Скайрим попал!

На часах стоял — сидел у костра, если уж быть точным — уже знакомый мне котяра, в той самой стальной кирасе, что и в прошлый раз на нем была. Поэтому пнул я его не в живот, а точно по яйцам, еще успел подумать — не заорал бы, скотина. Не заорал — привычный к таким делам стражник моментом прижал кота алебардой к земле, зашипев «Дернешься — пизда тебе!». Наш человек, сработаемся — надо имя у него хотя б спросить, но то потом. —Ты, — наклонился, и, чисто что бы разговор завязать, от души приложил кота с правой, даже костяшки отбил, — Быстро — в этой палатке кто? —Мррряу, начальник! Ты что делаешш, за все заплатили… Я даже и ответить ничего не успел — все тот же сметливый стражник со свистом крутнул алебарду в воздухе и воткнул комлем точно под кирасу, так что кот мигом прекратил мявчить и только пасть раззявил, как выброшенная на берег рыба. —Ты чо, животное, клевещешь? — солдатик на меня покосился, и, получив одобрительный кивок, ткнул алебардой уже в морду, разбив ее в кровавые сопли, — Ярловы люди денег не берут — им за Вайтран обидно, понял? —П-понял, понял! — котяра ощерился, показывая осколки клыков, сплюнул в сторону кровь, — Повторррять не надо… В этой вот палатке — Рррисад и Кейла, а там — Атаба и Рррисси, н-н-начальник… Кто тебе нуж-жен? —Молись, чтобы не вы все, кот, — я ухмыльнулся, всерьез задумавшись, с кого бы начать, — Молишься? Если нет, то тебе бы следовало это делать… Рисси — это кто? Не помню такой у вас. —Дочь Мр-р-риссада, начальник, — кот было собрался пожать плечами, но стражник, усмотрев в этом недопустимую вольность, тут же пнул усатого в башку, так, что тот зашипел, прижимая уши, — Не надо большшшше, я же сказззал, что все понял! — Я в дальнюю палатку, вы — когда зайду, выгребайте всех из ближней, и кладите рожами в землю, — наконец принял решение, и, получив от стражей закона понимающие кивки, двинул к Рисадовому шатру, такому знакомому, что аж зубы свело. Откинул полог, шагнул внутрь, где сладко пахло какими-то пряностями и с ходу воткнул кованый носок сапога в морду вскочившего было Рисада — на встречном движении отлично вышло, реальный пенальти в девяточку, куда там сборной по футболу. Кота отбросило назад, кровь веером брызнула в потолок, заорала, пробуя выбраться из-под залитого красным одеяла рыжая кошка, и тут же сзади, из-за моей спины, ей ответили пронзительные визги обитателей второй палатки, только что вплотную узнавшие, как это — получить алебардой по еблу. —Здравствуй, милый мурлыка, — Рисад, непонимающе мотая головой, приподнялся на колени и тут же словил второго пиздюля, опрокинувшего его на спину, прямиком на визжащую рыжую, — Что, думал мне безнаказанно в тапки нассать? О, ты просто пиздец, как ошибся… Следующий удар пришелся в мявкнувшую кошку, случайно закрывшую собой котяру — отшвырнул ее в сторону и бросил на землю, попав куда-то в живот. За спиной раздались испуганные крики стражников — я даже замер на мгновение — но следом замолотило деревяхами по чему-то мягкому, с отвратительным влажным хрустом и кошачьим воем. Справились, орлы, судя по всему. Наклонился, вцепился в забрызганную красным шерсть, и, ухмыльнувшись, на полный оборот выкрутил длинное ухо — кот, только что довольно убедительно прикинувшийся мертвым, дико заорал, дернулся в нелепой попытке достать меня