Где мой нормальный сюжет?!

Прибыв в Хютте, я ожидала настороженных взглядов, перешёптываний за спиной и обязательной паузы перед тем, как ко мне решат подойти. Всё же я — аристократка из ДОМА Света, да ещё и с «проклятием» наперевес. Но реальность в очередной раз оказалась иной. Меня встретили спокойно. Без подобострастия, без страха — просто как гостя, которого ждали. В их взглядах не было ни жадного интереса, ни притворной учтивости столичных домов. Лишь внимательное, изучающее принятие. Мне выделили отдельный домик — небольшой, но удивительно уютный. Сруб из тёмного дерева, резные ставни, крыша, укрытая слоем плотного мха. Внутри пахло хвойной смолой и сухими травами. В очаге уже горел огонь, на столе стоял кувшин с горячим настоем из горных ягод. Всё было подготовлено заранее, будто меня здесь действительно ждали. В тот же вечер состоялся ужин со старейшинами. Главой поселения оказался пожилой мужчина с серебристыми волосами, заплетёнными в длинную косу, — Магистр Эйрик Торвальдсен. Его взгляд был тяжёлым, как северный лёд, но в нём не чувствовалось холода — лишь опыт и сила человека, прожившего долгую жизнь среди магии и гор. Рядом с ним сидела его супруга — Астрид Торвальдсен, женщина с густыми пепельными волосами и проницательными серо-голубыми глазами. В её присутствии ощущалась тихая власть. Если Эйрик напоминал скалу, то Астрид — море, способное быть и спокойным, и беспощадным. Ужин, который они назвали торжественным, в столице сочли бы чем-то между «деревенским сборищем» и «полевым лагерем». Никаких хрустальных люстр. Никаких золочёных приборов. Никаких скрипачей в белых перчатках. Вместо этого — огромное кострище в центре круга, длинные деревянные столы, шкуры на лавках, глиняные кружки и блюда с жареной дичью. Огонь трещал, искры взлетали в тёмное небо, а вокруг — горы, уходящие в бесконечность. Было лето. И лежал снег. Плотный, холодный, ослепительно белый, он покрывал склоны, отражая свет костра. В горах время будто подчинялось своим законам. Воздух был чистым и острым, каждый вдох обжигал лёгкие. Мои столичные платья, многослойные юбки и тонкие туфли оказались бесполезным балластом. Красиво — да. Практично — абсолютно нет. Уже через час я поняла, что замёрзну насмерть быстрее, чем освою хоть один шаманский ритуал. Но и здесь жители Хютте проявили удивительную предусмотрительность. На следующее утро мне принесли тёплую одежду: плотную шерстяную тунику, меховой плащ, кожаные сапоги до колена и варежки с вышитыми рунами. Всё — простое, удобное и идеально подходящее для местного климата. Я смотрела на своё отражение в маленьком металлическом зеркале и не узнавала себя. Никаких кружев. Никакого шёлка. Никакого герба ДОМА Света. И, странно, но впервые за долгое время мне стало легче дышать. Здесь никого не интересовало, насколько дорог мой наряд. Никого не волновало, что один мой глаз алый. Никто не шептался за спиной. Хютте не восхищался и не осуждал. Он просто принимал. И, стоя у окна своего нового дома, глядя на снежные вершины, я впервые подумала: возможно, именно здесь мне предстоит понять, кто я на самом деле — без титулов, слухов и чужих ожиданий. Моё обучение началось раньше, чем я успела толком распаковать вещи. На рассвете Фиона осторожно разбудила меня, приоткрыв ставни. Холодный горный свет ворвался в комнату вместе с запахом снега и дыма из печных труб. — Миледи, за вами пришёл мастер Сигурд. Он сопроводит вас к бабушке Ингрид, — тихо сообщила она. — Бабушке?.. — пробормотала я, пряча лицо в подушку. — Надеюсь, это не эвфемизм для «испытание на выживание». Фиона не оценила шутку. Бабушкой оказалась Ингрид Хальвдисдоттир — одна из старейших шаманов Хютте. По словам Сигурда, именно она должна была определить природу