Где мой нормальный сюжет?!

Деймон, после бала — Напыщенная. Высокомерная девчонка! Слова сорвались с губ раньше, чем я успел их остановить. Я почти вылетел из бального зала, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью. Музыка всё ещё звучала за спиной — лёгкая, изящная, будто ничего не произошло. Будто внутри меня не бушевал пожар. Ослабив галстук, я опёрся о холодную каменную стену коридора и закрыл глаза. Дышать. Нужно просто дышать. Каждый раз, когда я вижу её в городе, меня поражает её спокойствие. Эти взгляды. Этот шёпот за спиной. Эти усмешки. А она идёт — ровная спина, подбородок чуть приподнят, шаг уверенный. Ни тени сомнения. Ни капли страха. Словно ей всё равно. Словно это не из-за неё меня прожигает болью каждый чёртов день. Обычно шестнадцатилетние девушки говорят о платьях, о цветах, о том, какие перчатки лучше подойдут к новому наряду. Они краснеют, когда я смотрю на них. Смущённо улыбаются. Намекают. Но она… Она смотрит в ответ. И не отводит взгляда. Я запутался. Это её вина. Из-за её вмешательства я каждый божий день просыпаюсь с ощущением, будто в груди тлеют угли. Из-за неё я потерял часть своих сил. Из-за неё я вынужден терпеть косые взгляды и шёпот о «магии проклятий». Эти аристократы… Они думают, что я способен наслать проклятие. Что я источник бед. Если бы они только знали, что— — Деймон! Голос Малкольма разрезал мысли. Я выпрямился, убрал руку от стены и повернулся к архимагу. — Я в порядке. Ложь прозвучала ровно. Слишком ровно. Малкольм посмотрел на меня так, будто видел всё насквозь. — Я знаю. Мэриам— — Мне совершенно не интересно, что с ней. Мои глаза вспыхнули. Я почувствовал, как в венах на мгновение дрогнула магия. — Хорошо, — спокойно ответил он. — Но ты должен выслушать меня… И по его тону я понял: он скажет то, что мне совсем не понравится. Поместье Вирсавия, спустя 3 дня После бала в поместье начали стекаться письма. Много писем. Слишком много писем. Приглашения на чаепития, прогулки, музыкальные вечера и, конечно же, «скромные беседы в узком кругу». Узкий круг обычно состоял из меня, потенциального жениха и его амбиций. Родители, воодушевлённые таким ажиотажем, поручили дворецкому составить расписание встреч. Кажется, он даже завёл отдельную папку под названием «Будущие зятья». Прекрасно. Ещё чуть-чуть — и начнут продавать билеты. Меня же всё это раздражало до скрежета зубов. Поэтому я начала вынашивать план. Не план замужества. План побега от замужества. На первых свиданиях я действовала просто. Сначала — «страшная тайна проклятия». Если кавалер не бледнел — демонстрировала шрам. Большинство сливались быстрее, чем чай остывает в фарфоровой чашке. Но был один… особо стойкий экземпляр. — Граф Слоуэн… — Прошу, зовите меня просто Грегор. Его надменная улыбка и расправленные плечи будто кричали: «Я главный герой собственной биографии». — Я вижу, Вас вовсе не испугали ни слухи о проклятии, ни моя внешность. Вы будто настроены серьёзно, Граф… ГРЕГОР, — я сделала акцент на имени, как он и просил. — Я не верю слухам, а внешность для меня не важна. Вот напыщенный индюк. Даже не дрогнул. Ладно. Включаем тяжёлую артиллерию. Я опустила взгляд и позволила ресницам дрогнуть. — Вы поразили меня своей искренностью. Ещё ни один мужчина не смотрел на меня так… — пауза. — Но есть одна проблема… И слеза. Идеальная. Прозрачная. Почти хрустальная. Мэриам, ты гениальна. — Для меня не существует проблем. Только скажите — и я решу её. Ах, какой самоуверенный тон. Мне даже жаль его. Немного. Совсем чуть-чуть. — Вы мне нравитесь! — я вдохнула драматично. — И, думаю, я наконец готова отдать своё сердце… но проблема в моих РОДИТЕЛЯХ! Я продолжала лить крокодильи слёзы с таким усердием, что могла бы открыть актёрскую школу. — Тогда мне придётся убедить их, что только я достоин Вас, Леди