На расстоянии вытянутой руки

“Погода сегодня прекрасная, Т/И”. “Да, тётушка”. монотонно отвечаешь ты, потягивая мисо-суп из своей тарелки, уже будучи в состоянии догадаться, к чему ведет этот разговор, проходя через это слишком много раз по утрам, так что это стало почти рутинным. “Было бы жаль потратить такой день впустую, находясь здесь весь день, разве у тебя ничего не запланировано? Может быть, съездишь в город? Почему бы тебе не пойти со мной в к Огуре Мио? Я слышала, что у неё есть несколько новых дизайнов кимоно.” Тебе пришлось подавить желание фыркнуть в ответ на это предложение. “Я боюсь, что если меня заметят бродящей по Инадзуме, то это будет неприятное зрелище, тётя Саюри. Слухи могут распространяться быстро, кто знает, что произойдет, если они достигнут не тех ушей?” Губы Саюри поджимаются. “В твоих устах это звучит так драматично, Т/И. Не похоже на то, что люди собираются бросать в тебя палки с камнями”. Ты ставишь свою миску с тихим вздохом. “Возможно, и нет, но от этого недалеко, тётя. Я бы предпочла не рисковать и не устраивать сцен.” Пожилая женщина пристально смотрит на свою юную племянницу и качает головой, не в силах понять, что происходит у неё в голове. “Ты слишком беспокоишься о ничтожных мнениях других людей, моя дорогая племянница. Прошли месяцы, наверняка многие уже забыли”. Ты молчишь, намереваясь закончить свой завтрак вместо того, чтобы продолжить этот разговор со своей тетей, который рискует перерасти в спор, как это и произошло много месяцев назад. Саюри видит, как ты избегаешь её слов, и не может удержаться от морщин, быстро образующихся у нее на лбу. Возможно, она была слишком оптимистична, надеясь, что люди найдут другое событие, о котором можно будет говорить, слишком хорошо зная, как сильно они будут цепляться за что-то скандальное и вряд ли когда-либо позволят слухам утихнуть, особенно когда это касается благородных семей. “Если ты передумаешь, Т/И, я уйду вскоре после завтрака”. Остальная часть трапезы проходит в тишине. Во многих отношениях и Казуха, и твоя тётя правы; день слишком прекрасен, чтобы не побывать на улице. Но вместо того, чтобы покинуть территорию небольшого поместья, как хотела бы твоя тётя, ты предпочитаешь позволить солнцу впитываться в твоё тело до тех пор, пока даже усталые кости не начнёт покалывать от тепла, находясь в уютном саду. Ты позволяешь своим пальцам перебирать некоторые из растущих цветочных бутонов, удовлетворенно улыбаясь здоровому, зеленому цвету листьев. “Я рада, что с этими туманными цветами всё хорошо, на мгновение я испугалась, что вчерашняя буря вырвала их с корнем”. “Как только они вырастут и зацветут, мы сможем наслаждаться их лунным сиянием, которое соперничает с самим небесным телом”, - говорит Казуха рядом с тобой. Ты издаешь радостный писк. “Я не могу дождаться, чтобы посмотреть на них из своей комнаты, может быть, я наконец смогу убедить тетю Саюри открыть эту бутылку сливового вина”. Ты направляешься туда, где растут травы, различные ароматические запахи смешиваются в пьянящий аромат, и в мгновение ока ты чувствуешь, что находишься совершенно в другом мире. Другое время и место, где всё намного проще, где также есть растения и цветы, колышущиеся на ветру, но есть также и теплая рука, нежно поглаживающая тебя по голове, и успокаивающее присутствие, дающее тебе улыбку, мягкую, как лепестки. Ты закрываешь глаза, бросая вызов воспоминаниям, они поднимаются подобно приливным волнам, скручивая твое сердце своими приливами и отливами. Казуха смотрит на тебя краешком глаза, и то, как взгляд вскоре грустнеет, выдаёт его беспокойство за тебя. Он жаждет иметь возможность использовать больше, чем просто свои слова, чтобы заставить тебя чувствовать себя лучше. Он хочет сделать что-то, что сможет разгладить морщины на твоём лбу и перевернуть твой хмурый взгляд с ног на голову. Что-то, что сможет убедить тебя в том, что он находиться рядом с тобой чаще, чем ты видишь Слышимый треск и шум вырывают вас обоих из мыслей. Вы смотрите на источник звука, исходящего из той части поместья, которая находится рядом с кухней. Ты слышишь обрывки раздраженного голоса Каны, когда он разносится по открытому коридору, и мгновение спустя видишь, как она проходит мимо, всё её лицо скривилось в хмурой гримасе. “Всё в порядке, Кана? Я слышала какие-то звуки с кухни”, - спрашиваешь ты. “Не волнуйтесь, миледи, у нас только что произошел небольшой несчастный случай с Аюми. Эта девушка ещё неуклюже, чем