Где мой нормальный сюжет?!

— Мэриам, я так скучала-а-а! — Клариса буквально прорезала толпу горничных, будто армия из белых фартуков была единственным препятствием между ней и её законной добычей — мной. За день до этого я отправила ей короткое приглашение на чаепитие. Ответ пришёл быстрее, чем письма с предложениями руки после Бала Орхидей. Подозреваю, если бы я написала «срочно, вопрос жизни и смерти», она бы прибежала ещё ночью. Войдя в оранжерею, я на секунду остановилась. Воздух был пропитан ароматом роз и влажной зелени, солнечные лучи скользили по стеклянному куполу, отражаясь в хрустальных подвесках люстр. В памяти всплыли детские приёмы: громкий смех, шелест платьев, слишком серьёзные лица маленьких наследников ДОМОВ, которые уже тогда репетировали своё «величие». — Навевает воспоминания… — мечтательно вздохнула Клара, оглядываясь по сторонам. — Да… — я улыбнулась, но в улыбке было больше усталости, чем светлой ностальгии. Мы сели за стол, уставленный пирожными, тарталетками, зефиром и прочими сладкими орудиями дипломатии. Горничная разлила ароматный чай, поклонилась и, по моему жесту, удалилась. В оранжерее стало тихо — только шелест листвы и приглушённая музыка из зала. — Клара, я начну сразу с дела. Не хочу растягивать драму, — я откинулась на спинку стула. Она удивлённо моргнула, держа в руках пирожное так, будто оно внезапно стало подозреваемым в заговоре. Я рассказала всё. Без прикрас. Без «ой, это пустяк». План, слухи, фиктивная помолвка, Хютте, необходимость легенды. Ни одной детали не скрыла. Чем дольше я говорила, тем внимательнее становился её взгляд. Я ожидала разочарования. Или хотя бы лёгкого укора. Всё-таки я фактически использовала её дар и репутацию как громкоговоритель для аристократических ушей. Но когда я закончила, в её глазах светился… азарт. — Я пойму, если ты откажешься, — произнесла я из вежливости. Хотя прекрасно знала: не откажется. — Мэри, — она резко встала, — я поддержу тебя во всём. Ты столько лет страдала из-за этого «проклятия». Если нужно — я сама лично каждому в городе перескажу вашу «трогательную историю любви». Я на твоей стороне. И, не дав мне возможности возразить, обняла так, будто я вот-вот отправляюсь на войну. Чем дольше я живу в этом мире, тем отчётливее понимаю: Клариса — главная героиня. Слишком добрая. Слишком искренняя. Слишком светлая. Реальный мир пережёвывает таких на завтрак. Я не ненавидела её. Но её преданность и наивная готовность идти за мной хоть в огонь иногда раздражали. Потому что я знала — не всё в этом мире спасается силой дружбы. Хотя сейчас… сейчас это было именно то, что мне нужно. Кларисе потребовалось всего два дня. Два. Город гудел, как улей. «Тайные свидания», «пылающие сердца», «любовь сквозь боль» — аристократы смаковали каждую деталь, словно это был новый сезон любимого спектакля. Когда наша карета проезжала по центральной улице, до меня донёсся смешок: — Красавец для чудовища, ха-ха-ха! Фиона напряглась рядом. — Леди, хотите, я заставлю их замолчать? Я спокойно смотрела в окно, наблюдая, как витрины отражают нашу карету. — Не стоит марать руки, — ответила я ровно. — Они делают именно то, что нам нужно. Слухи жили собственной жизнью. Игра шла по моим правилам. До приезда представителя из Хютте оставалось совсем немного. И, что удивительно, пока всё шло как по маслу. Слишком гладко. А в моём мире это всегда означало только одно — скоро что-то взорвётся. День Х — Госпожа! Госпожа Вирсавия!.. — Фиона влетела в мою комнату так, будто за ней гналась стая разъярённых духов. — Что случилось? — спокойно поинтересовалась я, не отрывая взгляда от книги. Если это не пожар и не конец света, значит, подождёт. — Он… он тут… Мистер из Хютте… — задыхаясь, выдала она, хватаясь за бока. А, всего лишь судьба в человеческом обличье. Ничего особенного. Я аккуратно закрыла книгу, отложила её на столик, поднялась и поправила складки платья. — Веди. В гостиной меня уже ожидали. Как только я вошла, мужчины синхронно поднялись со своих мест. Иногда мне кажется, что аристократы тренируют этот манёвр так же усердно, как военные — строевой шаг. Я сделала лёгкий реверанс. — Леди Вирсавия, меня зовут Сигурд Пирсон. Я представитель из Хютте. Прибыл для вашего сопровождения, — шагнул вперёд высокий мужчина. Он выделялся сразу. Длинные волнистые волосы, собранные в высокий хвост, несколько кос — как будто специально для эффекта «северный шаман, но с харизмой». Черты лица грубые, почти резкие, широкие плечи, осанка — словно его действительно вырезали из цельной глыбы камня и поставили охранять древний храм. Если Хютте присылает таких «обычных сопровождающих», то что же у них за магистры? Я вежливо улыбнулась. — Мэриам Вирсавия, вторая наследница ДОМА Света семьи Вирсавия. Приветствую вас. Дорога, полагаю, была долгой. Горничные сопроводят вас и вашу делегацию в покои. Ванны уже готовы, ужин будет подан вечером. Он поклонился — без высокомерия, но с достоинством. Это уже внушало уважение. Вечер того же дня — Прошу простить за опоздание, — произнесла я, входя в столовую. Мужчины снова поднялись. Честно? Если бы мне платили за каждый их коллективный подъём, я бы уже открыла собственный храм. Отец сидел во главе стола. Справа от него — Яков, затем я. Слева — матушка. Сигурда посадили рядом со мной — статус, конечно, решал всё. Остальные гости разместились по рангу. Весь ужин отец и брат вели дипломатическую артиллерию: расспрашивали о северных землях, одновременно тонко подчёркивая, насколько у нас цивилизация… цивилизованнее. Сигурд и его сопровождающие реагировали спокойно. Без раздражения. Без насмешек. Даже достойно. Интересно. После ужина я попросила Фиону пригласить Сигурда в библиотеку. — Мистер Пирсон, прошу, присаживайтесь. Чаю? — я указала на кресло. — Благодарю, с удовольствием, — он сел, аккуратно поправив подушку за спиной. Когда Фиона закрыла дверь, я позволила себе чуть расслабиться. — Предлагаю перейти на менее официальный тон. Можете звать меня Мэриам. Или Мэри. — Тогда и вы зовите меня Сигурдом, — едва заметно улыбнулся он. Хорошо. Уже лучше. — Могу ли я узнать больше о вашем поселении? — начала я осторожно. — Всё необходимое мои коллеги рассказали за ужином. Мне нечего добавить. Я медленно поставила чашку. — Эта информация была известна мне задолго до вашего визита. Я надеялась услышать… больше. В комнате повисла тишина. Я смотрела на него не как хозяйка дома, а как человек, который хочет услышать правду. Его взгляд стал острым. Почти хищным. Рука сжала чашку так сильно, что я на секунду задумалась о судьбе фамильного сервиза. — Я понимаю, о чём вы думаете… — тихо произнесла я и аккуратно коснулась его запястья. И чтобы он не превратил фарфор в пыль. Он глубоко вдохнул. — К сожалению, я не обладаю полной информацией. Старейшины изучили вашу… ситуацию. И пришли к выводу, что им необходимо ваше личное присутствие. Я всего лишь сопровождающий. Не возлагайте на меня лишних ожиданий. В этом вопросе я бесполезен. Честно. Прямо. Без пафоса. Я внутренне выдохнула. Биться в закрытую дверь бессмысленно, если впереди всё равно открытые ворота. — Простите. Я была бестактна, — спокойно ответила я, поднимаясь. — Прекрасного вечера, Сигурд. Он кивнул. А я впервые за день почувствовала, что всё действительно движется вперёд. Хютте ждёт. Сутки спустя Как по расписанию — буквально по расписанию, потому что мы сами его и составили, — Деймон прибыл в поместье Вирсавия просить моей руки. Мы подошли к этому делу со всей ответственностью. На улицы заранее были выпущены наши «случайные свидетели», то есть шпионы-сплетники. Кольцо заказали у самого популярного ювелира королевства — чтобы блестело так, чтобы ослепляло сомнения. Город уже гудел. «Красавец и Чудовище». Если бы они знали, кто в этой истории на самом деле опаснее. Мне и Деймону оставалось лишь сыграть роль безумно влюблённых голубков. Я столько раз репетировала выражение «неожиданное счастье» перед зеркалом, что могла бы преподавать мастер-класс. Когда я вошла в приёмную, он уже стоял напротив моих родителей. — Мистер и миссис Вирсавия, позволите ли вы… — начал он, выпрямившись, как по учебнику. Мать повернулась ко мне с тревогой. — Мэриам… — Простите за задержку! — я