Гиперосмия

      Хёнджин тоже очень пожалел, что потащился в этот клуб — давно не было секса, вот крыша так сильно и слетела, но одноразовые связи он не любил. Красовавшиеся на нём засосы отметили все, легко понял он по отведённым неловким взглядам. Кроме Ликса, который на них пялился, завелся на ровном месте и не смог промолчать.       — Почему ты не замазываешь следы своей распущенности? — взорвался Феликс. — Нам не интересно знать, что ты вчера трахался, кобель.       — Вот и заткнись, если тебе не интересно, — буркнул Хван, у него слишком болела голова, чтобы нормально огрызаться и опять ругаться.       Лишь под конец репетиции, немного остыв, Хёнджин не смог удержаться и подкрался к демонстративно не смотревшему на него всю репетицию Феликсу.       — Так кобель или шлюха? Тебя волнует принимаю я или подаю? — практически на ухо прошептал он мелкому альфе, максимально прижимаясь со спины.       Феликс резко отскочил и покраснел.       — Да пошёл ты! — буркнул он и покинул зал.       — Зачем ты его дразнишь? — удивлённо спросил Минхо, когда все ушли, уже не обращая внимания на эти стычки.       — Не знаю, нравится, как он реагирует. Меня очень бесит, что он стал шугаться, когда появились слухи о нас, — как-то расслабленно, вернув себе хорошее настроение, ответил Хван.       — Вряд ли это позволит его завоевать.       — Я и не собирался, — хмыкнул Хёнджин, — любить на расстоянии намного проще, оказывается, чем мучаться рядом. Я же уже сказал, что не собираюсь его добиваться, в задницу этих натуралов.       — У тебя, кажется, был плохой опыт, но совсем не все латентные геи одинаковые, может пора отпустить…       — Ой, Минхо, ты от Чана заразился что ли, — раздражённо перебил Хёнджин. — Мне не нужны нотации, сегодня особенно их хватило, разбирайся со своим Джисоном, пожалуйста. Я на своих ошибках многому научился, надеюсь, что и ты тоже выяснил, что хотел, и больше необдуманных идей, как проверить ориентацию Хана, у тебя нет, — пробурчал Хван, головная боль снова вернулась.       — Ладно, прости, это не моё дело и, правда, всё выяснил, — грустно усмехнулся Минхо. Действительно, он ничего в гействе не смыслит, а пристал тут к другу с дурацкими советами.       Их дружба, к счастью, не пострадала — Джисон всё также необъяснимо часто прикасался, звал провести время вместе и по-прежнему вёл себя странно. Но Минхо решил на все заморочки забить, расслабиться и наслаждаться близкой дружбой. Тем более, никаких омег рядом с Ханом не наблюдалось, так что даже ревновать не приходилось. Они и так делали всё, что делают парочки, разве что без секса, для Минхо это были самые близкие отношения, которые ему удалось построить с кем-то. Он конечно не был асексуалом, но секс никогда не приносил ему того удовольствия, о котором рассказывали другие — он был слишком зациклен на том, чтобы особо не дышать, и не мог расслабиться. Было немного любопытно, как было бы заниматься любовью с Джисоном, учитывая его приятный запах, который наоборот хотелось бесконечно вдыхать. К счастью, существуют фантазии.       Вот Хёнджин научился же как-то справляться со своими чувствами, даже наслаждался этой странной враждой с Феликсом, без конца шутливо приставая к нему со своим гейством, забавляясь нездоровой злостью своего латентного коллеги.       Счастье самоубеждения Минхо длилось всего пару месяцев. Странности с Джисоном не заканчивались, а, наоборот, множились. И до Хо постепенно кое-что стало доходить. Но альфа долго не мог в это поверить, его внутренний маленький мир немного перевернулся.       Минхо не сразу заметил, что не так стало с запахом Джисона. Тот в принципе всегда пах как-то слабо, нейтрально, его запах ассоциировался у альфы с каким-то лесным орехом (образ белки слишком въелся, начиная с первого впечатления от знакомства), а теперь это какой-то сладкий лесной орех? Минхо не был уверен, что такое вообще бывает. Ведь обычно у альф были более терпкие ароматы, хотя запах лёгкой древесины тоже вполне вписывался, но без какой-либо патоки.       