я думала.” Она качает головой. “Теперь я должна помочь навести порядок в доме. Надеюсь, что смогу доставить товар в деревню Конда вовремя”. “Ты имеешь в виду травы, которые нужны Конде Денсуке?” Кана кивает. “Я надеялась, что бы её первый день прошел хорошо, но теперь вижу, что должна присматривать за ней повнимательнее”. Ты моргаешь, когда тебе приходит внезапная мысль. “Что, если я сделаю доставку за тебя?” Кана вздрагивает, ее глаза расширяются от шока. “Миледи, в этом нет необходимости! Я не могу просить вас делать за меня мою работу!” “Всё в полном порядке, Кана. Деревня Конда находится всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, это не составит никакого труда.” “Но...” Однако, прежде чем она успевает продолжить свои протесты, раздается ещё один звук чего-то разбивающегося и пронзительный крик. Лицо Каны искажается от страха, когда она смотрит на то место, откуда донесся звук. “Может быть, тебе стоит пойти проверить”, - предлагаешь ты, внутренне покрываясь потом. “Тогда извините меня, леди Т/И. Вы знаете, что нужно?” “Я помню. Сумеречная меланхолия, хризантемы и немного хрустальных бабочек, верно?” “Да, миледи”. Что-то разбивается об пол, и ты почти видишь, как у неё на шее вздувается вена. “Мне лучше идти”. Она кланяется, прежде чем умчаться, оставляя тебя собирать вышеупомянутые растения и цветы. “Вы уверены, что хотите пойти в деревню, миледи?” Ты слышишь, как спрашивает Казуха, когда наклоняешься, чтобы сорвать несколько хризантем. “Если это Конда, то все будет хорошо, Казуха. Кроме того, моя тётя всегда настаивает, чтобы я убралась из поместья, это должно её хоть раз порадовать.” Ты встаешь с букетом золотых цветов в руке. “Сможешь помочь мне с остальным?” “Как пожелаете”. Поскольку поместье Моримото находится всего в нескольких минутах ходьбы от деревни Конда, тебе с Казухой потребовалось меньше часа или около того, чтобы добраться до ворот с мешком трав. Безмятежная атмосфера этого места лишь изредка нарушается оживлённой болтовнёй и звуками нескольких маленьких детей, бегающих и играющих вокруг. Запах свежеприготовленных специй и пищи, готовящейся на открытых плитах, наполняет воздух, и ты на мгновение замедляешься, чтобы вдохнуть все это. Есть что-то в этом месте, что заставляет тебя чувствовать себя более умиротворенной, чем когда-либо в городе. Что-то в том, как спокойно люди проводят свой день, заставляет тебя чувствовать себя непринужденно. Глава деревни, Конда Денсуке, расплывается в улыбке, когда видит тебя. “Ах, леди Т/И, приятно вас видеть. Вы проходите мимо? Или вам что-то нужно?” Ты слегка улыбаешься в ответ. “Я тоже всегда рада вас видеть, Денсуке-сан. У меня есть травы, которые вы просили у моей тёти.” “О боже, вам не нужно было утруждать себя тем, чтобы прийти самой”. Его глаза блестят от благодарности, когда он принимает мешок. “Это совсем не проблема”. Ты пренебрежительно машешь рукой. “Почему бы вам не посидеть с нами и не выпить чаю?” “О нет, я не могу...” Твой вежливый отказ прерывается радостными криками деревенских детей, когда они подпрыгивают. ”Казуха-нии-сан!!" Футаба и Такеру берут Казуху за руки, в то время как остальные толпятся вокруг него. “Поиграй с нами!!” “Что?! Но я хочу, чтобы он сыграл для нас на этом листочке, как в прошлый раз!!” “Ах, ребята, подождите. По одному, пожалуйста.” Его голос заглушается детскими криками, и он лишь может смотреть на тебя с мольбой в глазах. Твой единственный ответ - это ободряюще улыбнуться ему, когда его утаскивают. Денсуке ласково качает головой. “Пойдемте, леди Т/И, отдохните немного. У нас готов чайник чая, и Эри только что приготовила немного своего знаменитого данго.” Ты следуешь за ним к столику на открытом воздухе, откуда открывается прекрасный вид на гору Югоу и её высокие вершины, местами усеянные розовыми и пурпурными верхушками деревьев сакуры. Если смотреть достаточно долго, то можно даже мельком увидеть тонкие световые дорожки, опоясывающие горы, что указывает на их священную природу. Ты спокойно пьёшь свой чай, время от времени болтая с Денсуке и другими старейшинами, и на этот раз твои плечи кажутся легкими, как воздух, когда успокаивающая атмосфера убаюкивает тебя. Ты обманываешься, если думаешь, что эти люди не слышали слухов о тебе, но им, похоже, либо все равно, либо они не хотят поднимать их в твоём присутствии. Однако, что бы они о тебе ни думали, то, как они относятся к тебе с уважением и готовы взаимодействовать, заставляет тебя на мгновение