Разрушенный мир

      Медленно и со скрипом состав отходил от перрона, словно раздумывая, а стоит ли покидать этот город. Но все сидящие по вагонам беженцы, спроси их, ответили бы, что стоило. Точно также считали сотни тех, кто еще стоял на вокзале, ожидая своей очереди. Одни ожидали регистрации и распределения, другие уже прошли все необходимые процедуры и теперь только вслушивались, а не выкрикнет ли распределяющий по вагонам их фамилию.       Фрэнк устал. Он только что посадил сформированную партию беженцев и теперь мечтал о сне. Часы показывали половину первого ночи. У него оставалось пять часов, которые можно было потратить на отдых, чтобы утром снова заняться бесконечной вереницей людей, желающих покинуть это место. Мужчина посмотрел вслед поезду, но тот уже скрылся в темноте. Он закрыл папку с документами и начал двигаться к выходу с перрона. Даже в столь поздний час вокзал был забит людьми. Фрэнк знал, что до завтрашнего утра эшелонов не будет, но люди предпочитали не уходить отсюда. Наверно, думали, что если сидеть прямо тут на холодном каменном полу, спасение придет быстрее.       Проходя мимо стойки регистрации, он невольно посочувствовал своему сослуживцу, которого сейчас обступила толпа и кричала на все лады, настаивая, чтобы именно их внесли первыми в список. Парень у стойки был молодой, звали его Генри, работал у них в компании только третий месяц. Навести порядок ему пока не удавалось. Народ галдел, превращая строгую формальную процедуру в балаган. Фрэнк, нахмурив брови, как ледокол прошел сквозь толпу.       — Мистер Стивенсон, почему здесь так шумно? — спроси он громко, обращаясь к служащему, но так, чтобы все слышали. Паренек поднял на него испуганнее глаза.       — Происходит регистрация лиц, желающих выехать отсюда, сэр.       — Наведите дисциплину, — это было сказано служащему, но Фрэнк уже разворачивался лицом к толпе, чтобы продолжить — Господа! Если шум продолжиться и дальше, компания посчитает, что регистрация была сорвана, и процедура будет приостановлена до утра. Выбирайте сами, или вы наводите тишину и порядок, организуете очередь, или мы до утра прекращаем этот балаган и идем спать.       Народ разом замолк, кто-то начал прикрикивать на своих чересчур шумных соседей, кто-то расставлять людей в очередь, но минимальный порядок был наведен.       — Спасибо, сэр, — тихо шепнул ему Генри.       Фрэнк кивнул и отошел в сторону. Он решил понаблюдать, вдруг толпа не угомониться и его вмешательство еще понадобиться. Но работенка эта еще та. Фрэнк ненавидел, когда его в начале карьеры ставили регистратором. Бесчисленная очередь измученных голодных людей, готовых душу продать ради того, чтобы выжить и покинуть территорию огня. По сути, они ее и продавали. Каждый по-разному и на разный срок. Их компания организовывала эвакуацию из таких вот полуразрушенных городов, предоставляла им временный кров и питание, взамен беженцы должны были отработать те средства, что потратила на них компания. Как правило, для девяноста процентов это были заводы и фабрики по производству оружия и обеспечения нужд фронта. Получался замкнутый круг — люди бегут от войны, чтобы создавать вещи для войны, чтобы снова были те, кому нужно бежать. Поэтому компания богатела год от года. Войны на континенте не прекращались. Состояние постоянной напряженности было обычным для этого мира. И Фрэнку хотелось бы думать, что в целом они делают хорошее дело, но глядя в конце месяца на безумные цифры доходов, он не мог в это поверить.       