Но в последнее время запах Хана несколько изменился, возможно, только для обоняния Минхо, другие же не замечали ничего, и альфа никогда не слышал, чтобы запах менялся, разве что при течке омеги пахли ещё приторнее для его носа. Скорее всего этот дурацкий нюх опять подводил.       Когда альфа и омега встречались или обладали частыми физическими контактами, их запахи перемешивались на какое-то время, окончательно формировалась смесь после метки, это позволяло добавлять часть своего запаха к супругу, и делало пару менее привлекательной для других. Но до метки, обычно, именно омеги имели привычку отмечать запахом своего альфу. Чтобы другие омеги чувствовали чужое за версту (в действительности, запах конечно присутствовал на альфе, но не сильно отгонял желающих, разве что Минхо шарахался и от альф, если они слишком часто путались с омегами и пахли сильнее и слаще). Альфа же отмечал запахом омегу уже после метки. Омеги у Джисона вроде как не было, да и запах на нём был сладковатый, но какой-то ореховый, совсем не чужой.       А ещё Минхо невольно стал замечать, что его вещи стали пахнуть Джисоном, запах совершенно не раздражал, альфа и внимание-то на него случайно обратил, настолько привык. Он собирал свою одежду, чтобы постирать, и по запаху хотел определить его футболка или Джисона, но не смог. И это стало ещё одной каплей в переполненном стакане его подозрений, альфа, при всём желании, не мог пометить своим запахом другого альфу, они же все пахли примерно одинаково. Это сладость омеги на альфе сразу чувствовалась, а после метки лёгкая горечь едва заметная появлялась и в запахе омеги.       Его размышления приводили к ещё более диким выводам, чем прежние метания с ориентацией. Джисон омега? Но как он попал в группу к альфам, почему он не выступает с омегами? Омеге можно было входить в состав музыкальной группы альф только меченой, замужней. Но и разнополые участники были редким исключением в непопулярных группах, ведь основным привлекающим моментом были свободные альфы. Вдобавок ко всем этим неправдоподобным подозрениям, те глупые дорамы про альф-геев, которые Хан любил посмотреть вместе, теперь сменились на дорамы с интригой половой принадлежности, которые отчего-то тоже полюбил Джисон и смотрел их непременно с Минхо. Всё это не хило сбивало с толку. Ещё сильнее, чем подозрения в гействе. Минхо опять занервничал, заметался, но понятия не имел, что ему делать. Поэтому офигевал молча, не трогая Джисона своими тупыми подозрениями.       Однако, сегодняшнее интервью стало последней каплей, переполнившей его терпение, миленький омега-ведущий всю программу строил глазки Минхо и восхищённо смотрел, а Джисон… Просто сходил с ума и, совершенно не стесняясь никого, злобно смотрел на этого омегу и всем телом, что уж тут говорить, при каждом крайне неудобном случае, вдавливаясь и наваливаясь на Минхо, оставлял свой запах. Всё резко встало на свои места. И как Минхо раньше не замечал этой необузданной ревности? Стоило любой омеге по любому поводу подойти к Минхо, как тут же появлялся злой Джисон со своими замашками собственника и активным помечанием запахом альфы.       — Ты омега? — не выдержал Минхо после интервью, подловив Джисона одного в комнате.       — О чём ты? — округлил глаза парень и явно занервничал.       — Ты омега, — утвердительно ещё раз повторил Минхо, всё наконец-то встало на свои места. Да, приторно-сладкие запахи его всегда раздражали, но к горьким тоже никогда не тянуло. Джисон сейчас пах слаще, но как-то совсем по-другому, не приторно и конфетами, а как будто ещё освежающе орешками, немного терпко и… ладно, кажется, его опять унесло в фантазии. Наученный горьким и бесполезным опытом ходить вокруг да около, со своими подозрениями в гействе, за которые теперь было очень стыдно, Хо решил задавать вопросы напрямую. Если он ошибся, ну и ладно, но топтаться на одном месте с этим странным запахом и близким парнем он больше не будет.