Сексуальные эксперементы с Уайленом Ван Эком

Возможно Джеспер думал об этом слишком много. Они почти ничего не сделали с того первого небольшого приключения неделю назад. "Сексуальные эксперименты с Уайленом Ван Эком", — заявил Джеспер, плюхнувшись на диван рядом с ним, как только они оба, вновь осознали, где находятся и что произошло. Уайлен застонал и велел ему больше никогда так не говорить. Так что, они правда почти ничего не сделали с тех пор, как Джеспер впервые уложил его на спину и позволил ему распасться на части от удовольствия. Они целовались и прижимались друг к другу, всё ещё оставаясь в одеждах, их руки блуждали по бёдрам и лицам друг друга. Большего они ничего не сделали — хотя он хотел этого, чертовски сильно, так отчаянно сильно. Но Джеспер не поднимал эту тему, и он не хотел быть первым, потому что… Ну, он не знал, почему именно. Просто Уайлен касался его так, как никогда не удавалось другим людям, с которыми он дурачился. Они были хорошими — или, по крайней мере, нормальными, — но Уайлен был каким-то другим. Что-то, из-за чего Джеспер потерял способность думать, что привело его в настоящее отчаяние. Неудивительно, что он думал об этом. Это действо слишком запечатлилось в его мыслях, когда он вернулся в реальность к "Ежевике на троих" с Аникой и Пимом — с шоколадными монетами, а не крюге, и шляпой Пима. Ему становилось хорошо, но он быстро сбивался с толку лишь мыслью о веснушчатой коже и стонах Уайлена. Он никогда в жизни не думал, что что-то сможет отвлечь его, пока он сидит за игорным столом, даже в спальне, но вот он здесь. — Я начну, — он сказал это слишком быстро, и молился перед каждым Святым, которого он знал, чтобы это прозвучало нормально. Эхо стонов Уайлена всё ещё повторялось в его голове, и, святые, это должно было привести к некоторым проблемам. Всю дорогу домой он был рассеян. А как иначе? В его мыслях был лишь Уайлен, Уайлен, Уайлен, это происходило очень часто. Их широкие ухмылки и соприкасания их плеч, но также, теперь, когда они это сделали, его голову заполняло кристально ясное воспоминание о том, как Уайлен вскрикнул и кончил ему в рот. Святые. Он легко обошел пару туристов, которые, судя по всему, только сошли с лодки, и он даже не испытывал соблазна заманить их куда-нибудь, где они могли бы сыграть ему на руку и забрать их деньги. Он хотел сейчас же вернуться домой, найти Уайлена, не смотря на то, что он мог бы делать, и заняться с ним... Он не стал бы давить на него; ни за что, никогда. Но он надеялся вопреки всему, что, может быть, скоро они снова смогут что-то сделать. Он смог бы снова касаться Уайлена, показать ему что-то новое, попробовать всё, всё что угодно, потому что это было чертовски приятно. Ему больше всего хотелось просто оказаться вместе в постели и посмотреть, что произойдет. Они чертовски быстро отказались от притворства и отдельных комнат. Инеж ещё даже не покинула Каттердам, когда Джеспер сказал "к чёрту", ​​и решил залезть в постель к Уайлену и обнять его. Не из-за чего-то непристойного — потому что Уайлен этого не хотел, и это было нормально, как уже много-много раз говорил Джеспер. Просто Джеспер привык к большему шуму, чем был на Гельдерштрат, и ему было невыносимо спать одному, а ещё Уайлен был мягким и милым по утрам, и, чёрт возьми, он не видел необходимости слишком много объяснять, почему он хотел обнять своего чёртового парня. Но, святые, иногда ему казалось, что он поторопился. У него был сосед по комнате в Клепке, но ни один из них не придерживался такой вещи, как респектабельный рабочий день. Они оба ложились спать поздно и возвращались в свою комнату в странное, грёбаное время, и это всегда было нормально. У Джеспера было достаточно времени, чтобы… узнавать себя. Он приехал в Каттердам слишком неуклюжим пятнадцатилетним парнем, и да, после того, как он провел время в крошечной комнатке с мальчиком, с которым до сих пор иногда здоровался, он потратил много времени, на то, чтобы понять, что заставляло его