моей магии. Я вышла на улицу, закутавшись в меховой плащ. Утренний воздух щипал щёки, а снег под сапогами хрустел так громко, будто комментировал каждый мой шаг. Днём Хютте выглядел иначе. Если ночью он казался маленькой деревушкой у костра, то сейчас передо мной раскинулся полноценный горный городок. Узкие улочки, вывески над лавками, мастерские с дымящимися трубами, небольшие трактиры, лавки травников и даже что-то вроде бани. Всё привычное — но без столичной вычурности. Никакой позолоты, только дерево, камень и практичность. «Инфраструктура с деревенским фильтром», — мысленно заключила я. Дом бабушки Ингрид стоял на пригорке. Крыша была укрыта плотным слоем снега, а над входом висели связки сушёных трав, от которых пахло так, будто кто-то решил сварить одновременно лекарство, яд и ужин. Ритуал начался без долгих вступлений. Карты, разложенные веером на столе. Дым от тлеющих трав, от которого слезились глаза. Пальцы бабушки, постоянно касающиеся моего лица, висков и — особенно — «бракованного» глаза. Я терпела. Очень. Старалась. Терпела. Хотя внутри меня росло желание аккуратно, уважительно и культурно отодвинуть её руку подальше от моего лица. — Ну тут всё ясно, — наконец произнесла Ингрид, откинувшись на спинку кресла. — Что именно ясно? — осторожно спросила я. Старуха прищурилась, и её светлые глаза словно заглянули куда-то глубже, чем просто в мою радужку. — Душа крепче тела. Она ощутила опасную энергию в ребёнке с тёмной магией и автоматически впитала её. Так всегда происходило. Ещё в древние времена. Я моргнула. — А можно… подробнее? — Вас этому не учили? — она фыркнула. — Ах да. Теперь же в столице священники командуют. Напыщенные бородачи. Махомаги или как их там… Я едва сдержала улыбку. — Архимаги, да… — Архомаги, архимаги, — она раздражённо махнула рукой. — Раньше нас в столице было много. Мы присутствовали при пробуждении магии у детей. Особенно у магов Ночи. Эти архимаги были… как это… декорацией. А настоящую работу делали шаманы. Сигурд едва заметно усмехнулся. — Впитывать и вынашивать магию — наша обязанность, — продолжила Ингрид. — Если ребёнок не справлялся, шаман брал часть силы на себя, чтобы ученик не сгорел изнутри. Моё сердце пропустило удар. — Значит… я… — Ты сделала это инстинктивно, — перебила она. — Душа у тебя крепкая. Слишком крепкая для твоего возраста. Опасная энергия мага Ночи была нестабильной. И твоя душа среагировала быстрее, чем разум. Я медленно выдохнула. Значит, это не случайность. Не «проклятие». Не абсурд автора-садиста. Это… механизм. — Но почему это перестали практиковать? — спросила я. Ингрид помрачнела. — Из-за одного плута всё пошло под хвост кобыле. Вот так просто. — Что случилось? Она посмотрела в огонь очага, будто видела в нём прошлое. — Был один шаман. Не справился. Маг Ночи погиб — не выдержал силу. Обряд не был завершён. Часть магии осталась в шамане. А после… появились последователи. Те, кто понял, что можно не помогать, а забирать. В комнате стало тихо. — Они начали красть силу у магов, — закончила она. Я невольно сжала пальцы. — И церковь решила избавиться от вас, — тихо произнесла я. — Не избавиться, — усмехнулась Ингрид. — Отодвинуть. Сделать удобной легендой. Она вновь посмотрела на меня. — Но ты — не вор. Ты — сосуд. И пока связь не завершена, энергия будет рвать вас обоих. Я почувствовала, как «бракованный» глаз слегка запульсировал. — Можно ли разорвать связь? — спросила я. Старуха долго молчала. — Разорвать — можно. Без последствий — почти никогда. Вот и поговорили. Я вышла из дома Ингрид с ощущением, что вместо ответов получила новый клубок загадок. Но одно стало ясно: Это не проклятие. Это незавершённый обряд. Я шла по узким улочкам Хютте, не замечая ни снега под ногами, ни