когтями и сразу получил плюху в разбитую морду. И еще одну, и еще — пока вой не сменился жалобным мяуканьем. —Ну, пидорас пушистый? Сказать чего хочешь перед смертью? — левый глаз я ему, походу, сапогом выбил — перестарался слегка — а вот правый, изрядно заплывший, на мне сфокусировался и кот что-то прохрипел, шамкая разбитой пастью. —Нихуя не понимаю, извини, — сплюнул куда-то в гору подушек, потянулся к кинжалу, — Придется тогда без покаяния тебя кончать, хули. Я как-то обещал вас совсем не больно зарезать, и вот — видишь, держу слово… —Нррннет! Нет, не надо, человечек! — рыжая, как ее там — не вспомню уже, Кейла? —М-да? И что меня остановит? Ты? — кошка смогла все же прекратить блевать, разогнулась, разом опустившись на четвереньки, прижалась головой к загвазданному ковру — молодец, поза выбрана правильно, что сказать. —Я… Мря-я-у, я сделаю все, что ты хочешь, все! — и глаз не поднимает, а вот коту явно хуево, даже дергаться перестал, хотя ухо я так и не отпустил. —Да ты и так сделаешь все, что я хочу, — честно сказать, даже хохотнул, — Вы же, коты, охуенно продуманные барыги, не? А предлагаешь какую-то хуйню, вроде собственной жопы. —Я отдам д-деньги! — рыжая опасливо приподняла мордочку, глянула зелеными глазищами, прижимая уши, — Триста семптимов! Отпусти Р-рисада! —Отличное предложение, просто охуеть, не соскучишься с тобой, — я, чуть подумав, бросил вздрагивающего кота на подушки, развернулся к Кейле, глянул с интересом, — Вы у меня увели штуку — это знаешь? —Да, да, знаю, дар-человек, — кошка вжалась в пол, ударила хвостом по бедрам, — Триста сейчас — и триста каждый фрейдас, каждый, навсегда! Хорошая сделка, джеммат, да? Много золота! За полотном палатки удары сменились глухими криками, явно кошачьими, в сопровождении одобрительной и вполне себе людской матерщины — ох, блядь, не натворили бы там мои орлы какой хуйни, пока я тут беседы беседую. Рыжая задрожала, когда я шагнул ближе, но головы так и не подняла, оставшись распростертой на полу даже когда носки сапог почти коснулись ее мордочки. —Добавь сюда пару бутылок того зелья, что вы мне давали — и договорились, — облизнул губы, глядя на затянутую узкой полоской шелка попку — и рыжая, словно чувствуя мой взгляд, прогнулась глубже, отвела хвостик в сторону, — Но мне нужны гарантии, киска. —Гар-рантии? Ты получишь любые, любые, — бедра Кейлы вильнули в сторону, отчего темные трусики впились в гладкую шерстку, заставив меня сглотнуть слюни — хороша кошка, и сама это знает. — Конечно, получу. Я заберу Рисси. —Нет! — кошка все же подняла морду, заколотив хвостом по ногам, но на большее не осмелилась, — Нет, человек! Нельзя Рисси! Она не каджит! Не наша! Ей только двадцать зим! Она… Зачем тебе она?! Возьми меня, меня, я все умею, я буду мр-р-ряу, послушной! —Я заберу Рисси, киска, — розовый язык лизнул носок сапога, зеленые глазищи глянули умоляюще. —Пож-ж-жалуйста… — рыжие лапы мягко поползли вперед, коснулись моих колен, потянулись выше, кошка сморгнула выступившие слезы, — Пож-жалуйста, р-разрешши мне… —Ты меня заинтриговала, киса, — глянул насмешливо в полные слез глаза с узким вертикальным зрачком и одним движением развязал стягивающий штаны ремень, — Давай, продолжай просить — вдруг и соглашусь? —Мря-яу, молю тебя, др-р-руг, — кошка подалась вперед, лапки поднялись по