вошла, поклонилась и томно взглянула на Деймона так, будто не ожидала его появления. Будто. Не. Ожидала. — Леди Мэриам… — его глаза заблестели. О, этот взгляд. Малкольм репетировал его с нами дольше, чем лекцию по древней магии. «Больше чувства, Деймон! Ты не объявляешь войну, ты влюблён!» — Продолжайте, герцог Вилард, — строго произнёс отец, возвращая всех в реальность. Деймон сделал шаг вперёд, опустился на колено и достал кольцо. — Я прошу руки вашей дочери, Мэриам Вирсавия. Голос прозвучал громко и торжественно. Слишком торжественно. Почти как при объявлении казни. В комнате повисла тишина. Родители медленно повернули головы ко мне. Они явно ожидали вспышку гнева. Скандал. Хлопок дверью. Актрису в студию. Я резко вдохнула, прикрыла рот руками, и слёзы — идеально отрепетированные, между прочим — покатились по щекам. Отец просиял так, будто лично выиграл политическую войну. Улыбка во все тридцать два зуба… или сколько там у него осталось после дипломатических переговоров. Деймон подошёл ко мне. Его руки слегка дрожали — от волнения или от осознания, во что мы ввязались, — и он надел кольцо на мой безымянный палец. Я посмотрела на блеск камня. Идеально. Чисто. Без единой запинки. Преступление было сыграно безупречно. Сад поместья Вирсавия, спустя долгое чаепитие — Деймон, вы просто прирождённый актёр! Я бы вручила вам «Оскар», если бы этот мир дорос до премий, — я едва сдерживала смех. После всей суматохи — главными спонсорами которой выступили мы сами — родители в срочном порядке организовали мини-приём для двух семей. Главы домов Вирсавия и Вилард с важным видом заключили контракт «ДОМОВ». Ничего интересного. Обычный аристократический ритуал «кто важнее и у кого подпись толще». Устав от восхищённых вздохов и многозначительных тостов, мы с Деймоном улизнули в сад. — Кто такой Оскар? — искренне удивился он. — Не бери в голову, — я рассмеялась. — Это из очень далёкой цивилизации. Мы шли между цветущими кустами, пока не вышли на знакомую поляну. Улыбки постепенно стерлись с наших лиц. Тот самый дуб. Памятное место. — Иронично, — тихо сказала я и сделала шаг к дереву. Деймон замер позади. — Я долго ненавидел тебя, — вдруг произнёс он. Я обернулась. — Что? Он поднял взгляд — уже без привычной надменности. — Я должен извиниться. Он подошёл ближе, остановился напротив. В его глазах не было вызова — только напряжение. — Не стоит. Я тебя ни в чём не виню, — я мягко улыбнулась. — Может, мне тоже стоит извиниться? — Нет, — полушёпотом ответил он. Я нахмурилась. — Деймон, не смотри на меня так, будто стоишь на эшафоте. Твоё сожаление меня раздражает. Я подошла вплотную, слегка запрокинув голову — разница в росте всё ещё бесила. Величественность дома Вилард растворилась. Передо мной стоял не герцог, а растерянный юноша. — Я считал, что только я страдаю, — тихо сказал он. — Жалел себя. И за это… возненавидел тебя. Он явно сдерживал слёзы. О нет. Только не это. — Идём, — перебила я и взяла его за руку. — Куда? — Сядем. У меня ноги отваливаются от этих каблуков. Я подошла к дубу, скинула ненавистную обувь и опустилась на ещё тёплую от солнца траву, прислонившись к стволу. Деймон остался стоять. Я дёрнула его за рукав. — Садись. Я не кусаюсь. Ну, почти. Он сел рядом. — Я всё ещё не привык к твоим выходкам. — А я пока не готова видеть, как ты плачешь, — насмешливо ответила я, поправляя юбку. Я ожидала возмущения. Или язвительного комментария. Но вместо этого… Он улыбнулся. Не криво. Не холодно. Не снисходительно. Искренне. ИСКРЕННЕ, КАРЛ. — Что это у тебя с лицом? — я демонстративно скривилась. — Герцог Вилард улыбается. Начинай смеяться надо мной, — проворчал он. — Вообще-то я часто улыбаюсь. Просто не всё в этом мире достойно этой эмоции. — Почту за честь, — улыбнулась я. Он вопросительно посмотрел. — Если я могу вызвать улыбку у великого герцога Деймона Виларда, значит, день прожит не зря. Мы засмеялись одновременно, и звук разнёсся по саду. Спокойствие длилось недолго. — Могу я… взглянуть? — он осторожно кивнул на вуаль. — Да, если хочешь. Я сняла её без колебаний. Честно говоря, она меня раздражала