прохожих. Слова Ингрид гремели в голове слишком громко. Я — сосуд. Прекрасно. Просто замечательно. В прошлой жизни я была читателем, в этой — переносной контейнер для тёмной магии. Эволюция, достойная аплодисментов. И что мне с этим делать? Словно услышав мои мысли, Сигурд, идущий рядом, заговорил: — Теперь тебе придётся обучаться. После обучения ты поймёшь, как использовать свои силы и помогать магу Ночи работать со своими. Всё просто. Всё просто. Обожаю, когда люди, стоящие на вершине многолетнего мастерства, говорят «всё просто». Обычно после этого следует что-то уровня «просто не умри». Но, как ни странно, его слова вернули меня в реальность. Паника отступила, уступив место холодной решимости. Да. Верно. Если я сосуд — значит, научусь быть прочным. Если связь незавершённая — значит, завершу её. Соберись, Мэриам. Я даже не заметила, как мы уже стояли у порога моего домика. Сигурд остановился, коротко поклонился. — Отдохни. Завтра начнём. — Спасибо, — кивнула я. Он ушёл, оставив меня на крыльце среди снежной тишины. Я глубоко вдохнула холодный воздух и вошла внутрь. И тут же была буквально сбита с ног. — Пришло! Письмо! — радостно визжала Фиона, едва не уронив меня обратно за порог. — Фиона!.. Я только что выяснила, что являюсь магическим контейнером, дай мне хотя бы снять сапоги! Но она уже сунула мне в руки конверт. Я замерла. Печать герцогства Вилард. Деймон. Сердце предательски ускорилось — и не от магии. — Миледи, письмо пришло раньше обычного, — возбуждённо прошептала Фиона. Я провела пальцем по сургучной печати. Странно. Ещё утром я чувствовала себя потерянной. А теперь — будто между Хютте и столицей протянулась тонкая, но крепкая нить. — Спасибо, Фиона, — тихо сказала я. Она кивнула и тактично отступила, оставив меня одну. Я села у окна, за которым медленно падал снег, и осторожно вскрыла конверт. Интересно… что напишет мой «фиктивный» жених? Для Леди Мэриам Вирсавия «Уважаемая Леди Вирсавия, Полагаю, к моменту получения этого письма Вы уже благополучно прибыли в Хютте. Тем не менее считаю своим долгом лично удостовериться: дорога прошла без происшествий? Северные земли славятся суровым климатом и не менее суровыми дорогами. Надеюсь, сопровождающий Вас мистер Пирсон оказался достаточно компетентным, чтобы обеспечить должный уровень безопасности. В противном случае мне придётся пересмотреть своё мнение о шаманах Хютте. В столице в последние дни стоит ветреная погода. Небо затянуто облаками, и, признаться, город кажется непривычно пустым. Малкольм заверяет, что моё состояние стабильно, хотя, по его выражению лица, я начинаю подозревать, что он лукавит — скорее ради собственного спокойствия, чем моего. Прошу Вас сообщить, как Вы устроились. Достаточно ли тёплый дом Вам предоставили? Есть ли доступ к библиотеке, о которой Вы упоминали? И, самое главное, не пытайтесь сразу доказать всем своё превосходство в обучении. Даже Вам позволено адаптироваться постепенно. С уважением, Деймон Вилард» Я не заставила его ждать. Едва дочитав письмо до конца, я уже тянулась к письменному столу. Чернильница, перо, плотная северная бумага — всё было на своих местах. Я глубоко вдохнула и вывела аккуратные строки. Для молодого Герцога Деймона Виларда «Уважаемый Герцог Вилард, Сообщаю Вам, что добралась до Хютте в целости и сохранности. Ни один мост не рухнул, ни одна карета не перевернулась, ни один шаман не попытался принести меня в жертву северным духам. Полагаю, это можно считать успешным путешествием. Мастер Сигурд оказался более чем компетентным сопровождающим. Более того, он слишком внимательно следит за тем, чтобы я не переутомлялась, что, признаться, немного раздражает. Дом мне выделили тёплый, несмотря на то, что за окном уже лежит снег. Воздух