Мэриам. Он взял меня за руку, взгляд стал мягче. ПОПАЛСЯ. — У Вас не получится… Они всем устраивают испытание. И ещё никто не смог пройти его. — Ради Вас я готов на любые испытания. Он встал на колено и поцеловал мою руку. Моё лицо едва заметно дёрнулось от отвращения. Запах его духов был слишком сладким. Или это просто запах самодовольства? — Не говорите таких громких слов… — продолжала я игру. — Но я правда… — В любом случае, в конце у них не останется выбора, когда узнают, что «уродство» их дочери больше отталкивает, чем притягивает мужчин… Первый ход сделан. — Я уже миллион раз повторял, что для меня это не имеет значения! — Как и для моих родителей. Отец хочет выдать замуж дочь, которую он видит без недостатков и рассматривает кандидатов без учёта этой детали. Я указала на своё лицо. — Я… я непременно что-нибудь придумаю, миледи! Он снова поцеловал мою руку. Я позволила уголкам губ едва заметно приподняться. Мужчины глупы. В любом из миров. Стоит слегка задеть их гордость — и они готовы идти в бой с ветряными мельницами. Грегор и я провели вместе ещё несколько часов. Он расписывал наше «светлое совместное будущее», рассказывал о путешествиях, о влиянии, о статусе, о том, какой он великодушный. Я же мысленно составляла список покупок в библиотеку и просчитывала, как скоро он сам подорвётся на моей «родительской проверке». Пой, мой павлин. Пой. Главное — чтобы МОЙ план сработал. Подъезжая к поместью, я заметила Малкольма, выходящего из парадных дверей. Солнце красиво подсвечивало его силуэт, будто он сошёл с обложки какого-нибудь «Архимаг месяца». Воодушевлённая удачным днём, я распахнула дверцу кареты ещё до полной остановки. — Малкольм! — выкрикнула я и почти выпрыгнула ему навстречу. Я бы действительно врезалась в него с объятиями, если бы он не перехватил меня за шиворот, как котёнка. — Ты ведёшь себя как дитя. — Так я и есть ребёнок, — я демонстративно надула щёки и скрестила руки на груди. Он усмехнулся. — Пфхаха… И как прошло свидание? — О, прекрасно! Мы пили чай, разговаривали, гуляли… и снова пили чай. Если я ещё раз услышу слово «чай», мне понадобится отдельная комната для медитации. Или уборная. — Ты опять что-то задумала, Мэриам? — он посмотрел на меня тем самым взглядом, от которого хочется либо признаться во всём, либо соврать ещё убедительнее. — Как ты можешь вообще так думать обо мне? Я же ещё дитя… — я невинно улыбнулась и прошла мимо, похлопав его по плечу. Вслед он что-то пробормотал. Судя по тону — не комплимент. Он слишком уверенно делает вид, что знает, о чём я думаю. И это одновременно бесит… и почему-то нравится. Вот если бы он ещё не выглядел так неприлично хорошо — было бы проще держать дистанцию. Встретившись с «родителями», я приступила ко второй фазе плана. Главное — никакой спешки. Никакой прямоты. Всё должно выглядеть как естественный вывод любящей и благоразумной дочери. — Мэриам! Я заметила, что вы часто встречаетесь с Графом Слоуэном. Он тебе по душе? — «мать» перешла в режим стратегического планирования брака. Отлично. Сцена готова. — Он мил и вежлив. Не вижу препятствий для заключения соглашения о браке, — я улыбнулась максимально спокойно. В глазах родителей зажёгся огонь надежды. Кажется, они уже мысленно выбирали дату свадьбы. — Это замечательно! Нужно всё подготовить и… — Но… Тишина. Прекрасная, плотная, драматичная тишина. Все взгляды снова устремились на меня. — Что-то не так? — «отец» вопросительно приподнял бровь. — Искренность его убеждений вызывает сомнения. Я не хочу выходить замуж за человека, который является охотником за богатством. Я опёрлась на локоть и тяжело вздохнула, будто только что пережила трагедию всей жизни. — Тебе показалось его поведение странным? — спокойно уточнил отец. — Не совсем. Но я бы не соглашалась просто так. Это лишь мои догадки. После