Сексуальные эксперементы с Уайленом Ван Эком

На самом деле Уайлен никогда не был застенчивым. Иногда в его действиях проявлялись колебания, но с тех пор, как он помог Ублюдку из Бочки похитить подростка из грёбаной Фьерды... Что ж, он больше не колебался. Джеспер знал это, и он знал это с тех пор, как Уайлен тогда сказал ему дышать, а вместо этого поцеловал его. Однако он всё ещё был удивлен, когда Уайлен зацепил пальцами ремень на его брюках и притянул того ближе, ближе, пока они не оказались в нескольких дюймах друг от друга, и он смог прошептать: — Я хочу попробовать что-то новенькое. Они сделали уже много, но всегда было больше. Он снова поцеловал его, прежде чем Джеспер успел ответить; кончики его пальцев опустились всего на миллиметр поддев ремень на брюках, и у Джеспера перехватило дыхание. Его мозг кричал, да! Да! Да! На самом деле, он много чего ещё хотел сделать. Он хотел пробовать всё до тех пор, пока снова не останется ничего нового, а затем найти что-то ещё, о чём они даже не подозревали, чтобы попробовать это с ним или начать с самого начала. — Да, — едва слышно выдохнул он. Так что всё легко прошло, когда Уайлен залез в кровать. Он поцеловал его, и они оба упали на простыни. Джеспер ощущал предательский огонь, что всколыхнул всё его тело. В этот момент он боролся со своим самообладанием. Он хотел, он хотел, он хотел. — Ты же мне скажешь, что делать, хорошо? — тихо пробормотал Уайлен. Джеспер сглотнул. Об этом. — Ты должен знать, что я не делал... Есть некоторые, ну... Вещи. А также. Не… не с парнем, — сказал он, запинаясь, как бы там ни было. Он едва ли даже имел смысл. Уайлен моргнул. — Что? — переспросил он. Джеспер застонал. Он покраснел, лицо стало горячим, а пальцы нервно постукивали по талии Уайлена. Он отстранился, чтобы посмотреть на него, и почувствовал себя более чем неловко. Это не должно смущать, потому что он уже хорошо знал, что у Уайлена не было стандарта для подобных вещей. Тем не менее, это существенно ощущалось. Джеспер не смотрел ему в глаза, его руки всё ещё слегка теребили ткань рубашки Уайлена. Лучше просто, блять, сказать это. — Я никогда… на самом деле я ещё не трахал парня. Как... это... Признание казалось исключительным. — О, — сказал он. — Я имею в виду, я… Знаешь. Обычно я знаю, что делаю, но... я... — Девственник, — сказал Уайлен. Джеспер издал недовольный звук. — Как будто ты нет, — инстинктивно отрезал он. Вместо того чтобы выглядеть обиженным, Уайлен только поднял на него бровь. — Извини. Я просто... — Ты хочешь... этого? — Конечно, хочу, — сказал он. Уайлен ухмыльнулся. Он шагнул вперед, чуть ближе, чтобы взять руки Джеспера в свои. Он казался отчётливо мягким, и, святые, он становился чуствительным. — Тогда это не имеет значения, хм? — пробормотал Уайлен. И ох, Джесперу так сильно хотелось его поцеловать. — Могу я узнать, что ты делал? — спросил Уайлен с дразнящей ноткой в ​​голосе, которая заставляла щёки Джеспера гореть. — Я трахал девушек, — признался он, — но парней я лишь... Целовал их. Касался их. Становился для них на колени. Давал им становится на колени для него. Святые, до Уайлена было всего два парня, и он толкнул одного из них в живот, прежде чем они успели кончить. Другой был месивом перепутанных конечностей в забытой святыми конюшне. Как он мог думать, что знает, что делает? — Вы делали только то, чем мы уже тоже занялись, — закончил Уайлен. Джеспер кивнул. Это было ужасно неловко. — Приятно знать, что у тебя не будет высоких ожиданий, — сказал Уайлен. Джеспер фыркнул, не в силах сдержаться. — Наоборот, — сказал он, — я ожидаю от тебя только самого лучшего, купчик. Ты будешь хорошим мальчиком, да? Он залился фантастическим алым румянцем. — Э-э, — сказал он. Джеспер рассмеялся. — Я шучу, — ответил он, — очевидно же. Что бы ни... — Нет, — в спешке отрезал Уайлен, — Я… могу быть хорошим... мальчиком... Джеспер ухмыльнулся. — Да? Он был само очарование. — Кровать, — выдавил Уайлен, и Джеспер не собирался возражать. Они