Гиперосмия

      Минхо, настроившись отловить Хана и поговорить, очень удивился, когда тот быстро поймался. Омега тоже выглядел настроенным на беседу.       Но, оказавшись наедине, оба краснели, смотрели в пол и не могли подобрать слова.       «Так, я альфа и даже не гей», — решительно подумал Минхо, — «Джисон младше меня и совсем неопытный, мне и начинать».       — Хани, ты мне очень нравишься, давай встречаться, — предложил альфа сразу, чтобы опять не ходить кругами и мучиться странными подозрениями.       — Я, — неуверенно ответил омега, — сначала хочу тебе кое-что рассказать и попросить. Ты мне тоже очень нравишься, но мне возможно понадобится больше времени, чтобы перейти на следующий уровень. Надеюсь, ты сам всё поймёшь.       Минхо немного испугался — его слабое сердце вряд ли выдержит ещё больше тайн.       — Хорошо, — выдавил он.       Джисон неуверенно посмотрел на альфу и решился — его будущему парню стоило знать всю правду, как бы сильно Хану не хотелось не раскрывать свой травмирующий опыт в прошлом.       В группе омег, с которыми Джисона отправили стажироваться в агентстве, ни с кем подружиться не удавалось. Хан по природе своей был немного не как все омеги и тусил всегда только с альфами. Омеги из группы завидовали, зачастую просили познакомить, при этом презрительно морщились, сначала считая его распущенным, а потом ущербным, узнав, что он только дружит. К тому же его без конца дразнили за запах — совсем не сладкий, едва уловимый, очень необычный и для омег, и для альф.       Ну и главное, с чем неприятным он столкнулся в агентстве — это домогательства. Когда он только устроился в агентство, его не пугали слухи о том, что пробиваться надо через постель, ведь кому он нужен со своей средненькой внешностью и запахом, который практически не уловим и без всякой сладости. Да и внешне всё казалось приличным, ведь к богатеньким омежкам, которые хотели петь, никто не приближался, не трогали и чьих-то высокопоставленных любовников, а таких здесь было большинство. К тому же, Джисон был умным и хитрым. Его образ был частично навеян страхом этих домогательств — он был совсем простым, скромно одевался в толстовки и не красился, его взяли только из-за красивых песен и музыки, которые он сочинял. Первое время запах и внешний вид останавливали многих, ну не возбуждающий он, что поделать, и Сони продержался около полугода без проблем, но потом стали появляться странные намёки со стороны разных богатых подонков из компании. Джисон перестал находиться один, тем более ему удалось кое с кем из альф крепко подружиться — Чан и Чанбин тусили всегда рядом, очень сожалея, что не могут взять омегу в свой юнит. Но потом одному противному альфе надоело бегать за недоступным омегой и он поставил ультиматум — или выкидывает из агентства, или Джисон затыкается и ложится под кого попросят. Хан отказался, расстроился, собирался уходить. Несмотря на их крепкую дружбу, когда Джисону поставили ультиматум, ни Чан, ни Чанбин не смогли ничего сделать, ведь у них не было такой власти. Парни расстраивались, обещали держать связь, и в это время ждали Джисона с вещами. Но в здании агентства омегу поймали и зажали, и не только один подонок. Он был в шаге от группового изнасилования, если бы не друзья. Когда Хан долго не возвращался, парни забеспокоились и ворвались в кабинет к мудакам, успевшим раздеть Джисона и практически совершить непоправимое. Его друзья тут же собирались вызвать полицию и устроить разборки, но испуганный Хан, как это часто бывает, не хотел для себя такой огласки. Он был глупым подростком, и в его глупом, но быстро работающем мозге, созрел план шантажировать этих влиятельных в агентстве насильников, но позволить Джисону присоединиться к группе альф, а не омег, ведь больше всего на свете он желал работать с друзьями. Парни согласились на дурацкий план только после долгих уговоров. Они не могли поверить, что для омеги важнее музыка, а не посадить насильников, но смирились. Видеть Джисона в своей группе они давно хотели, но не знали, как реализовать. И те придурки, скрипя зубами, согласились. Правда не то чтобы у них был выбор — родители Чанбина были влиятельными и богатыми, помочь другу их сына остаться в агентстве они не смогли, но вот посадить этих альф могли запросто.       