встреч с претендентами, которым интересен лишь статус, тяжело кому-то довериться. Я просто не хочу быть несчастной в браке. И немного усталой улыбки. Без давления. Без истерики. — Ох, не переживай, Мэриам. Если это любовь, ты почувствуешь, — родители переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то… настороженное. Хорошо. Семена сомнений посеяны. Откланявшись, я направилась в свою комнату, стараясь сохранить спокойный вид. На самом деле внутри я мысленно аплодировала себе. Первый акт спектакля прошёл безупречно. Приняв ванну, я как обычно занялась вечерним туалетом. Пар от горячей воды ещё витал в комнате, смягчая свет свечей. Я вытирала волосы, когда в комнату тихо вошла Фиона с чистым полотенцем. — Кажется, граф Слоуэн действительно влюбился в вас, госпожа, — она мечтательно улыбнулась. Я медленно повернула голову. — Влюбился? — сухо переспросила я. — Ни о какой любви там и речи не было. Только огромное эго и чрезмерное самомнение. Он ни разу не сказал, что я красива. Ни разу не говорил о чувствах. Зато с энтузиазмом перечислял свои титулы, владения и количество лошадей. Теперь всё стало кристально ясно. Брак с «Убогой Мэриам» — прекрасная партия для имиджа. Сострадательный граф, который не побоялся «проклятой» невесты. Какая благородная жертва. Аплодисменты, пожалуйста. Не любовь им движет. А ЧСВ размером с королевский дворец. На следующий день Малкольм снова посетил поместье Вирсавия. Я сидела в библиотеке, делая вид, что полностью погружена в книгу, когда он вошёл. — Последнее время ты зачастил к нам, — заметила я, не поднимая взгляда. — Ты стала чувствовать себя хуже, — спокойно произнёс он, присев рядом и роясь в своей неизменной сумке. — Я этого не говорила. — Мне достаточно того, что докладывает мне Фиона. Он достал флакон с каплями для глаз. Я медленно повернула голову к горничной. — Ммм… «И ты, Брут?» Фиона виновато уставилась в пол. — Если бы ты ничего не скрывала, мне не пришлось бы нанимать «шпиона», — строго сказал Малкольм и жестом указал мне откинуться на спинку кресла. — А что изменится, если я скажу? — я послушно облокотилась и раскрыла глаза для «процедуры». — Я стараюсь тебе помочь… Две капли в один глаз. Четыре — в «бракованный». Я зажмурилась, чувствуя жжение. Слёзы потекли сами собой. Малкольм протянул платок. — Плохо стараешься, — нервно усмехнулась я. Повисла тишина. Слёзы продолжали течь. Уже не из-за лекарства. Шесть лет. Шесть лет боли, ритуалов, поисков, бессонных ночей, книг, страниц, надежд. Шесть лет бесконечного «почти». Я устала. — Сколько уже? — его голос стал мягче. — «Бал Орхидей», — почти шёпотом ответила я. Он замолчал. Потом повернулся к Фионе: — Попроси дворецкого подготовить мне комнату в северной части. Я останусь здесь на некоторое время. — Ммм… Кто-то хочет провести больше времени со мной? — я попыталась пошутить. Его взгляд мгновенно стал жёстким. — Твоё бессмысленное притворство доставляет больше проблем. Не только твоим родителям, брату и Фионе, но и… Он запнулся. Я подняла голову. — Кому? Договаривай, Малкольм. Мне нужно было это услышать. — Мне. Так мне труднее найти способ избавиться от проклятия. И снова передо мной стоял не Малкольм… а Архимаг. — Понятно, — тихо сказала я. — Постараюсь больше ничего от Вас не скрывать, Архимаг Малкольм. Я встала и направилась к выходу. — Мэриам! Он схватил меня за руку. Я резко отдёрнула её. — Прошу меня простить. Мне нужно побыть одной. Я дёрнула за ручку двери — но она не открылась. Его рука оказалась быстрее. Дверь захлопнулась. Он оказался слишком близко. Слишком. Что-то шептал, но я не разбирала слов. — Я не понимаю, что Вы там бормочете… Я повернулась к нему, чтобы расслышать. — Не провоцируй меня. В его глазах смешались злость, усталость и что-то ещё. Что-то, что он старательно подавлял. — Малкольм, я… Я