упали на матрац путаницей конечностей; рука к руке, беспорядочно касаясь губами и ладонями к их телам. — Как ты хочешь, чтобы всё прошло, купчик? — пробормотал Джеспер, все еще целуя его, не в силах убрать руки. — Как в… — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? Или ты хочешь трахнуть меня? — Гезен, помоги мне, — пробормотал он, и Джеспер разразился ярким, удивленным смехом. — Э-э, — сказал он, — чего... ты хочешь? Джеспер чувствовал приближение противостояния. Потому что он искренне хотел сделать то, чего хотел Уайлен. И в то же время... Джеспер взглянул на свои руки, мягко лежащие на бёдрах Уайлена. Его никогда раньше не трахали. Он трахал девушек - ну, девушку, - но никто не трахал его. Ни по-настоящему, ни чем, кроме как собственными руками. В первую очередь это была экспериментальная попытка. Ему было нехорошо. В приятном смысле этого слова. Но у него было ощущение, что с Уайленом всё будет замечательно. — Если хочешь, — медленно начал он, — можешь трахнуть меня. Уайлен покраснел. — Да? Ты этого хочешь? Святые, он этого хотел. Ему казалось, что он чуствует нервное возбуждение при мысли об этом. О Уайлене, толкающем его и ласкающем пальцами медленно, медленно, медленно, но так хорошо. Он был флейтистом, превосходно владевшим руками, и теперь эта мысль вызывала привыкание, и... — Да, — выдохнул он честнее, чем когда-либо, — Да, Уай, сделай это со мной, пожалуйста… Они снова сошлись, настойчиво и беспорядочно, с оттенком слишком большого отчаяния, скрытого за прикосновением пальцев Джеспера. О, он хотел сейчас, так много... — Хорошо, но… — выдохнул Уайлен, — Джес, мы… у меня нет... Он оборвал себя с громким стоном, откинув голову назад, разрешая прикосновение губ Джеспера к своей шее. — Джес... — Малыш, — простонал Джеспер, испытывая искушение провести языком дорожку по его шее, о… — Джеспер, — вскрикнул он, это вывело его из себя. Он отстранился, наблюдая его тяжёлое дыхание, его раскрасневшееся лицо. — Что? — У нас нет смазки, — сказал он, — я не могу... я... мы... Вот чёрт. — Я не могу думать о маслах, пока мне так навязчиво хорошо, — сказал он наконец. — Немного поздно для этого, — выдавил он, двигая бедро вперед. Уайлен заскулил, отчаянно двинув бёдрами к его бедру в течение короткой блаженной секунды. — Тогда перестань меня целовать, чтобы я мог пойти... пойти... — Пойти для чего, попросить у твоих сотрудников смазку, чтобы трахнуть меня? — спросил он. Уайлен закатил глаза, но он залился ярким румянцем. — Оливковое масло работает, верно? Джеспер медленно кивнул. — Я не знаю, как лучше попросить об этом кухонных девиц. Я бы вообще сказал, но это будет намного хуже. — Уже поздно, — сказал он, — мы можем взять немного и вернуть, чтобы никто не узнал. И, святые, Джеспер не хотел уходить, сейчас он отчаянно хотел, чтобы Уайлен трахнул его. Мысль об этом закрепилась в его голове, и он не знал, как снова вернуться к тому, чтобы обходиться руками и ртом. Не этой ночью. Его можно было бы трахнуть, только если бы у них было масло. — Чудесно, — пробормотал он. Уайлен просиял. — Ты пойдешь со мной. Джеспер двигался быстро, Уайлен следовал по пятам, схватившись за ремень Джеспера. Они мчались по всем тихим коридорам, вниз, вниз, пока не добрались до кухни. В коридорах было тихо, и если Джеспер хоть немного религиозен, он, вероятно, прочтёт молитву. — Ладно, оливковое масло. Кухня была благословенно пуста, он повёл их обоих к кладовой в дальнём её конце. Джеспер никогда не привыкнет к тому, сколько места в доме Ван Эков и насколько он всегда полон еды. Не стала исключением и кладовая с коробками и бутылками всего, что только можно представить. Свет струился в кладовую из открытой двери за спиной Джеспера, пока его глаза бегали по этикеткам и символам. Ах, там; крошечные бутылочки на верхней полке. Он услышал, как Уайлен шагнул в кладовку позади него. — Достаточно легко. Давай... Дверь закрылась, лишая их света. Прежде чем он успел повернуться, чтобы что-то спросить, Уайлен