здесь прозрачный и звенящий. А библиотека… Я пока не успела посетить её, но надеюсь в скором времени смогу описать вам её во всех красках. Рада слышать, что Ваше состояние стабильно. Однако формулировка «по выражению лица Малкольма» звучит тревожнее любых медицинских отчётов. Прошу Вас не геройствовать на тренировках. Если Вы вновь попытаетесь доказать всему плацу, что способны выдержать больше остальных, я узнаю. И буду крайне недовольна. Столица без ветра и сплетен, вероятно, действительно кажется пустой. Возможно, Вам просто не хватает регулярных указаний от своей «невесты». Берегите себя, Деймон. С уважением, Мэриам Вирсавия» Так наша переписка и затянулась на годы. Письма приходили с завидной регулярностью — раз в месяц, иногда раз в два, словно отчёты между деловыми партнёрами, курирующими совместный проект под кодовым названием «Проклятие». Ни единой лишней эмоции. Ни одного необдуманного слова. Только сухие формулировки, аккуратные абзацы и подчёркнутая вежливость. «Сообщаю о стабильном состоянии». «Докладываю о прогрессе в обучении». «Благодарю за предоставленные сведения». Иногда мне казалось, что если скрепить наши письма в один том, его можно было бы поставить в архив ДОМОВ под рубрикой: “Экономическое сотрудничество. Без чувств. Без скандалов.” Мы писали о погоде. О тренировках. О новых книгах. О состоянии магии. Это было удобно. Безопасно. Контролируемо. Мы строго придерживались договорённости: одно письмо — один отчёт. Никаких импровизаций. Никаких отклонений от легенды. И всё же… Иногда между строк проскальзывало нечто иное. Чуть более длинная фраза. Необычно тёплое пожелание. Лишняя деталь, не относящаяся к делу. Как и договаривались, небольшой намёк на романтику. И иногда я ловила себя на том, что перечитываю письмо дважды. А то и трижды. Сначала — как стратег. Потом — как партнёр. И лишь в конце — как девушка, которая слишком привыкла ждать ответа раз в один-два месяца. Но после Нового Года письма стали приходить чаще. *** Для Леди Мэриам Вирсавия «Леди Вирсавия, Зима окончательно вступила в свои права. Утренний иней покрывает крыши столицы, а дворцовая площадь уже украшают к празднованию Нового года. В этом году бал обещает быть особенно пышным: Его Величество намерен официально представить наследного принца. Город охвачен оживлением — модистки не спят ночами, ювелиры богатеют, а аристократия соревнуется в блеске экипажей. Признаюсь, столичная суета меня мало прельщает. Куда больше меня занимает мысль о том, как север встречает этот праздник. Сигурд упоминал о древних обрядах под открытым небом — признаюсь, мне сложно представить бал без мраморных залов и оркестра. Сообщите, если сочтёте возможным, как именно в Хютте провожают старый год. Любопытство — не самый герцогский порок, но, полагаю, вполне допустимый. Надеюсь, холод не слишком суров к Вам. Деймон Вилард» *** Для Герцога Деймона Виларда «Герцог Вилард, Рада узнать, что столица по-прежнему живёт в привычном ей ритме блеска и интриг. В Хютте всё иначе — здесь снег не украшение, а естественная часть пейзажа, и мороз ощущается не как неудобство, а как данность. Моё обучение действительно приносит плоды. Недавно мне удалось более уверенно сгладить поток Вашей энергии в моменты раздражения. Если в ближайшее время Вы почувствуете, что злитесь чуть «тише», чем обычно, — считайте это моим маленьким вкладом в общественное спокойствие столицы. Что касается празднования, то в новогоднюю ночь жители собираются на центральной площади, разжигают высокий костёр и проводят обряд очищения. Мужчины и женщины, взявшись за руки, прыгают через огонь — считается, что так они избавляются от накопленного за год негатива. Говорят также, что некоторые находят таким образом пару. Север