сделала шаг назад — но дверь остановила меня. — Ты — дитя. Я не могу. Не имею права. Я снова и снова свожу это к шутке, к игре, но… Мэриам, прошу. Прекрати. Он потянулся к вуали и снял её. Я видела, как он смотрит. Не на шрам. Не на глаз. На меня. Его пальцы осторожно коснулись моего подбородка. Взгляд опустился к губам. От этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Ты сейчас выглядишь очень мило, — попыталась я разрядить обстановку. Он нахмурился. — Мэриам, я — мужчина. Ты — женщина. То, что я хочу сделать… Ты разочаруешься во мне, если узнаешь. Он наклонился ближе. — Ты знаешь о моих чувствах к тебе… — тихо сказала я. — Я мечтал не знать о них. Он ударил кулаком по двери. — Ха… а ты жестокий, — я грустно улыбнулась. — Дай мне уйти. Я устала. Я повернулась к двери и снова взялась за ручку. На этот раз он не остановил меня. Я вышла, не оглядываясь. Оставив Малкольма наедине с его долгом. И с тем, что он так старательно пытается не чувствовать. 4 дня спустя Малкольм, как и планировал, остался в поместье ещё на несколько дней. После того самого «происшествия» мы больше не возвращались к теме чувств — словно молчаливо подписали негласное соглашение: не трогать, не вспоминать, не смотреть слишком долго. Я так и не поняла, что именно его останавливает. Возраст? Статус? Моя внешность? Или он знает куда больше, чем говорит? Размышления зашли в тупик, и я просто… отпустила. Моя цель в этом мире всё равно была иной. Не он — центр моей истории. По крайней мере, я старательно убеждала себя именно в этом. Утром пришло письмо из графства Слоуэнов с официальным уведомлением о сватовстве. А к обеду каретный кортеж Грегора уже красовался у ворот, сияя золотом так, будто приехал не на переговоры, а на коронацию самого себя. Собравшись в гостевом крыле, мы, как полагается, встретили его дружной и до невозможности вежливой семьёй. — Приветствую, граф Грегор Слоуэн, — «отец» пожал ему руку. — Милорд, я безумно рад быть здесь, — Грегор низко поклонился, демонстрируя манеры, достойные учебника по этикету. Манеры — да. Вкус — под вопросом. Он был разряжен так, будто участвовал в маскараде «Я — ходячий сейф». Золото было везде. — У меня даже глаза заболели, — «мама» наклонилась ко мне и прошептала, отчего я тихо прыснула со смеху. — Он что, сорока? Любит всё блестящее? — Ты будто читаешь мои мысли, матушка, — я сжала её руку. Мы существовали в своей маленькой вселенной, пока «отец» и «будущий жених» с важным видом обсуждали дела. — Смотрю, тебе весело, — за спиной раздался глубокий мужской голос. — Малкольм, рада, что ты здесь, — «матушка» тут же обняла его. И правда, он уже почти стал частью семьи: родители его обожали, прислуга боготворила, а я… я сжимала зубы. — Я ничего не пропустил? — он улыбнулся своей безупречно вежливой улыбкой. Почему-то бесила она только меня. — Нет, — я тихо фыркнула. — Я же не мог пропустить помолвку моей любимой подопечной, — он потрепал меня за щёку. Я сжала кулак, подавляя острое желание врезать ему прямо при всех. Вместо этого просто посмотрела так, что он всё понял. Или сделал вид. — Что? — внезапно громко возмутился «отец», и мы наконец прислушались. — Милорд, я имею в виду, что являюсь идеальным вариантом для вашей дочери, — Грегор уверенно продолжал нести этот словесный фарш. — Кто, кроме меня, готов взять её в жёны? Внутри меня разлилось чистейшее, почти кристаллическое счастье. Снаружи — шок. Искренний. Ну… почти. Отец повернулся ко мне с сожалением в глазах. Актриса, твой выход. Я всхлипнула, состроила выражение разбитого сердца и, не дожидаясь аплодисментов, выбежала из комнаты. Во мне умирает величайшая актриса. Дальнейшая судьба этого павлина меня больше не интересовала. — Фиона, приготовь расслабляющую ванну. Мне нужно смыть этот день из памяти, — сказала я, снимая