бедрам, обхватывая мой зад, и горячий, шершавый язычок тронул отвисающие яйца, заставив и без того каменный от возбуждения член подскочить вверх, — Мр-р-р, чего ты хоч-чешь? Скаж-жи, я все с-сделаю, вс-се… —У тебя слишком длинный язык, кошка, — я даже зажмурился на мгновение, когда влажный язычок коснулся головки, слизав выступившую каплю, — И я найду, чем его занять. —Хор-рошо, — Кейла кивнула, чуть привстав на коленях, потянулась, прижимаясь мордочкой к моим бедрам — и зашипела, когда я отдернул ее назад, вцепившись в ухо. —Нет, тупое животное, — довольно ухмыльнулся, глядя как она оскалилась от боли, сплюнул на залитый кровью ковер, — Просто взять в пасть недостаточно. Для начала вылижи мне зад, а там посмотрим, что еще с тобой можно сделать… —Что? — Кейла дернула плечами, словно не веря в происходящее, но спустя долю секунды всхлипнула и мелко закивала, — Хор-рошо, Кейла вс-с-се сделает! —Умница, киска, — развернулся и дернул кошку к себе, чуть согнулся, чувствуя, как вирбиссы касаются бедер, — Давай, покажи, что ты умеешь. Ну? Нежные лапки неуверенно погладили мои бедра, поднялись выше, чуть раздвинув булки, и спустя мгновение мордочка Кейлы вжалась между ними, заставляя меня дрожать от возбуждения. Ее прохладный нос коснулся моей дырки, кошка фыркнула, и через миг жаркий, шершавый язычок лизнул меня между ног, и еще раз, и еще — выше, там, где только что был носик. —Плохо получается, шлюха… — я едва смог выдавить это, корчась от наслаждения — мягкие лапки скользнули вперед, поглаживая вздрагивающий в чудовищном возбуждении член, — Вылизывай глубже… Глубже, кошка! —Мр-ра, да, госс-сподин! — кошечка буквально уткнулась в мой зад, пробуя пропихнуть горячий язык внутрь, ее бархатная лапка обхватила член, задвигалась по нему в такт движений язычка, а подушечка второй легла на разбухшую лиловой кровью головку, словно упирая ее в нежную кожу, — Кейла будет стараться! Кейла так хочет тебя! Вылей ей в лапку! —Заткнись! Блядь, кошка, лижи, лижи еще! — я непроизвольно задвигал тазом, скользя готовым вылиться членом внутри тесного кольца ее лап, наслаждаясь влажным жаром ее ротика сзади, — Быстрее, шлюха! Еще несколько движений — и я, поняв, долго так не выдержать, хлестнул Кейлу по лапам, развернулся, мельком глянул на испуганную мордочку, и, вцепившись в гладкую шерстку, бросил кошку вперед, прямо на тело стонущего Рисада. —Гос-с-подин?! — ее глаза сделались круглыми от ужаса. Кейла успела лишь немного привстать на локтях, когда я рухнул сверху, прижимая ее дрожащее тельце к заоравшему от боли коту. —Заткнись, ебаная блядь, или конец сделке! — мои руки словно сами по себе дернули вниз узкие трусики, спустив их до середины бедер, — Убери хвост, я хочу все видеть! Хвостик дернулся в сторону, и я рывком раздвинул туго сжатую попу, ткнулся пальцами внутрь, протыкая крохотную, тесную дырочку между напряженными до дрожи булочками. —Трахну тебя в попку, кошка! — разбухшая, чудовищно распираемая кровью головка уперлась в несопоставимое по размерам отверстие, и кошечка заорала, изгибаясь от боли. —Мрррря-у! Нет, нет-сс, госс-сподин! — Кейла задрожала, дернулась, пробуя освободиться от моей хватки, — Нет! Я не могу… так… больно! Рисс-с-си, прости меня… —Отменяем сделку? Я правильно понял? — черт, у меня даже в ушах шумело, так я хотел эту