предпочитает простоту вместо придворной помпезности. Прошу Вас помнить о нашей легенде на балу. Ваша «невеста» находится далеко, но слухи, как Вы справедливо заметили, перемещаются быстрее любых экипажей. Желаю Вам выдержки среди столичной суеты. Мэриам Вирсавия» *** Для Леди Мэриам Вирсавия «Леди Вирсавия, Бал состоится уже завтра. Поместье напоминает военный лагерь перед сражением: портные штурмуют покои, дворецкий проверяет списки гостей так, будто готовится к осаде, а слуги бегают с выражением героической обречённости на лицах. Архимаг Малкольм настоял сопровождать меня, прикрываясь необходимостью наблюдения за моим состоянием. Полагаю, он подозревает, что столичные интриги могут оказаться опаснее любого магического приступа. Позвольте Вас заверить: я не намерен развлекаться с сомнительными леди, пока моя невеста обучается в Хютте. Поддержание легенды — дело чести, а я не привык относиться к подобным вещам легкомысленно. Надеюсь, Вы также уведомили местных о том, что уже связаны обязательствами? Север, насколько я понял, не лишён романтических традиций. Желаю Вам тёплого вечера на фоне северных снегов. Деймон Вилард» *** Для Герцога Деймона Виларда «Герцог Вилард, Этот Новый год стал самым необычным в моей жизни. Здесь никто не смотрел на меня с опаской. Никто не отворачивался. Люди смеялись, пели, держались за руки — и ни в одном взгляде не было ни страха, ни жалости. Признаться, я почти забыла, каково это — быть просто человеком среди других. Сигурд показал мне северное сияние. Оно похоже на живую магию, разлитую по небосводу: зелёные и лиловые ленты света движутся так, словно небо дышит. В тот момент мне показалось, что мир гораздо шире и добрее, чем мы привыкли думать. Вам действительно стоило бы увидеть это хотя бы раз. Надеюсь, бал прошёл достойно, без излишних посягательств на честь Вашей «невесты». Малкольм не слишком докучал Вам своим надзором? Передайте ему мой привет — пусть не забывает, что я всё ещё его самая трудная ученица. Признаюсь, я скучаю по столице. Мэриам Вирсавия» *** Для Леди Мэриам Вирсавия «Леди Вирсавия, Бал завершился без происшествий — если не считать того, что придворные дамы проявили куда больший интерес к моей персоне, нежели к наследному принцу. Его Высочество, безусловно, произвёл должное впечатление: выдержан, учтив, умеет держать паузу. Однако, по моим наблюдениям, половина зала обсуждала вовсе не его речь, а отсутствие рядом со мной моей «сияющей невесты». Слухи о нашей помолвке крепнут. Некоторые уже называют наш союз примером «испытанной временем преданности». Признаюсь, это звучит иронично — учитывая расстояние между столицей и Хютте. И всё же… северное сияние, о котором Вы писали, кажется куда более завораживающим, чем придворные фейерверки. Они гремят, сверкают — и тут же гаснут. Ваше описание света над горами задержалось в моих мыслях значительно дольше. Надеюсь, холод северных ночей не слишком суров к Вам. Деймон Вилард» *** Для Герцога Деймона Виларда «Деймон, (Позволю себе впервые опустить титул — исключительно в рамках частной переписки. Уверяю, протокол от этого не пострадает.) Сегодня я впервые самостоятельно провела ритуал стабилизации. Без помощи наставников. Без подсказок. Это оказалось куда сложнее, чем я ожидала: магия не терпит сомнений и мгновенно наказывает за неуверенность. Но, несмотря на изматывающую усталость, я начинаю лучше понимать природу нашей связи. Она не хаотична. Она откликается на импульс, на настроение, на внутренний ритм. Иногда, когда поток становится сильнее, мне кажется, что я чувствую не только боль. Есть и иные оттенки — едва уловимые, но настойчивые. Будьте осторожны. Ваши эмоции теперь не только Ваши. И, полагаю, мои — тоже не всегда принадлежат лишь мне. Мэриам»