хотя и страшилась этого столь же равносильно. — Я тебе не учитель, — он недовольно изогнул брови и щёлкнул её по носу указательным пальцем. Носик её был аккуратным и тонким, губы раскраснелись и стали влажными. Волосы растрепались хуже прежнего, и Юнги отметил про себя, что теперь она напоминала ему не столько ведьмочку, сколько фею лесную. Он провёл ладонью по её каштановым волнистым локонам и даже не удивился, обнаружив затерявшийся в них маленький жёлтый листик. Девушка проследила за движением его рук и слегка покраснела. — Ой. Должно быть, залетел, когда я срывала с дерева… Юнги не позволил ей докончить предложение. Юнги решил, что плевать ему на всё: и на этот листик, и что она там с дерева срывала, и на её слабый, еле слышный голосок, и на бешеный стук её сердца, и на то, что она, возможно, вновь потеряет сознание от его дальнейших действий. Он склонился над ней и впечатал в подушку очередным поцелуем. Ладонью накрыл бедро и начал подниматься выше, игнорируя мешающиеся и такие идиотские бантики на юбке. Затем губами спустился к шее, другой рукой по-прежнему сжимая хрупкие плечи девушки. ДоХи дрожала под ним, беззащитная, но не сопротивляющаяся. Он начал зубами оттягивать её блузку, пытаясь расправиться с первой пуговкой, стоящей у него на пути, а между тем, другая рука, исследующая пространство под юбкой, уже добралась до нижнего белья. Парень провёл пальцами под ажурной тканью, прикасаясь к выпирающим тазовым косточкам и к такой нежной и такой тонкой коже живота. Когда Юнги начал медленно стягивать с неё совершенно, по его мнению, лишний предмет одежды, попутно впиваясь губами в ключицу девушки, та как-то всхлипнула и непроизвольно дёрнулась сильнее. — Я… — начала ДоХи, но снова чуть ли не задохнулась, когда парень сжал ладонью её маленькую и упругую ягодицу. — Что? — он вопросительно посмотрел на неё, всем своим видом показывая, что сейчас не время отвлекать его разговорами. Ведь всё случилось, как они оба этого хотели. — Я ещё… У меня не было никогда… Юнги будто стукнули по голове чем-то тяжёлым. Он мог бы и догадаться по её предыдущему поведению, но почему-то ещё заранее решил для себя, что девчонка в свои семнадцать при таком обезоруживающем, вовсе не невинном внешнем виде — давно уже не девственница. Ведь все они, ученицы старшей школы, только строили из себя святое целомудрие, на деле оказываясь какими-то необузданными секс-маньячками, гонимыми гормонами. Все, которые были у него до этого. Юнги нахмурился. Юнги подбешивал тот факт, что сегодня всё идёт не так, как надо. А это изрядно выводило его из привычного равновесия. От этого ему только сильнее хотелось плюнуть на препятствующий фактор и взять девчонку прямо в эту же секунду, не беспокоясь о том, что ей будет больно. О том, что она может воспротивиться. О том, что тогда это выльется в самое настоящее насилие. Но нет, в его уставы это не входило. ДоХи вздохнула. И не выдержав напряжённой паузы, снова резко его поцеловала, чтобы вывести парня из ступора. «Я не боюсь», — уверяла она себя, проводя своим язычком по его нижней губе. Слабость в её теле то накатывала, то отпускала, голова немного раскалывалась, а ноги постепенно становились ватными. Мелкая дрожь всё ещё пробирала, но яснее всего девушка ощущала сильное возбуждение, будоражащее её ниже живота. Поэтому ДоХи приподнялась ещё чуть-чуть, вцепляясь пальцами в его волосы, вкладывая в их поцелуй все свои силы. ДоХи постанывала, ёрзала на коленях парня, ненамеренно задевая бедром его нарастающее желание. Не в силах больше сдерживаться, Юнги наконец-то сорвал с неё трусики и провёл по влажной плоти, чуть раздвигая её, скользя внутрь кончиками своих пальцев. Он ввёл их совсем медленно и лишь на сантиметр, попутно играясь большим пальцем с клитором девушки. Та издала громкий стон, больше похожий на какое-то хныканье, и откинулась на подушку, притягивая парня за собой. Юнги больше не мог терпеть. Юнги хотелось всего и сразу. Лаская девчонку внутри, постепенно растягивая, приготавливая, он освободил свою вторую руку и начал расстёгивать брюки. Голова Юнги шла кругом, и он начал проникать в ДоХи двумя пальцами дальше, уже не столь осторожно. Его большой палец всё продолжал водить круги по сладкой точке чуть выше, нажимая сильнее, заставляя девушку перед собой выгибаться от наслаждения. Юнги понял, что она готова. Он сделал ещё пару круговых движений, чтобы затем убрать пальцы и вконец уже избавиться от своей одежды, но девчонка слабо вскрикнула, содрогнулась от сильного оргазма и бездыханно обмякла на нём, раскинув свои длинные волосы по подушке. Мин Юнги смотрел на неё, сжимая зубы, отказываясь верить в то, что она вновь потеряла сознание и на этот раз, похоже, не собиралась приходить в себя так просто. Мин Юнги не понимал, с чего вдруг всё пошло наперекосяк, и уже сто раз пожалел, что ввязался в эту игру и остался практически ни с чем. Он уложил её удобнее, приподнял ей ноги, пристроив на подушку, дабы кровь прилила к голове, и стал ждать, надеясь, что она проснётся через считанные минуты. И когда чуть позже часы пробили 23:00, он всё ещё мрачно сидел на своей кровати без единого намёка на сон, что не совсем соответствовало его привычному распорядку дня. И в то время, как «Система» в его голове потихоньку рушилась, отдаваясь тихим треском в черепной коробке, он всё разглядывал умиротворённо лежащее рядом с ним загадочное создание со спущенным чулком и непонятно откуда взявшимся вторым листиком, торчащим из волос.