маленькую, горячую дырочку, — Я тебя правильно понял, кошка ебучая?! —Д-да, гос-с-сподин, — мордочка Кейлы вжалась в окровавленную грудь едва дышащего кота, тонкие плечи дернулись, — Кейла… не сможет сделать так, как ты хочешь, не с-c-cможет, прости меня, Рис-с-си… За пологом палатки снова дико закричала кошка, словно ее пополам рвали, и рыжая дернулась от этого крика, словно от удара — но я только крепче стиснул ее гладкие бедра, прижимая к себе. —Хорошо… Тогда с тебя небольшая компенсация, — прошипел, наклоняясь к мелко трясущемуся рыжему ушку, — Ты же понимаешь, что я должен кончить? —Д-да, — Кейла всхлипнула, — Хор-ррошо… Я уже понял, что кошка сдалась, но пока не сильно понимал — хрена такого важного в той самой Рисси, которую себе выторговал таким вот образом. —Раздвинь лапы, шлюха, мне неудобно, — уже чисто поглумиться брякнул, но кошка кивнула, и ее напряженные бедра подались в стороны, упругая попа приподнялась, касаясь моего живота. —Какая послушная кошечка, — я грубо дернул в сторону хвостик, словно хотел приподнять Кейлу выше, скользнул головкой по гладкой рыжей шерстке ее бедер, упираясь в бледные влажные губки, и тут же двинул тазом, подаваясь вперед. —Мря-яу! — и она все равно закричала, когда я проткнул ее тесное, мокрое естество, хоть и пробовала сдерживаться, — Рр-ря! Мне было глубоко плевать на ее вопли — я с силой поддал задницей, пропихивая готовый кончить член глубже в эту пульсирующую нежность, и еще раз, прижимая твердые от напряжения бедра к своим, и еще, касаясь яйцами мягкой шерстки. —Бля-я-я, — мои пальцы проткнули сжатую попу, снова заставляя Кейлу отчаянно кричать от боли, — Ебучая кошка, какая ты узкая! Еще один толчок — еще глубже, и я заорал, выплескиваясь в дергающуюся подо мной каджитку, — А-а-а, сука, не могу больше… не могу… Изливающийся член выпрыгнул наружу, уперся в тугое кольцо между булочек рыжей и выбросил еще одну мутную струю, заливая шерстку на спине, и еще одну, под мой хриплый вой, орошая мутными каплями дрожащий зад кошечки. —Все, Кейла, считай — компенсацию ты заплатила, — выдохнул, поднимаясь на ноги, пнул вздрагивающую от плача кошку, — Давай, доставай зелья и деньги, а свою Рисси я уж заберу лично. —Хор-рошо, хор-рошо, — Кейла, вытирая залитую слезами мордочку, с трудом поднялась на четвереньки, оперлась лапками на ковер, так и не взглянув на меня, — Ты будешь хор-р-рошо с ней обращ-щаться? —Лучше некуда, будь спокойна, — вопли кошки за палаточной стенкой меня уже всерьез беспокоили, даже нервничать стал — знаю я нравы местной стражи, еб их мать, — Шевелись, у меня мало времени. Кошка кивнула, прижимая уши, и наконец-то поднялась на лапы, мотая головой, — С-сейчас… —Господин тан, — едва я бутылки и тощий мешочек с монетами из дрожащих лап получил, как хлопнул полог и ввалился тот самый стражник, что кота алебардой оприходовал, — Там ребята хуйню творят, ты бы заканчивал тут, а то… —Да блядь, все время говорил — военные, они как дети, — скривился, словно лимон сожрал и вывалился наружу, толкнув парнягу перед собой, — Оставь их одних, так сразу письку теребонькать начнут. А ну, блядь, отошли от нее! Быстрее, нахуй! —Атаба! — рыжая, прыгнув из-за моей спины, прижалась к прикрученной к бочке черной кошечке, вцепилась коготками в узлы веревки, зашипев на отпрыгнувшего стражника, — Ты