притянул его к себе, крепко вцепившись руками в рубашку Джеспера, и они поцеловались. — Уай, м-м-м, — сказал он, спотыкаясь. Уайлен отступил назад и ещё немного, пока Джеспер не услышал тихий стук его бёдер о ящик. — Так нормально? — Уайлен выдохнул, не переставая целовать его. — Да, Уай... Он целовал его настойчивей. И, святые, если бы Джеспер не так отчаянно хотел, что бы его трахнули, он бы целовал его, прикасался к нему и разбил его вдребезги. Он хотел, хотел, хотел, его руки танцевали на груди, талии, животе и бёдрах Уайлена и... — Джеспер, — сказал он, — Джес. Мало ли что он мог сделать, чтобы сдержаться. Он провел ладонями по бёдрам Уайлена, поднимая его одним плавным движением и прижимая его выше к ящику, к которому тот прислонился. — Святые, я... Уай, могу я... — Да, — сказал он, — да, Джес, просто... Он задохнулся, бёдра сомкнулись вокруг талии Джеспера, и, возможно, ему могло стать плохо с рукой оказавшейся в его штанах здесь, в окружении муки, сахара и хлеба. Он определённо был настойчив, и мог сказать, что Уайлен тоже. Он хотел, хотел, хотел, просто достаточно, чтобы возможно... Дверь в другой комнате захлопнулась. Уайлен вздрогнул, едва не сбив банки с полок рядом с собой. Его руки, сжимавшие руки Джеспера, напряглись. — О, святые, — прошептал он. Джеспер тихонько шикнул на него. Снаружи кладовой кто-то был. Меньше всего он хотел, чтобы кто-то, кто у них работал, открыл дверь и заприметил Джеспера, чертовски настойчиво целующего владельца дома, сидящего на ящике с картошкой. Но кто-то, кто угодно, шуршал в другой комнате от них. Дверь не толстая. Уайлен крепко держал его, словно в тисках, сжимая бицепсы Джеспера, бёдра сомкнулись вокруг его собственных. Он всё ещё сидел, прислонившись к полке, и он так жадно прижимался к нему и… Святые, а ведь Джеспер мог привыкнуть к этому ощущению. Дверь снова хлопнула, и они одновременно выдохнули. — Святые, — прошептал Уайлен. Он рассмеялся, и Джеспер тоже. — Мне нужно, чтобы ты сразу же вернулся в постель, — выдавил он. Он больше не целовал Уайлена, потому что не смог бы больше остановится, не трахнув его в кладовке, но ох, как ему хотелось. — Джес... — Нет, купчик, — сказал он, постукивая рукой по бедру, пока снова не соскользнул на пол. — Я не могу трахаться в кладовой. — Я имею в виду, ты мог бы… — Уайлен, — сказал он. Было приятно слышать, как он смеется.

***

Возвращение обратно лестницой, было отчаянным бегом, но Джеспер не возражал. Как только дверь в их спальню закрылась, ему стало лучше, ведь Уайлен начал раздеваться. Терпение, казалось, сбросилось из окна. Было трудно даже сосредоточиться на том, чтобы попытаться раздеться, он был слишком поглощен наблюдением за каждым новым участком кожи Уайлена. Плечи, грудь, живот. А потом красиво-красиво, его ягодицы, бёдра, колени, ноги... Когда Уайлен поднял голову, он весь покраснел. — Прости, — сказал он, немного неловко, ухмыляясь. Он, казалось, был в плену своего пыла, и уже стоя на коленях на их мягкой постели, снова краснел. Джеспер никогда раньше не видел Уайлена обнажённым полностью. Только части его тела, или наполовину без одежды, пока она не становилась грязной и мятой. Он был слишком занят, чтобы смотреть на него тогда во Фьерде. Но вот он сейчас стоит на коленях перед Джеспером, голый, полностью голый, великолепный. — Святые угодники, — пробормотал он, и Уайлен покраснел пуще прежнего. — Я знаю, что у меня особо не на что смотреть, — сказал он в спешке. Джеспер усмехнулся почти инстинктивно. Какая нелепая мысль. Уайлен? Уайлен Ван Эк? Не на что смотреть? Менее правдивые слова никогда не были сказаны. Ты великолепен, — сказал он снова, — чертовски обворожителен, купчик, я... — Прекрати, — пробормотал он. — Никогда, — ответил Джеспер, — ты слишком чертовски… — Нет, я имею в виду, прекрати, иначе долго я не продержусь, — выпалил он в спешке. Он залился краской и — чёрт. — Святые, — с трудом выдавил Джеспер. — Не будь подлым. — О, нет. Казалось, он понял, сидя на кровати, и