уже больше, чем общество. Он смотрел внимательно. Напряжённо. Потом выдохнул. — Пф. И это всё, чего так боятся люди? Я фыркнула. — Можешь себе представить? И впервые за долгое время я смеялась не потому, что играла роль. Два дня спустя Экипаж в Хютте был уже забит моим багажом, а вся семья Вирсавия выстроилась у ворот, будто я отправлялась не на обучение, а минимум в изгнание. — Береги маму и папу, — я обняла Якова и наставительно ткнула его пальцем в грудь. — А ты береги себя, — он улыбнулся, но в глазах плескалась тревога. — Обязательно пиши мне! — капризничала Клариса, цепляясь за мой рукав. — Ты только не выходи пока замуж, — я хмыкнула. — Я себе не прощу, если не погуляю на твоей свадьбе. Мать и отец расплакались синхронно и обняли меня так, будто я была их последним шансом на счастье. — Мы уже скучаем по тебе, наше Солнышко… Обнимая их в ответ, я заметила Малкольма. Он стоял чуть поодаль, напряжённый, с тем самым выражением лица, которое означало: «я хочу подойти, но если подойду — всё станет только хуже». И он был прав. Ночь перед отъездом — Миледи, к вам архимаг, — Фиона заглянула в комнату. — Впусти и оставь нас одних, — я отложила книгу и встала. Малкольм вошёл и, не изменяя себе, начал с язвительности: — На этот раз ты одета? — А на этот раз ты постучал? — парировала я и села напротив. Тишина повисла плотная, вязкая, как магический туман. — Ты же знаешь, что я ничего не смогу сделать… — начала я первой. — Но Фионе дали разрешение, может и… — он тут же вспыхнул. — Малкольм, остановись, — я резко посмотрела на него. — Перестань быть эгоистом и сосредоточься на Деймоне. — А ты? — почти шёпотом. Я вскочила. — Да что с тобой не так?! Я начала нервно ходить по комнате. — Мэриам, разве ты не понимаешь? — он поднялся. Я направилась к двери, чтобы позвать Фиону. Всё внутри меня кричало: хватит. Он знал о моих чувствах — и вместо того, чтобы погасить их, лишь подбрасывал дрова. — Мэриам… Он схватил меня за руку и притянул к себе. Я замерла. Не дышала. Не двигалась. А потом он поцеловал меня. Грубо. Жадно. Отчаянно. — Я эгоист… называй как хочешь. Я совершил грех… — выдохнул он, обхватив моё лицо ладонями. — Ничего… — прошептала я, всё ещё не отойдя от его прикосновений. — Я люб… Я прижала палец к его губам. — Нет. Сегодня — нет. Магия внутри меня взбунтовалась, будто услышала приговор. — Сегодня, в этой комнате, мы оставим последние крупицы наших чувств и запрем их глубоко внутри, — мой голос стал чужим. — Не смей мешать мне, Малкольм. И хорошо заботься о Деймоне. Алый свет вспыхнул в глазу. Я отшатнулась. — Дыши! — он метнулся к чемодану, вернулся с инъекцией и вколол её мне. — Сейчас всё будет хорошо. — М-Малкольм… прошу… Сейчас …мы дали друг другу обещание: найти разгадку любой ценой. И похоронить чувства так глубоко, чтобы они больше никогда не мешали. И да — мне нельзя злиться. Иначе ближайший километр перестанет существовать. Сигурд дал знак, что пора выдвигаться, и распахнул дверь кареты. Фиона уже была внутри — в отдельном экипаже для прислуги. Я хотела оставить её в поместье, но она влетела ко мне вчера вечером, сияя, как победительница войны: Сигурд добился разрешения взять личную горничную. Я протянула руку Сигурду — и услышала стук копыт. Обернувшись, я увидела Деймона, мчащегося по аллее. — Успел! — он спрыгнул с лошади и, не дав мне опомниться, сжал в объятиях. — Ты что творишь?! — прошептала я. — Играю роль, — так же шёпотом ответил он. Окружающие умилялись. Сигурд закатил глаза. — Леди Мэриам, я буду ждать вас, — Деймон отстранился, поцеловал мою руку и поклонился. — Я буду писать вам письма, — ответила я безупречно светским тоном. Выдержав этот спектакль, мы наконец сели в карету. — Поехали! — скомандовал Сигурд. Когда экипаж тронулся, он усмехнулся и посмотрел в окно: — Мэри, как они вообще до сих пор верят в этот цирк? — Они хотят в него верить, — пожала я плечами. — Позволите? Я коснулась вуали. Он кивнул. Я сняла её. — Можешь выбросить. Она больше не понадобится, — фыркнул Сигурд. — Какая радость, — я убрала вуаль в сумку и задумчиво посмотрела в окно. Хютте ждал.