обещал, человек, только Р-р-рисси! —Да мы ничего и не успели сделать, так, побили слегка, ну и привязали смеха ради, — стражник глянул на меня испуганно, и тут же отскочил, едва увернувшись от когтей рыжей, прыгнувшей на него со злобным воплем. —Они выбили ей з-зубки, ее з-зубки, мрррязавцы! — Кейла, пригнувшись, словно голубя скрадывает, бросила на стражника такой взгляд, что тот еще на пару шагов отступил. — Тоже того… Смеха ради! А чего она кусается!? —Угу, и трусы тоже ради смеха содрали. Пиздец ты Петросян, служивый, — хмыкнул, убедившись, что оприходовать черную еще не успели, развернулся к замершим блюстителям порядка, — Причем, блядь, и с кошки, и себя, вижу, успел. Смешно, аж сердце прихватило. Прикройся, упырь. Вторая где? —Вторая, тан, и не кошка вовсе — снова сметливый паренек отметился, молодец прям, — хуйня какая-то неведомая, если на то пошло, не видел таких никогда, Исмиром клянусь. Только она сбежала, тан, больно шустрая. —Заебись, — емко резюмировал я доклад гвардейца, — Одну потеряли, вторую —поломали. Горжусь вами, орлы. Благодарю, блядь, за службу. К чести вайтранских стражников — сарказм они уловили, глядели понуро, с осознанием вины. Жестом подозвал Кейлу, кивнул на раскинувшиеся вокруг кусты, чуть подтолкнул под попку: —Зови давай, чего ждешь. Время не ждет, в рот бы его ебать. —З-звать, вот как-с-с? — кошачьи усы воинственно встопорщились, хвост хлестнул по лапам, — Она не наш-ш-ша с-собственность! —Конечно, — кивнул одобрительно, переходя на шепот, — Не ваша, а моя. Зови ее, кошка, или через полчаса вы всем табором повиснете на воротах. И эти полчаса тебе вряд ли понравятся. Даже гарантирую, что не понравятся. Ты меня знаешь ведь, ну? Кейла оскалилась, дернула головой, словно укусить меня хотела, но все же развернулась к кустам: —Р-р-рисси! Выходи, джак’аджиит, выходи, маленькая! Они… не обидят тебя! Пока киска, недовольно косясь, пробовала выманить мои гарантии из укрытия, я неспешно сдернул ремень, намотал на руку, скрутив петлей, и подозвал крутящегося рядом расторопного стражника: —Тебя как звать, паренек? —Хроки, ваше таншество, — ух, прожженая рожа, точно споемся. —Скажи-ка, Хроки, ты как — деньги любишь? — прожженая рожа украсилась жуткой улыбкой, лапы сами собой потерлись друг о друга. —Люблю деньги, ваше таншество, очень даже люблю. А чего? —Сегодня я выезжаю из города, и очень, очень надо, чтобы на выезде наш отряд проверили. Слушай сюда… Я успел рассказать оживившемуся в предвкушении наживы солдатику план целиком, и даже заручился его поддержкой, когда призывы Кейлы наконец возымели смысл — дальняя купа кустов дрогнула, и вот тут я едва на задницу не сел. Действительно, кошкой Рисси не была. Хотя хвостик вон есть, и ушки тоже торчат настороженно — да и в мордочке что-то кошачье безусловно присутствует, хотя сама мордашка — очевидно людская. Людская и очень симпатичная, вполне в моем вкусе — носик вздернутый пимпочкой, высокие скулы, глазищи черные на пол лица точно. Из одежды — только белые трусики, явно слишком большие для ее тонких бедер — сползли, показывая полоску черной шерстки, тянущуюся по плоскому животу вверх. Вот ты значит какая, Рисси… Тем временем вздернутый носик принюхался совершенно по кошачьи, ладошка обвела столпившихся вне всякого строя стражников: —Кейла, убегай, глупая кошка! Это