Теперь уже Стивенсон и сам неплохо справлялся. На особо нетерпеливых он прикрикивал, к другим, еще сохранившим приличный вид и гордую осанку, обращался уважительно. Это тоже правильно. Это сейчас они бегут из родного города, охваченного огнем, а завтра это могут быть начальники больших производств, возможно, даже в рамках самой компании. Фрэнк уже хотел уйти, как случайно его взгляд скользнул по подошедшей к стойке женщине. Он видел ее со спины, но что-то неуловимо знакомое было в ее позе, в ее каштановых волосах, легко спадавщих ей на плечи, в том, как она в раздражении всплеснула руками. И это заставило его остановиться. Все еще в сомнениях, мужчина рассматривал потенциальную беженку. Но вот, женщина не на шутку разошлась и принялась скандалить. Фрэнк так понял, что Генри отказывает ей в регистрации. Впрочем, это было типичное дело. Нет документов, подтверждающих личность, или явно болезненное состояние. Компании нужны были только люди, способные потом работать. Это была горькая правда их реальности.       Между тем очередь начала возмущаться. Какой-то мужчина необъятных размеров схватил ее за плечи и хотел отпихнуть в сторону, как на весь вокзал раздался крик:       — Не смей меня трогать!       Многократно отраженное эхо повторило громкий звук, и Фрэнк, усмехнувшись, поспешил вперед. Теперь он не сомневался. Только одна женщина на его памяти умела так кричать. Только одна из них пела в опере. Он подошел к ней, даже не стараясь спрятать улыбку. Ее волосы разметались, взгляд метал молнии, прелестные щеки раскраснелись от волнения. Она была все также прекрасна, как в последнюю их встречу. Впрочем, этого не стоило вспоминать, тогда она ему объявила, что уходит к другому.       — Маргарет, своим звонким голосом ты перебудила всех голубей под крышей! Женщина подняла на него взгляд и боевой вид разом исчез.       — Фрэнки? Ты здесь? Но как… — залепетала она, несколько растерянно оглядываясь. Но она быстро взяла себя в руки. — Ты представляешь, он не хочет нас регистрировать!       — Генри, в чем проблема мисс Хешфорд? Паренек растерянно глядел в свои записи.       — Ни в чем, сэр. Мисс Хешфорд я занес в списки.       — Тогда в чем дело? Генри засмущался еще больше. Он судорожно глотнул, явно колеблясь.       — Проблема в нем, сэр.       Только сейчас Фрэнк заметил переминающегося с ноги на ногу паренька. Ему на вид было не больше шестнадцати. В потертом черном костюме со стриженными черными волосами он был похож на типичного школьника. Парень стоял, рассматривая носки своих ботинок.       — Мисс Хешфорд настаивает, чтобы я зарегистрировал молодого человека под именем Теодор Мидлтон, но у него из всех документов только один студенческий билет. Это ведь никак не может быть удостоверением личности… и списки уже составлены. Я не могу зарегистрировать его, сэр!       Последнее Генри сказал с вызовом, словно собираясь сражаться за свою точку зрения до последнего. До Фрэнка медленно доходило услышанное. Пару долгих секунд ему потребовалось, чтобы переварить услышанное. Мидлтон, вот как… Он перевел взгляд на Маргарет. Вся ее фигура выражала отчаяние напополам с раскаянием. Женщина схватила его за руку и зашептала так, чтобы кроме него никто не услышал:       — Пожалуйста, Фрэнки, помоги ему. Я тебе все объясню. У него никого не осталось. Родные погибли прямо у него на глазах. Он сын моей подруги, я не могу его тут бросить. Ты же знаешь, через неделю от этого города ничего не останется. Умоляю, Фрэнки, в память о том, что мы когда-то любили друг друга, спаси мальчику жизнь.       Фрэнк вздохнул, словно выходя из ступора. Только одна мысль билась у него в голове: ну почему он всегда оказывается в щекотливых ситуациях именно из-за женщин? Только эти бестии умудрялись так им манипулировать, чтобы всегда быть в выигрышной ситуации.       — Ты все правильно сделал, Генри. Стивенсон посмотрел на него, явно не ожидая такой реакции.       — Но, сэр… Это ведь Мидлтон…       — Правила для того, чтобы их соблюдали все. Ни для кого нет исключений, даже для таких фамилий. Если с регистрацией мисс Хешфорд закончено, я забираю этих двоих. Продолжай процедуру и спасибо за хорошую работу.       Парень в шоке смотрел, как Фрэнк подхватывает чемодан и протягивает руку Маргарет. Та только успела махнуть мальчишке, чтобы тот следовал за ними. Быстрым шагом они покинули вокзал. Фрэнк скрипел зубами, мысленно подсчитывая, сколько литров кофе он выпьет завтра, чтобы не заснуть над бумагами и не напортачить во время загрузки вагонов.