dollie

— Не могу не отметить твои успехи, — иронично сказал Мин Юнги, пока ДоХи стояла рядом, теребя беспокойно шёлковую блузку. И всё же он скучал по ней, превращающейся в мгновение ока из жертвы в хищницу с оскалом. — Быть может, преподать тебе урок? — Сжальтесь, учитель, — театрально, словно бы вымаливая пощады, обратилась к нему Ли ДоХи. — Похоже, я и так в рождество останусь без подарков, ибо я была в этом семестре очень… плохой… Юнги не выдержал такого. Наглость, лишившаяся ангельской, девственной личины стояла прямо перед ним. Юнги поднялся и одним движением притянул девчонку к телу. Учеников в классе не было, перемена была предоставлена для обеда, так что все поспешили в столовую этажом ниже. А Ли ДоХи после долгого изнуряющего ожидания предстояло лакомиться сразу десертом, похоже. — … девочкой, — закончил за неё он фразу, и язык грубо ворвался в маленький рот. Рукой провёл тут же по попе, спустившись ниже, сжимая в ладони притягательную ягодицу. — Пожалуй, после таких оценок придётся обратиться к твоей матери с советом всё же помочь разобраться в математике. ДоХи предвкушено вздохнула. Знала, конечно, что ласками всё и закончится сегодня, ведь перемена была не бесконечная, да и неправильно так прямо в школе рисковать. «Неправильно» — разнеслось в голове, — «Но как же приятно». Поэтому предложение Юнги было совершенно разумным — он в её доме, вечером, в её комнате, в полумраке. ДоХи не любила яркий свет, и зажигала лишь свечи, да вечно висящие круглый год на стене гирлянды. Или же, быть может, у него. Напротив, в светлой стерильной кухне, на столе. ДоХи ощущала себя развратной девицей, и ей шибко нравилась её новая роль. — Я бы не отказалась от глубоких… знаний. Юнги рыкнул. До чего же дерзкая девчонка. Распаляла всё тело и дух, все давнишние фантазии разом. Однако нужно помнить о правивших в школе законах, следовало, сопротивляясь соблазну, уже остановиться. Мин Юнги, застыв, серьёзно поглядел ей в глаза, и напоследок нежно укусил, потянув, за верхнюю губу.

***

— …И это будет равняться чему? — Нулю, — ДоХи недовольно поджала губы — выпалила первое, пришедшее ей в бестолковую головку. Непостижимая алгебра ей не давалась, как и непонятно было то, зачем Мин Юнги её мучал. Находясь у него в гостиной перед стеклянной круглой столешницей возле окна, где упорядоченно лежали стопкой учебник и тетрадь, а рядом, словно на выверенном по линейке расстоянии между ними — ручка, ластик и карандаш. ДоХи кратко и равнодушно зевнула, чтобы немного побесить своего сонсэннима. Где-то там за окном, прикрытом тяжелой мрачной занавеской, слышались капли декабрьского, идущего с мокрым снегом, противного дождя. Сегодня ДоХи была в некрасивых старых джинсах, рваных на коленке, в футболке серой, будто бы специально мстя, будучи так небрежно одетой. Мстя за два прошедших занятия с Мин Юнги, который даже не коснулся её пальцем. Внутри появлялось беспокойство, что, быть может, Юнги решил нарушить их планы и целомудренно закончить запретные отношения меж ними? Или запал, конечно же, на другую ученицу — она ведь так и знала, куча девчонок с радостью бы заползли к нему в койку, даже слышала на переменах пикантные девчачьи разговоры. Но парень про себя усмехался, ведь вошедшая в его жизнь, словно внутрь заграждающего от внешнего мира пузыря девчонка уже влилась в его «Систему», и отклоняться от курса и намеченного он не собирался. Просто всему своё время, как и всегда. Из окна сквозь даже шторы слегка дуло — старый домишко. Юнги подошёл к камину, кинул в топку ненужные уже, покоившиеся рядом газеты с прошедшими датами и разжёг их длинной красной зажигалкой. На улице смеркалось, и им с ДоХи оставалось всего коротких полчаса. Она в то время смущённо ожидала его дальнейших фраз или действий. А потом вдруг расхрабрилась, потому что чуть ли не до слёз в подушку мысли о рыжеволосом парне доводили её каждую бессонную ночь, и тихо ему произнесла: — Юнги-оппа. Может, уже закончим какую-то непонятную разыгравшуюся вакханалию между нами? — Глупая, ты хоть знаешь, что такое «вакханалия»? — обратил Юнги её внимание на неправильно использованное в контексте слово. — Ты ещё и языки преподаёшь? — грубо отрезала ДоХи. — Ва-кха-на-ли-я, — потешаясь, произнёс он по слогам, как для ребёнка. — Оргиастические и мистические празднества в античном мире в честь бога Вакха, Диониса. Насупившаяся девчонка — и впрямь, словно дитя, — подивилась и его знаниям по истории, пока следом он не объяснил: — Ты знала, что эти празднества устраивались римлянами аж пять раз в месяц? Прочитал недавно в одном романе. Но разгулы, — продолжил он, будто буднично ведя наскучивший урок, — проводились в марте. Так что до них нам с тобой ещё далеко, ещё успеем. ДоХи содрогнулась. На что он намекал? Мин Юнги таинственно улыбнулся, стоя позади неё, раздевая девчонку похотливым взглядом.

***

Снег валился в этот вечер хлопьями, оседал на сыром чёрном асфальте, но, задержавшись ненадолго, вскоре таял под ногами жителей города. Казалось бы, убийство школьницы неделями ранее стало забываться в головах людей, но то и дело, редкие вечерние прохожие боязливо оглядывались, скорее спеша к себе домой. — Преступник так и не найден. Никаких отпечатков и следов, но наша полиция делает всё возможное, — произносила ведущая с экрана кухонного телевизора. — Омо… — удручённо вздохнула миссис Ли, стояв перед ним с кружкой горячего шоколада, усыпанного маршмэллоу. Что-то внезапно с глухим звуком стукнулось в окно, и женщина подпрыгнула на месте, испугавшись, но тот час же заметив, что просто бушующий ветер разыгрался, и ветку растущего рядышком с домом дуба, занесло нечаянно в стекло. Ли ДоХи, склонившись над свечами в своей комнатке, доставала из деревянной коробки иголку с ниткой. Рядом лежала сброшенная с постели, единственная в её комнате белоснежная простынь. «Ещё совсем чуть-чуть», — подумала она. Мин Юнги, заползающий под тёплое тяжёлое одеяло, выключил следом светильник. «Пришло время», — произнёс он шёпотом, засыпая.