плохие люди, очень плохие! Блядь, она что, умственно отсталая?! Так, может быть, придется сделку переиграть, такие роги нам не нужны, нахуй-нахуй. —Нет, нет, котенок, мы договор-р-рились, все хорошо! — стоит заметить, Кейла свою часть работы выполняет, хоть тут все нормально, — Они не тронут тебя, я клянус-сь! —Глупая кошка, — кошкодевочка нахмурилась, но все же шагнула вперед, настороженно глядя в мою сторону, — Они чуть не изнасиловали Атабу, я видела! Какие с ними могут быть договоры? Какие? Еще пару шагов ближе, еще чуть — давай, киса, не подведи, твою ж мать! —Все хорошо, Рисси, — хвост Кейлы отчаянно молотил по траве, ушки чуть прижались, словно кошка готовилась прыгнуть, но голос звучал ровно, — Обещаю тебе, мы будем в без-з-зопас-с-сности, правда! —Кейла, что ты… — начала было Атаба, не посвященная в нашу сделку — и тут я выпрыгнул вперед, разматывая ремень. Кончиками пальцев вцепился в плечо уже готовящейся отпрыгнуть девчонки — и ее ладошка хлестнула по моей щеке, словно обжигая, мгновенно залив кровью скулу. Ебаные когти! Острая коленка ударила следом, буквально на сантиметр промахнувшись мимо цели — но по бедру пришлось изрядно, даже заорал от неожиданности, буквально сминая вопящую от ярости кошкодевочку. Еще один взмах когтистой лапки пришелся в подставленную руку, располосовав куртку и лишь чуть не дотянувшись до мяса, а потом я все же сумел перехватить ладошку, сжать, сворачивая в сторону под шипение Рисси, и, едва она замерла от боли, перебросить через голову ременную петлю. Кошечка рванулась, сперва не замечая ремня, да с такой силой, что я едва смог удержаться на узкой спине — но петля сжалась, перехватывая горло, а мое колено уперлось в спину, вдавливая девчонку в землю. —Мря-я-у! Не делай ей больно! Не смей делать ей больно! — рыжая кошка прыгнула было к нам, но так и не осмелилась помочь кричащей, бьющейся от боли Рисси, — Ты обещал, обещал обращаться с ней хор-р-рошо! Девушка вцепилась в обвивший горло ремень, словно хотела разодрать его коготками, задрала голову, дернулась в последней попытке вырваться — и расплакалась, вот реально, прямо слезы брызнули. —Глупая, глупая кошка, тупая кошка… — маленький кулачки в ярости ударили по земле, девчонка всхлипнула, с трудом повернув голову к Кейле, — Ну зачем ты так со мной? Зачем, скажи? —Мррр… — рыжая прижала уши, не поднимая глаз, — Он будет заботиться о тебе, котенок, пр-равда! —Все, утерли сопли, не люблю долгих сцен, — осклабился, глянул на Кейлу, и поднялся, рывком ремня взметнув вскрикнувшую кошкодевочку с земли, — К этой кошке чего-нибудь полагается? Ну там, миска, подстилка, хуй его знает, что еще бывает? К сортиру приучена? —Сс-сортир-р? — если бы взглядом можно было б убить — меня бы наверняка распидорасило б на месте. Хвост Кейлы ударил по бедрам, уши встали торчком: —К кошке полагаетс-с-я только кошка, человек! —Ага, так и поверю, что она у вас в одних трусах разгуливала, — хмыкнул, но развивать тему не стал — конечно, с котами я справился бы, но мне и так царапин на роже хватает, обойдусь, — Ладно, сам куплю. Все равно что-то от глистов брать надо — вон тощая какая. Идем, кошка… —Я — Рисси! — уперся в злобный взгляд огромных глазищ, улыбнулся почти что ласково — и дернул за ремень, выбросив ногу навстречу. Носок сапога влетел в живот, согнув девчонку