притвориться, что всё хорошо. Мелодичный звук флейты разносится по ветру, и ты оборачиваешься, чтобы увидеть, как дети смотрят на Казуху широко раскрытыми оленьими глазами, когда он подносит лист к губам и каким-то чудесным образом может создавать из него музыку. Их глаза сверкают от удивления, и они взывают к нему, чтобы он сделал это снова и снова. Ты видишь, как он посмеивается, и твоё сердце не может не наполниться теплом. Казуха, возможно, не самый разговорчивый человек, но очевидно, что дети любят его, и, видя, как он вот так улыбается, ты испытываешь такую радость, что это начинает беспокоить. Он ловит твой взгляд, и что-то в том, как его глаза суживаются и смягчаются, почти незаметно, заставляет твое сердце невольно пропустить удар. Ты прочищаешь горло и делаешь глоток чая, больше для того, чтобы скрыть свою реакцию, независимо от того, что ты говоришь себе. “О, разве это не леди Т/И?”. “Тедзима-сан”. Ты приветствуешь его, когда видишь, что он проходит мимо. “Как вас дела сегодня?” “Не так уж плохо, сделал пару странных вещей тут и там”. ”Это хорошо". Ты испытываешь облегчение, видя, что он выглядит гораздо бодрее, чем в последний раз, когда ты его видела, хотя всё еще можно заметить отстранённый взгляд, скрытый в его глазах, без сомнения, думающий о ком-то особенном. “Кстати, есть несколько торговцев, желающих купить здесь немного краски, Денсуке”. “Понял, тогда извините меня, леди Т/И”. Ты киваешь, и он встает, чтобы подойти к мужчине и женщине, рядом с которыми стоит мальчик, выглядящий моложе тебя на несколько лет. Двое из них на мгновение бросают взгляд в твою сторону, их глаза на секунду округляются, прежде чем они быстро переводят взгляд на Денсуке. Мальчик, с другой стороны, не делает так, глядя на тебя. Его глаза с любопытством перебегают с тебя на друга, стараясь быть сдержанным, но ты замечаешь, как его брови сходятся вместе, как будто он пытается определить кто ты. На его лице промелькнуло узнавание, но прежде чем это успело перерасти во что-либо, женщина притянула его ближе к себе, прошипев что-то ему на ухо, прямо перед тем, как украдкой бросить тревожный взгляд в твою сторону. После этого он вообще на тебя не смотрел. Твои губы превращаются в тонкую линию при их реакции. Ты уверена, что никогда не встречалась с ними раньше, но они, кажется, знают тебя. Чай сразу же становится горьким на вкус, как пепел во рту, и тебе ничего так не хочется, как остановить дрожь, пробегающую по спине, и охладить кожу. Казуха, всегда проницательный, сразу замечает твою внезапную перемену в поведении и скованность, став свидетелем взглядов, которые бросали на тебя торговцы. “Извините, мне пора идти”. “А-а-а??? Но мы хотим больше играть с вами, Казуха-нии-сан!” Дети протестуют. “В следующий раз я поиграю с вами больше, хорошо?” “Обещаешь??” “Обещаю”. Он гладит Футабу по голове и подходит к тебе. “Миледи, я думаю, нам уже следует вернуться”. Ты пристально смотришь на него, удивляясь, почему он хочет вернуться, когда ему было так хорошо, но в то же время молча благодарная за его предложение. “Да, думаю, уже пора”. Ты встаешь и прощаешься с Теджимой и другими жителями деревни. Выходя из ворот, ты видишь детей, машущих вам руками. “Пока, Казуха-нии-сан! Пока, леди Т/И!” Казуха машет в ответ, и их невинность и энтузиазм вызывают улыбку на твоём лице, несмотря на угрюмое настроение. Тем не менее, когда ты уходишь, то не можешь не чувствовать несколько взглядов на своей спине, словно тяжесть на плечах. Обратный путь в основном проходит в тишине, но когда ты смотришь на небо, у тебя возникает вопрос. “Скажи, Казуха, как ты думаешь, луна сегодня вечером будет красивой?” Твой беловолосый телохранитель задумчиво закрывает глаза, уголки его губ приподнимаются. “Я считаю, что это то, что мы должны увидеть сами, миледи”.

***

Той ночью, когда все наверняка крепко спят, а ты всё ещё бодрствуешь без малейшего намека на сонливость, то выглядываешь в окно, пытаясь разглядеть луну. Раздаётся серия едва различимых ударов по стеклам, и ты бы испугалась, если бы не узнаваемый характер ударов. Ты открываешь окно и видишь Казуху, стоящего там с улыбкой на лице. “Я так и не смогла понять, беспокоит ли тебя тот факт, что ты так легко можешь прокрасться рядом с моей комнатой”. Казуха тихо смеётся над твоей шуткой. “По крайней мере, я тот, кому ты доверяешь. То есть ты мне доверяешь, не так ли?” Он протягивает тебе руку. “Тебе вообще нужно спрашивать?” И ты исчезаешь в ночи.