dollie

Ли ДоХи буквально разрывалась по частям. Мин Юнги, на минутку школьный учитель, лишил позавчерашним вечером её невинности, не дал испытать повторно эйфорию от происходящего с ней так внезапно и желанно, а затем, после принятого совместно душа, невозмутимо послал её домой. Кукла Вэнсдэй — копия девчонки с чёрными длинными косичками из «Семейки Аддамс» — покоилась в её руках безжизненным предметом. Ли ДоХи её любила. Перебирала нервозно сейчас ей белый, испачканный чем-то воротник. И думала, что всё вокруг напоминает ей какой-то сюрреалистичный, тёмными красками расплескавшийся сон. От свершённого запретного поступка кружилась беспокойно голова, но вот и томная улыбка подоспела, объявившись всё же на её лице — как сладостно звучали в памяти нотки его дерзких и коротких фраз, мелькали перед затуманенным сейчас взором его прямые длинные пальцы, приносившие экстаз. Теперь ДоХи выискивала в школе его взглядом, но отчаянно не находила — ощущение, будто рыжеволосый парень специально прятался, скрывался от неё. — ДоХиии, к тебе Тэхён, — поднялось в её комнату голосом матери, и девчонка удручённо вздохнула, возвращаясь в неприятную реальность. Забыла, что назойливый мальчишка попросил давеча помочь её с заданиями по английскому. — Привет! Нуна, ты видела сегодня новости по телеку? — первое, что бойко, громко сорвалось с его губ. — Неа, — безразлично ответила ДоХи. — Вчера нашли тело ученицы. Третий курс, старшая школа, — глаза Тэхёна широко и возбуждённо раскрылись, он словно радовался, что первый сообщал ей весть, хоть и безрадостную, кошмаром пропитанную. Особенно-то сразу после Хэллоуина. ДоХи округлила глаза и на секунду замерла — такое, кажется, произошло впервые в их небольшом, забытом богом городке. Забытым богом — вот и объявился дьявол. Она откинула небрежно в сторону куклу, поднялась с помятой постели и включила телевизор, попадая сразу на новостной канал. Наверняка сие событие подряд, раз за разом, весь день крутили. — Между гаражами, под деревом, на окраине города нашли ученицу старшей школы №23. Чернильные волосы, разбросанные по листве, такая же чёрная рубашка, спущенные гольфы и разорванная юбка — все улики указывают, к большому сожалению, на возможное насилие. — Взволновано поясняла ведущая телеканала. — Такое зверство в нашем городе случалось лишь однажды, десять лет назад. ДоХи вздрогнула от ужасающе детальных снимков ученицы-жертвы. Сегодня был поистине какой-то нереальный день. Мин Юнги, смотревший новости дома, на своём большом экране, отпил из вечернего, по графику, бокала вино, а потом заметил, чертыхнувшись, что красная струйка алкоголя, словно кровью, пролилась мимо губ на его белоснежную рубашку.

***

В городке ввели, как и ожидалось, комендантский час, а Ли ДоХи отныне запрещалось выходить из дома после занятий — прямиком из школы путь к себе. В осенней атмосфере царило горевание шокированных людей, не верящих в произошедшее убийство. Полиция частенько теперь проезжала по закоулкам вечерами. А ДоХи, напряжённой, естественно, от случившегося, всё же, как и прежде, мечталось увидеть поблизости ярко-рыжую шевелюру и разделить, быть может, новость с парнем. Однако знакомые третьеклассники поведали ей на перемене, что полюбившийся столь многим девушкам учитель находился на больничном. Странно. — Как думаешь, это серийный убийца? — спросил Тэхён, вдруг отрываясь от тетради с английским. Они занимались три раза в неделю, и ДоХи не возражала, раз теперь нечего было делать после уроков и домашних заданий. — Не знаю… но это всё, конечно, ужасно тревожит. Но давай не отвлекаться. Запиши себе в словарик слово «тревожащий», кстати. Наверняка ты его не слышал до сих пор, — важно заметила девушка, выпрямив осанку. — В нашем случае это будет скорее «disturbing». — Знаю-знаю, слышал, — не хотел сплоховать перед возлюбленной Тэхён, хоть и со своими весьма сухими знаниями языка узнал слово впервые. Юнги же в это время суток покоился в своём удобном кресле, опираясь на горчичного цвета подушки, и читал небезызвестную «Тайную историю» Донны Тартт. Мысли разумеется возвращали его к происходящему, но его не беспокоило и не волновало особо всё это городское, беспредельно грустью пахнущее безумство. Он перевернул очередную страницу книги — сюжет начинался с убийства — и заметил, что последнюю минуту был словно в замутнённом трансе, даже не запомнив, о чём писалось в последнем абзаце. В голове мелькнуло равнодушно — как это? Проживать последние моменты, когда понимаешь, что сейчас жизнь твоя подойдёт к всенепременному концу.