украшения. Через некоторое время ванна была готова. Фиона доложила, что Грегора выставили из поместья, официально отказав в помолвке. Другие подробности меня не волновали. Наградив себя десертом и полноценной спа-процедурой, я расслабилась в ароматной горячей воде. План сработал идеально. А значит, я могла позволить себе роскошь — просто полежать и ни о чём не думать. — Мэриам… — Малкольм ворвался в комнату без стука и, увидев меня, резко отвернулся. — Похоже, кто-то забыл не только правила приличия, но и правила моей комнаты, — сухо заметила я. — Извини, я… я не знал, что ты… ты… — он окончательно потерял дар речи. — Что я голая? — я невинно улыбнулась. Он закашлялся. — Я зайду, когда ты оденешься. — Не стоит. Я уже закончила. Фиона подала мне полотенце, и я спокойно поднялась из ванны, не проявляя ни капли смущения. Пусть нервничает он. Я медленно затянула пояс халата и опустилась в кресло. — Что ты хотел? — Я… по поводу помолвки, — он всё ещё стоял ко мне спиной, словно стена напротив была крайне занимательным произведением искусства. — Ты можешь повернуться, — я сделала глоток чая. Он нехотя развернулся, избегая смотреть в глаза, сел напротив. Фиона предложила ему чай — он кивнул. — Я з-знаю, что ты это с-специально с-сделала… — начал он. — Врываясь в мою спальню, ты выглядел куда увереннее, — я лениво перебила. Он наконец посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло раздражение. — Ты должна была выйти за него и… — Должна? — чашка с грохотом опустилась на стол. — Да как ты смеешь? Кто ты такой, чтобы говорить мне, что я должна? Он опешил. Я кивком отправила Фиону за дверь. Как только мы остались одни, воздух в комнате стал плотнее. — Я действую из лучших побуждений, Мэриам, — он попытался говорить спокойно. — Замолчи! — я вскочила. — Если я тебе безразлична, то зачем ты так отчаянно пытаешься выдать меня за первого встречного? Почему? Объясни! — Потому что так должно быть! — сорвался он. — Ты должна выйти именно за него! Я замерла. — Что значит — должна? — тихо спросила я. Он побледнел. Глаза забегали, словно он отчаянно искал спасительную фразу. — Я… я не… — Ты знал, — выдохнула я. Горло перехватило. — Знал… и всё это время молчал? — голос задрожал. — А я как дура металась, искала ответы, пыталась изменить хоть что-то… А ты просто… наблюдал? Грусть накрыла меня волной. Предательство. Горькое, вязкое. Он всё это время держался за «правильный» ход событий. Когда я пыталась свернуть с дороги — он возвращал меня обратно. Не позволял сдвинуться ни на шаг. — Ты тормозил меня, — слова сами рвались наружу. — Смотрел, как я корчусь от боли, как ночами сижу в библиотеке, как глотаю лекарства… Это было забавно? Я с силой опрокинула кофейный столик. Посуда разлетелась по полу. Фиона вбежала, но я приказала ей уйти. — Мэриам, я не… — он шагнул ко мне. — Ты не что? — слёзы размывали всё перед глазами. — Скажи правду! — Сядь, — он подошёл ближе. — Ты должна успокоиться. — Ещё шаг — и я не отвечаю за себя, Архимаг. Воздух стал горячим. Тяжёлым. Правый глаз пульсировал болью в такт сердцу. Моя собственная магия ощущалась как послушный щенок — тёплый, верный, мягкий. Но внутри было и другое. Чужое. Дикое. Хищное. С каждым вдохом этот «зверь» поднимал голову. Температура в комнате росла. Стекло в окне задрожало. Нет… только не сейчас… Страх медленно начал вытеснять ярость. — Мэриам… прошу, — он протянул руку. Я посмотрела ему в глаза. И впервые за весь вечер увидела в них не раздражение — а ужас. Я позволила ему взять меня за руку. Он резко притянул меня к себе и, прежде чем я успела понять, что происходит, что-то холодное пронзило кожу. Укол. Мир поплыл. — Сейчас всё будет хорошо… — донеслось откуда-то издалека. Последнее, что я почувствовала — его ладонь, удерживающую меня, чтобы я не упала. А затем — темнота.