краснеть и чуствовать жар под кожей. Он проводил время наедине с собой, засунув руки в штаны, двигаясь быстро, туго и грязно, думая. О вещах, в которых ему сейчас было бы стыдно признаться, потому что, святые, как он когда-то усердно думал о Казе Бреккере, теперь было выше его понимания. Но он также думал о вещах, которые помогли ему понять, что ему нравится. Ему нравились люди — не только девушки, и не только парни. Ему нравилось запускать руки в волосы партнёра, что бы он ни делал, но особенно, когда он его целовал. Ему нравилось, когда партнёр прижимал его к стене, целуя или даже больше... И это помогло ему недвусмысленно понять, что ему нравится внешность Уайлена. Ещё до того, как они свалили во Фьерду и вместе оказались на Чёрной Вуали, потому что да, это не оставляло ему времени для того чтобы дурачиться, он был заинтересован. Были времена, когда он ловил себя на том, что его мысли возвращаются к странному милому ребёнку с вьющимися рыжими кудрями, когда он... был чем-то занят. И его мысли возвращались и сейчас. Жизнь в доме Ван Эков, совместная кровать, которая немного мешала думать, как он выразился, когда он хотел быть классным. В конце концов, у них была хорошая ванная, и он мог бы использовать роскошь, как оправдание, если бы слишком много мыл посуду. Он растянулся в слишком большой ванне и думал о Уайлене больше всего на свете, пока его лицо не раскраснелось не только от горячей воды. Чаще всего это было из-за мысли о нём и Уайлене в ванной, вместе, в прямом или переносном смысле, или... Это просто оставило у него неизлечимую боль в груди и ещё кое-где, заметьте, потому что он хотел его, хотел, хотел. Джеспер Фахи никогда не отличался терпением. Но он будет ждать. Конечно же, он будет ждать, пока, чёрт возьми, Уайлен не захочет чего-то большего. Он ждал раньше и сделает это снова, если это означало бы убедиться, что Уайлен, без сомнения, готов, счастлив и чувствует себя комфортно. Это займет некоторое время, и он знал это. Это было бы неловко и грязно и, возможно, не так чудесно, и святые, к этому времени он уже хорошо разбирался в этом. Память о том поле в Новом Земе, о маленькой комнатке в Клепке, о грёбаной Равке... Секс был грязным, странным и чудесным, и он будет ждать столько, сколько понадобится, чтобы узнать Уайлена, и, чтобы Уайлен узнал его. Как оказалось, Уайлен Ван Эк чертовски быстро учился. — Блин, купчик, — выдохнул Джеспер, запустив пальцы в его кудрявые волосы, — ты уверен, что это твой первый раз? За те несколько секунд, что он открыл дверь и увидел, как Уайлен оживился заприметив его, жар, который Джеспер ощущал в себе весь день, вернулся с ещё большей силой. Джеспер был более чем готов закрыться в ванной и разобраться со своим разочарованием, но Уайлен двинулся первым. Уайлен набросился на него, как только он переступил порог, и Джеспер с нетерпением позволил ему это. Уайлен целовал его. Это было восхитительно, как всегда, мило и хорошо, а затем в мгновение ока Уайлен потащил его к дивану в гостинной и уселся верхом на его колени. — Так нормально? — спросил он в отчаянии между каждым поцелуем и прикосновением губ к нему. — Да, да, Уайлен... Он переместился туда, где сидел на нём, и поцеловал его сильнее, прежде чем наклониться и тихо прошептать, что хочет использовать свой рот с пользой. И это тоже было прекрасно. Джеспер почувствовал, как кровь в его теле буквально через секунду закипела, и вот теперь... Больше всего на свете он был рад, что Уайлен вообще смог спросить. Было приятно видеть, как он спрашивает, говорит смело, открыто. Но так же, учитывая обещание Уайлена и минеты, у него было много мыслей. Так что Джеспер был более чем счастлив, когда Уайлен прижал его к дивану, чтобы он сел; был счастлив наблюдать, как Уайлен стоит на коленях на полу, чувствовать, как рука Уайлена расстегивает пуговицы на его брюках, чувствовать, как Уайлен нежно прикасается к нему. И вот они здесь. Джеспер был бы обманут, если бы Уайлен сказал, что сосёт член