Их сформировавшуюся таким нехорошим способом небольшую группу перевели совсем в другой филиал этого агентства, где никто не знал, что Джисон омега.       Вот только Хан теперь отскакивал от любых прикосновений, иногда у него возникали не выраженные панические атаки, а течки так и не появились. Джисону врачи говорили, что это психотравма, и омега даже ходил на пару сеансов терапии, но всё было безуспешно, вот он и забил, зато маскироваться было значительно проще. На запах орехов никто не обращал внимание — он же такой безвкусный и безликий, если так можно выразиться о запахе, и совсем не сладкий.       Правда, Чан с Чанбином не остановились, они в конце концов через другие руки поймали этих альф насильников за домогательствами к другим и посадили в тюрьму. Теперь про Джисона никто и не вспоминал. Друзья сделали его немного брутальнее — Чабин заставил ходить в качалку, чтобы хоть немного увеличить плечи, которых как будто и не было, чтобы омеги из других филиалов, с которыми они пересекались, его не узнали. Те может и сомневались, да кто им поверит. Ну и смущались они признаваться, что с ними постоянно был альфа, а они и не заметили.       В общем всё у них были отлично, пока Чану не удалось стать популярным, и им не предложили собрать группу. Скрывать Джисона стало немного сложнее. Парни хотели отказаться, но Хан не мог этого допустить. Он заявил, что всё равно свалит из их юнита, если они не создадут группу, ведь разрушать своим полом чьи-то мечты он не собирался. Тем более людям, которые его постоянно выручали.       И всё снова было отлично, никто как всегда ничего не понял.       Джисон был уверен, что он справится с альфами, прикосновения его больше не пугали (ну ладно, немного были неприятны), а ещё он всегда отлично дружил с альфами и никогда не влюблялся. Но вот только сразу неожиданно вспыхнули его глупые чувства к Минхо, и запах стал слаще, если хорошенько принюхаться. Периодически от близких контактов с этим альфой стали появляться странные будоражащие ощущения внутри живота. Даже его боязнь прикосновений и прочие достающие признаки повышенной тревожности рядом с Минхо совершенно пропадали. И тот никогда не отталкивал. Скрывать секрет становилось всё труднее, другие участники группы практически не ощущали его запах, о чём, стесняясь, несколько раз говорили, но вот с Минхо и его носом такое не работало. Чан очень переживал и постоянно предупреждал об опасности, но Джисон не мог совершенно ничего поделать со своим притяжением. Группа, как назло, активно набирала популярность, а скрывать чувства и свою природу становилось только сложнее. Не только нос Минхо мешал маскироваться — Хан со своей безграничной ревностью сам всё портил. Минхо хоть и близко с ним дружил, но был свободным, ну как тут удержаться и не пометить запахом перед плотоядными взглядами ведущего-омеги или какого-нибудь другого полуголого омеги из их агентства. Вот Джисон и спалился достаточно быстро. Другим может это и не бросалось в глаза, потому что запах был не особо выразительный, но не для чувствительного носа Минхо. Да и что скрывать, альфа настолько пропах омегой, что иногда Хан сам не мог различить запах альфы.       Конечно, Джисону было немного страшно заводить отношения в группе и иметь первые отношения в принципе. Но природа и инстинкты брали верх. Он поздно спохватился, когда понял, что влюбился, и не мог ничего с собой поделать, тем более Минхо сам к нему всегда очень нежно относился. Джисон был маленьким и глупым, всё, что он придумал, это показывать дорамы и смотреть на реакцию. Сначала они были с альфами-геями, чтобы посмотреть насколько Минхо принимает такие отношения. Да и эти их странные близкие отношения с Хёнджином, который точно гей, настораживали. Может у Джисона совсем нет шансов — Минхо же с омегами не встречался. Это сбивало с толку, но тот особо на дорамы не реагировал, геи так геи. Да ещё и решил, что сам Джисон такой. Всё зашло в тупик. Тогда Хан решился показать про врунишек, затесавшихся в неподходящий по полу коллектив, но и на это Минхо реагировал спокойно, без осуждения. Неоднозначные реакции немного расстраивали, потому что не давали ответов. И в своих попытках что-то узнать Джисон совсем потерял голову и осторожность. Открыто говорить было страшно, ведь он же мог подвести всю группу и Чана.       