уже наблюдая, как Джеспер только что расстегнул свою рубашку. Он покраснел, глядя, как Джеспер шагнул к нему; медленно, почти благоговейно. — Пожалуйста, — прошептал Уайлен. Он не мог отказать. Все произошло в спешке. Он едва заметил, как снял штаны, слишком увлечён румянцем Уайлена, снимая с себя последнюю одежду. Святые, он хотел видеть это всегда. В любой другой момент он подмигнул бы или поддразнил его: видишь что-нибудь, что тебе нравится? Но сейчас он не мог. Он был... чёрт, он был наполовину смущён тем, что стоял голым на коленях перед Уайленом. Он хотел быть хорошим для него. — Ты всё ещё хочешь… — начал Уайлен. Да. Да. Да, да, да... — Пожалуйста, — прошептал он. Уайлен покраснел ещё больше и поцеловал его. Горячие, нежные руки взяли его за подбородок, чтобы притянуть ближе к себе. — Ложись, — прошептал Уайлен, и если он тревожился или волновался, то теперь этого не было видно. Джеспер поёрзал, откинувшись на груду плюшевых подушек. Он хотел быть хорошим, хорошим и... Его дыхание резко перехватило на вдохе, нежные пальцы прижались к нему. Руки Уайлена были тёплыми, уже скользкими от масла, заставляя его дрожать. Но они были так хороши, хороши, хороши... — Это... ты... — Да, — выдохнул Джеспер, — да, малыш, это... Он двинул бёдрами, закусив губу, потому что — это было странно, хорошо, хорошо и... — Я не малыш, — выдавил Уайлен. Джеспер рассмеялся. — Ты выглядишь... ты выглядишь очень хорошо, Джес. Действительно хорошо. Он застонал, прогибаясь в спине. Уайлен коснулся его пальцами, настойчиво обернув их вокруг Джеспера, как будто знал, что делает. Может быть, так оно и было, и разве не стоит задуматься об этом? Мысль о Уайлане, настолько близком к нему, чтобы знать, как прикоснуться к Джесперу... Это было головокружительно. — Ты должен трахнуть и кончить внутрь меня, — едва выдавил он, — я… сейчас я не далеко от возбуждения, дорогой, я… Святые, он чуствовал себя снова подростком. Уайлен убрал руку, этого было достаточно, чтобы Джеспер заскулил, но он заменил её своими бёдрами, ногами и телом и... и... и... — Готов? — Пожалуйста, — заскулил он, почти умоляюще. И когда он это сделал... — О, - выдохнул Джеспер, потому что о, о, о, было странно, что кто-то вошёл в него, но так восхитительно хорошо, и именно Уайлен сделал всё идеальным. Он издал странный, почти рваный звук, и о, чёрт, это было что-то совсем новое. Его руки дрожали по обе стороны от головы Джеспера и казалось, что он вот-вот рухнет, но выражение его лица — глаза плотно зажмурены, а рот открыт блаженном восторге — было единственным, что имело хоть какое-то значение. — Святые угодники, — тихо прошептал он. Джеспер рассмеялся, и это заставило Уайлена испустить нервный, пронзительный стон, от которого разливалось слишком много жара. — Как... э... это... — Не торопись, малыш, — прошептал Джеспер, дрожащими руками поправляя кудри на затылке. Этого было так много, очень много. Ему отчаянно хотелось притянуть Уайлена к себе, чтобы целовать, но так же сильно ему хотелось, лечь на спину и позволить ему сделать всё, что, чёрт возьми, он захочет. — Тебе... тебе приятно? Он был близок к слезам. — Очень, — сказал он. Уайлен кивнул. — Гезен, помоги мне, — прошептал Уайлен, — это... о, Джеспер... Джеспер хмыкнул, чуть двигая бёдрами, когда он лежал под Уайленом. Он чувствовал, как ему становится слишком хорошо, когда он смыкался вокруг него, что казалось немного странно и действительно чертовски замечательно. Он сделал это снова, желая всхлыпывать от этого чувства, и Уайлен застонал. — О, ты не можешь... не можешь этого сделать, — пробормотал он. — с-собираюсь... — Ты уже так близко? — прошептал он, затем услышал, как Уайлен фыркнул. — Не будь придурком. Но он пошевелился, когда сказал это, и, чёрт возьми, святые... — Я... ох... нет...