уже много лет, честное слово. Уайлен нахмурился, со своего места у его колен, когда он открыл свой грёбаный глупый рот, чтобы спросить, действительно ли он делает это впервые. Его рот был полностью заполнен, а пространство меж бровями напоминало букву "V". Он отпрянул. Джеспер подавил откровенно неприличный звук; он буквально хотел прямо противоположного этому. — Да, — осторожно сказал Уайлен, — у меня не было времени возиться между попыткой отца убить меня и тем, как меня тащат во Фьерду. Почему? — Ты чертовски хорош в этом, вот и всё, — выдохнул он. — Не опекай меня, — отрезал Уайлен, Джеспер почуствовал, как всё больше приятно напрягается. — Я определенно не опекаю тебя, — ответил он. Он не добавил: Я в восторге от того, как чертовски хорошо ты работаешь своим ртом, и я немного смущён тем, как быстро напряжение разливается у меня под кожей, потому что я должен был быть тем, кто знал, что делать. Он добавил — Я просто… чёрт, Уай, твой рот... Святые. Было почти неловко говорить, но каждое слово, казалось, укрепляло уверенность Уайлена в самой малой степени. Джеспер застонал, откинув голову на край дивана. — О, — ответил Уайлен. Джеспер подавил бы смех от легкого румянца, вспыхнувшего на его щеках, если бы он не был полностью поглощён тем фактом, что Уайлен больше не прикасается к нему, а он очень, очень хотел этого. — Можешь… чёрт, — снова сказал он, — пожалуйста, не мог бы ты просто… покончить с этим. — Джес, — сказал Уайлен с благоговением. А потом, слава всем святым, он вернулся к этому. — Святые, — простонал Джеспер, откидывая голову на спинку дивана. Может, это просто Уайлен заставлял его так себя чувствовать. Дима тоже хорошо стоял на коленях, но это никогда и не могло быть так безупречно, как сейчас, с Уайленом, и он не думал, что когда-либо ещё будет. А он не возражал, святые, он не возражал. Но Уайлен заставил Джеспера затаить дыхание так, что тот испугался, заставив его дрожать. Конечно это было грязно, но он не возражал и против этого. Он заставил его разбиться вдребезги на удивление быстро. Это было в том, как он использовал свои руки, пока ни один дюйм его тела не чувствовал себя нетронутым. Джеспер мог сказать, что Уайлен прикасался к нему так же, как несколько дней назад, так удивительно проницательно, так прекрасно и чутко. Это заставляло его чувствовать себя любимым, и немного... Уайлен стал сосать усерднее, и Джеспер чуть не вскрикнул. Его удовлетворение вырвалось из него в мгновение ока, разорвав каждый сустав и связку, а перед его глазами полетели искры. Хорошо, хорошо, действительно чертовски хорошо, лучше, чем он думал, и лучше, чем было за долгое время. И, святые, это действительно сделал с ним Уайлен? Уайлен. Он закашлялся, удивлённый и отплёвывающийся, но даже этого было недостаточно, чтобы Джеспер чувствовал себя иначе, как чертовски фантастически. — Чёрт, — выдохнул Джеспер, — прости, малыш, я... — Просто удивил меня, — выдавил Уайлен. Его брови были нахмурены, рот открывался и закрывался, и да, Джеспер чувствовал себя немного нехорошо. — Хочешь подойти сюда, и я верну услугу? Уайлен улыбнулся, глядя на него нежным взглядом. — Это всё, чего я хотел сейчас, — ответил он. Джеспер моргнул, глядя на него поверх вздымающейся груди, поверх беспорядка на бедрах. Он был напористым, Уайлен определенно был напористым, и Джесперу не хотелось ничего, кроме как просто... — Ладно, — сказал он. Уайлен улыбнулся и позволил себе помочь встать. Он нежно поцеловал Джеспера в губы. — Если передумаешь, — прошептал он, — дай мне знать. Уайлен улыбнулся и снова поцеловал его. — Может быть, — сказал он медленно, дразня, и, святые, Джеспер так много хотел сделать с этим парнем. Но он продолжил, голос был немного хриплым, немного дразнящим, когда он добавил: — Я ещё много чего не сделал. Ты мне все покажешь, хорошо? Джеспер сглотнул. Ему показалось, совсем на чуть-чуть, что земля ускользнула из-под его ног. — Абсолютно, — пообещал он. И он намеревался сохранить это обещание.