Гиперосмия

      — У меня, типа, был альфа, — выдал Ликси ошарашенному Хвану после напряжённого молчания и разглядывания своих кроссовок, видимо осознав, что никто ему помогать начать разговор не будет. Хёнджин вообще делал вид, что не замечает парня в комнате, залипал в телефон и строчил Минхо гневные сообщения и обещания жестоко покарать за дурацкое сводничество и самоуправство.       — Что? — Хван настолько офигел, что, отбросив телефон, резко сел на кровати и сразу заволновался. — Он тебе что-то сделал?       — Нет, то есть, не совсем. В школе за мной увивался один альфа. Он был очень красивым и самоуверенным, открытым геем. Но почему-то выбрал сомневающегося меня. Это мне льстило, хоть я и не был уверен, что по альфам. Он очень красиво ухаживал и вешал мне лапшу на уши про свою любовь. Все вокруг говорили, как он любит, и как я разбиваю его сердце, жалели его. А я не собирался ничего разбивать, а просто разбирался в себе. Мне же было всего шестнадцать, но в итоге, я не удержался и захотел попробовать. Воображал себе большую любовь.       Хёнджин несколько успокоился, разочарованно хмыкнул и спросил насмешливо.       — И что? Ты понял, что не гей, и разбил бедняге сердце?       — Нет. Я влюбился, почти лёг под него и узнал, что у него странный кинк на натуралов и девственников, — грустно пробормотал Ликси.       Хван в очередной раз откровенно охренел.       — В каком смысле?       — В общем, пока я морально настраивался встречаться с альфой, узнал, что оказывается, я не один такой неопределившийся натурал, которого этот обманщик активно окучивал. У него был кинк на совращение представителей своего пола — чем сложнее, тем прикольнее. Я думал, может его обидел кто, вот он и мстит, искал причины простить, но он только посмеялся над моей наивностью и сказал, что ему это просто нравится. Со мной он долго мучился и только сильнее заводился от этого. Трахать испуганных альф, их сомнения и метания — всё это возбуждало его. Мне ещё повезло, ведь я ничего не успел сделать и поломать в своей жизни. Обычно он любил постарше, из семьи уводить, например, или кобелей, скачущих по омегам, приручать. С семьёй ссорить парней, чтобы они выбирали его такого классного и бросали всё остальное. Вряд ли он из натуралов смог сделать геев, но, видимо, имел намётанный глаз на латентных или скрытых, искал неуверенных в себе, типа меня, и коллекционировал их, открывал глаза им на тягу к собственному полу, а потом бросал.       Хёнджин растерянно смотрел на Феликса и не знал, что сказать.       — Ты думал, я такой же?       — Нет, но… Многое повторялось — все вокруг говорили про твою влюблённость в меня, слухи о наших отношениях. Я испугался снова поверить альфе, вот и оттолкнул. Мне до сих пор больно. Я же решил, что альфы распущенные и только врут, что крепкие отношения можно построить только с омегой. Тот альфа мне так и сказал при расставании— типа, два альфы могут вместе только потрахаться без будущего, поэтому ему даже не жалко нас, дураков. Я старался скрывать свой интерес к однополым отношениям. Ты мне очень понравился, но на тебя вечно вешались другие. Я омегу завёл, думал, заревнуешь, проверю слухи про твою любовь ко мне, но ты не реагировал. Я отважился и прямо тебя спросил, а ты сказал, что встречаться не хочешь. Вот я и захотел привлечь внимание. Но совсем ничего не помогает, ты странно себя ведёшь — то бегаешь, то дразнишься, но не стремишься как-то соблазнить. Я запутался.       — А эта твоя откровенная одежда?       Ликси весь покраснел.       — Минхо как-то брякнул, что ты хочешь только открытых геев, и я хотел показать, что готов даже на это, если ты выберешь меня.       — Хочешь, чтобы я заверил тебя, что не такой и не играю с тобой?       — Не знаю, чего хочу, — грустно пробормотал Феликс, опустив голову.       — И я тоже, Ликси. Отношения — это всегда трудно. И меня тоже обманывали. Я теперь понимаю, что это нормально натыкаться на мудаков периодически. Но…       Ликси посмотрел с надеждой на Хвана.       — Возможно, нам обоим следует оставить прошлое в прошлом, — проговорил Хёнджин, тоже немного сомневаясь. — У меня самого вагон и тележка этих страхов, поэтому я и оттолкнул тебя.       Они помолчали. Феликс не выглядел ободрённым или утешенным, скорее расстроенным, но согласно кивнул. Ему стало легче хотя бы от того, что он поделился.       Хёнджин тоже особо не понял, что им делать — вроде как появилась надежда, ведь он нравился Ликси, и тот готов к открытым отношениям, но Хван боялся снова начинать встречаться с кем-то неопытным и неопределившимся до конца. Вдруг это снова какая-то игра.       — Но, мы типа попробуем встречаться? — неуверенно посмотрел на него Феликс. — Не зря же я столько срамной одежды купил, надо куда-то в ней ходить. Может на свидания?       — Да блядь, нет, ни за что, только дома при мне будешь ЭТО надевать, может и пригодится в спальне чуть позже.       — А почему не сейчас? Разве мы не будем встречаться? Минхо презики зря оставил?       — Ты… Феликс, ты такой странный!       — Я наконец-то альфу нашёл, чтобы реализовать фантазии!       — Я не твой эксперимент! Вот поэтому я и не хотел никаких отношений с новичками!       — Мне пойти накопить опыта? — заорал Феликс. — Я-то могу, это ты не признаёшь, что о таком как я любой мечтает!!!       — Опять ты про эту мечту гея! Никому не нравятся неопытные неопределившиеся натуралы!       — Я давно определился! Просто боялся, что ты такой же придурок, как бывший, и не хочешь серьёзных отношений. На тебе же постоянно всякие педики виснут, — не удержался Феликс. — И это только тебе, придурку, миниатюрные чистые душой и телом красавчики не нравятся! Откровенные наряды и десерты тоже не нравятся! Я готов быть даже открытым геем, а тебя всё равно это не устраивает. Что тебе вообще надо? Ничего не понимаю.       — Не знаю, — растерянно пробормотал Хёнджин. И правда, чего это он пристал к Ликси со своей неуверенностью и негативным опытом? Это же его комплексы. Минхо прав, пора всё забыть. Феликс совсем не такой, как бывший. Кажется, это Хёнджин не может принять себя таким, какой он есть, а не Феликс.       — Прости меня, Ликси. Я очень хочу с тобой встречаться, давай попробуем, — решился альфа. Если всё время бояться боли, то и шанса на любовь не будет.       Феликс неуверенно на него посмотрел, всё ещё немного разозлённый. И так трудно решиться признаться и снова довериться альфе. А тут ещё сам альфа с кучей сомнений, хоть и типа «опытный».       — Ладно, но ты перед всеми признаешь, что был неправ, и я мечта любого гея! И что тебе со мной охрененно повезло, и что даже жениться в будущем готов, и что сексу научишь, и…       — Да блядь, Феликс!