— выдавил он, — обещаю, л-любимый, я... Уайлен начал двигаться. Джеспер почувствовал, как из его груди вырвался стон, потому что, чёрт, да. О, чёрт, чёрт. Он привык к познанию, которое приходило во время близости с кем-то ещё. Но это было что-то совсем другое. Уайлен был совершенен, совершенен, и он слишком громко застонал, когда Джеспер сказал ему об этом. — Святые, — прошептал он, — Уайлен... — Ах, а-ах, — выдохнул он, всё ещё дрожа, продолжая двигаться. Он всё еще трахал его идеально, идеально, и это не должно было быть так прекрасно, но... Такими темпами, он долго не протянет. — Я... я... о, Джес, я... — Малыш, ты так... так хорош... Было ощущение, что он горит. Все острые ощущения, восторг и низкая, жгучая тяжесть в животе... Было лучше, чем он мог представить. Определенно лучше, чем когда он пытался сделать это самостоятельно. — Я не... не смогу продёржаться дольше, Джес... — Кончи для меня, л-любимый... Уайлен громко застонал, так чертовски громко. Он двигался, дрожал, и, чёрт возьми, Джеспер так глубоко ощущал каждое малейшее движение, когда Уайлен трахал его, и это было так чудесно, так замечательно. Было ясно, что он гнался за собственным наслаждением, двигался быстрее, быстрее, с задыхающимися и скулящими стонами, и упорно трахал его только потому, что ему было хорошо и хотелось выплеснуть удовольствие самому, и всего этого было так много, и, и... Уайлен выплеснулся в него, чуть не плача, яростно дёрнувшись вместе с ним. Джеспер задохнулся, немного удивлённый и совсем без ума от ощущения того, как Уайлен кончает внутрь него, всё ещё двигаясь в нём так хорошо, так быстро, резко, как только мог, но трясясь, трясясь, трясясь. — Святые, — простонал Джеспер, дёргаясь от возбуждения. Уайлен издал сдавленный звук, всё ещё дрожа над ним так, что это казалось почти беспокойно. Он тяжело дышал, грудь вздымалась и опускалась от каждого тяжёлого вдоха и выдоха. — Извини за... — Не смей извиняться, купчик, — выдохнул Джеспер. Он поднял руки, взял его нежное лицо и сжал щёчки, словно это могло показать, насколько чертовски великолепен он был. Уайлен рассмеялся, всё ещё немного дрожа, и пошевелился. Джеспер задохнулся от этого ощущения, искры чего-то чудесного пронеслись сквозь его тело. — Позволь мне просто... Джеспер почувствовал, как застонал от ощущения того, что Уайлен вышел, каким заполненым он себя ощущал. — Великолепно, — выдохнул Джеспер, — ты великолепен... — Мм, — промычал он, — ты тоже. В любое другое время он, вероятно, рассмеялся бы, если бы не чувствовал, что готов практически взорваться. Эта горячеё напряжение в его груди, животе, всё это было всё ещё там. Он хотел. Он так хотел. Он скользнул рукой к животу, обхватив рукой свой член, и начал двигать ею, двигать, быстро, как делал всегда, когда оставался наедине. Уайлен издал сдавленный стон, от которого тепло крутилось вокруг него всё туже и туже. — Святые, Джеспер, тебе не нужно… Джеспер только застонал, и это довольно быстро заставило Уайлена замолчать. Он удивился, когда почуствовал пальцы Уайлена, снова прижимающиеся к его заднице. Он ахнул, но его бёдра уже подпрыгивали, отдаваясь каждому касанию. Он прикасался к себе раньше, очень много раз, но никогда не чуствовал такого. С Уайленом внутри него, прижимающимся к тому месту, от которого его невольно трясло, все было по-другому, сильнее, лучше. Мысль о том, что Уайлен трахает свою собственную сперму, вернулась обратно, она была... была... Он разлетелся на части, как светошумовая бомба; спина выгнулась одним резким движением, пока он не застонал, хотя это больше было похоже на крик, громко, громко, слишком громко, но как же он мог не стонать? О, чёрт, чёрт, это было идеально, и Уайлен не останавливался, не переставал прижиматься к нему, двигаться в нём и... и... — Чертовски невероятно, — прошептал Уайлен, и святые. Святые. Они определенно собирались сделать это снова. — Я так тебя люблю, — прошептал Джеспер. Уайлен моргнул всего раз, прежде чем расплыться в широкой ухмылке. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. Он хотел сделать так много, так много, всё сразу, не заботясь о том, чего хочет от них мир... Но у них было время. У них было время.