пополам так, что ремень едва не вылетел из кулака. —Не бей ее, нет! Обещал не бить! — рыжая задрожала, выставив лапы, словно боялась, что следующий пинок достанется ей, — Не надо бить, мрря… —Не надо бить?! — я оскалился, и, развернувшись, пинком в плечо свалил пытающуюся подняться девчонку обратно на землю, — Я тебе скажу, что «не надо». Не надо мне указывать, как обращаться с моими вещами! Понятно объясняю?! —П-понятно… мрррр, — кошка попятилась, опустив голову, — Кейла просит пр-р-рощения… —А ты, падаль, поднимайся и двигай за мной, — освободил конец петли, потянул, сматывая ремень на кулак, — И не вздумай убежать — поймаю и сожгу ноги на костре. Навык «Красноречие» повышается до 24. Вам легче запугивать, убеждать или торговаться с другими персонажами. Блин, я, вроде как, магом буду — а растет, почему-то, только пиздобольство. Вот нет в жизни счастья, а. —Напомни мне никогда тебя не злить, тан, — Хроки, незаметно подобравшийся со спины, кинул робкого косяка на скорчившуюся в комок кошкодевочку, сплюнул, поправил алебарду на плече, — И это… мы ж тебе тут не нужны больше? —Валите, — я даже не повернулся к нему, глядя, как Рисси, прижав руки к животу, медленно поднимается на ноги, — Увидимся еще. —Ага, — солдатик поспешно кивнул и порысил в сторону ворот вслед за товарищами. Кстати, уже рассвело совсем — даже в небо поглядел, не без опаски — а вдруг администрация считает, что я тут уже черезчур долго вола ебу? Не, на горизонте драконов не просматривалось — но то до поры, это они еще не всосали, что я совсем не по главному квесту с утра пораньше собираюсь. Деды на горе — дело, конечно, важное, но Хатико ждал, и они, блядь, подождут — а вот ни Талмор, ни Легион ждать нихрена не будут. —Готова, блохастая? — девчонка, прикрыв грудь ладошками глянула все так же злобно, но от реплики воздержалась, кивнула просто — молодец, поладим, чует мое сердце. —Тогда вперед, купим тебе какой-нибудь шмот, раз кошки зажлобились, — сплюнул, и двинул наверх, к воротам. Обернулся через десяток шагов — кошкодевочка насупленно шагала следом, глядя себе под ноги. Отлично, а то пока ее ловить, пока костер разжигать — тут точно дракона дождешься и всяких противоестественных радостей с его стороны. —В Вайтране была раньше? — огляделся, когда ворота прошли — где тут шмотом народ закупается? —Нет, — буркнула Рисси, не поднимая головы. Плохо, надо работать над характером, нельзя же быть такой токсичной. —Меня надо называть «мой тан». Понятно? — подцепил ладонью под подбородок, заставляя задрать голову, — Ну, падаль? —Ты мне никакой не тан, — кошка мотнула головой, вырываясь из моей руки, — И не станешь никогда! Не смей меня трогать, понял?! —Слушай, бля, — я даже удивился, окинул девчонку взглядом от босых ног до вздернутого носика, — А ты всегда была такой наглой, или только с утра прорезалось? Не пойми меня неправильно — надо прикинуть просто, у меня теперь что, в сети всегда так будет? —Всегда, — отвернулась, снова уперев взгляд в мостовую. Ага, ну ясно, чо. Это, может так оказаться, и не плохо даже, главное стратегию правильно выстроить. —Вечером одна дикая кошка ответит за свою дерзость, — ухмыльнулся, глядя как она вздрогнула при этих словах, кивнул в сторону ближайшей лавки, — А пока за мной держись, куплю тебе трусы по размеру. И еще всякого… полезного.