Но Минхо его принял, помогал сохранить секрет и не возражал становиться всё ближе и ближе. И первая течка, когда не ждали, скорее всего из-за глупой влюблённости, как сказал врач, Джисон наконец-то созрел и преодолел свою травму. Стало ещё непонятнее, ведь Минхо согласился провести её вместе, но ничего не произошло. Джисон позорно бегал, хотя и понимал, что им надо поговорить, но боялся услышать отказ. Может Минхо вообще это всё не надо, а Хан так некрасиво домогается, да ещё и нормальных омег отпугивает у бедного альфы. Он же видел, как больно Минхо было быть с ним в течку, но опять не смог отказаться от такой малости. Джисон смущался и не знал, что дальше делать — он провел течку с альфой, тот видел его обнажённым и прикасался, пусть даже невинно. Вспоминать это было невероятно неловко. Ох, Минхо даже купил ему… Чёрт, он и подумать-то, не покраснев, не может. Сони был очень благодарен альфе, что они не зашли дальше — теперь, когда его разум был чистым, он с ужасом понимал, что предлагал себя альфе, не убедившись, нравится ли ему. Это Джисону Минхо давно нравился. Он даже к Чану бегал и плакал, что умудрился влюбиться в коллегу по группе, хотя раньше божился друзьям, что такого никогда не будет. С альфами прикольно дружить, но встречаться увольте. Он всё ещё прекрасно помнил похотливые руки на себе, крепко удерживающие и стягивающие одежду. Как хотелось потом содрать с себя кожу, чтобы никогда не помнить. Терапия конечно работала, иначе он бы никогда не ужился с альфами в группе. Он нормально относился к прикосновениям, но когда сам их инициировал, ему нравились объятия Минхо, но он боялся большего, если бы не течка, отбивающая мозги.       Закончив рассказывать и делиться чувствами, Джисон неуверенно посмотрел на Минхо.       — Ох, Хани, — только и смог произнести альфа, пытаясь переварить услышанное. Он был глубоко шокирован. Минхо же надеялся, что все тайны остались позади, а тут такое.       Неожиданные для обоих появившиеся слёзы омеги напугали Минхо.       — Хани, подожди, не плачь, я немного растерялся и пытаюсь подобрать слова. Всё в порядке, правда. Что случилось? Я сделал что-то не так?       — Нет, я не знаю, ты же, ну, я же тебе, в смысле нравлюсь? Или ты помогал мне только как другу?       — Что? Джисон, я думал, что буду геем ради тебя. Ты мне очень нравишься, не переживай.       — И ты хочешь меня?       — Конечно, никого так не хотел. Боялся не удержаться и поставить тебе метку, ведь ты так возбуждающе пах, — не покривил душой Минхо. — Для меня самого испытывать такое сильное желание было в новинку, потому я и не хотел наделать глупостей, да и поухаживать за тобой думал. Мы же слишком быстро как-то оказались в кровати.       — Быстро? — немного успокоился Джисон и хихикнул. — Два года почти прошло пока ты заморачивался со своим несуществующим гейством и подозревал во мне омегу.       — Ты подавал смешанные сигналы, — возмутился альфа.       — Но я надеюсь, ты понимаешь, почему я не мог рассказать? — опустив голову, пробормотал Джисон. — Я переживал, что Чан и…       — Я знаю, Хани, что ты хотел защитить группу и друзей. Я понимаю, не беспокойся, но всё равно рад, что ты признался.       — Так ты не против подождать?       — Я люблю тебя давно и независимо от пола, конечно, я готов ждать.       — Я тоже очень тебя люблю, — пробормотал Джисон и потянулся к альфе.       Сладкие поцелуи долго не заканчивались. Минхо немного бесил излишней осторожностью, а омега с удивлением отмечал, что совсем не боится и испытывает желание практически как в течку.       — Может и не придётся долго ждать, — пробормотал он себе под нос.