Разрушенный мир

      На удивление Фрэнка его неожиданно объявившегося «племянника» служащие компании приняли весьма радушно. И тут сказалась не только грозная фамилия Мидлтонов, но и обаяние самого паренька. В конторе Тео был сама любезность и трудолюбие. Он старался помочь всем, кому мог. Однако преимущественно Тео просиживал время в кабинете рядом с Фрэнком, помогая ему разбирать бумаги, печатать стандартные договора, он бегал с документами за подписью к Старику и Сержио. Мидлтон все видел и не мог не оценить его старания. За несколько дней он сумел завоевать сердца всех, с кем успел познакомиться за столь короткое время. Фрэнк поймал себя на мысли, что ему нравится рассказывать Теодору про компанию и его работу, знакомить с новыми людьми, видеть, как те с одобрением и восхищением смотрят на молодого члена семьи Мидлтонов. Иногда в перерывы к ним в кабинет забегал Сержио, но почему-то по большей части молчал, лишь смотрел, как они вдвоем работают, потом уходил, не прощаясь, со странной улыбкой на губах и отчего-то качая головой. Фрэнк все это подмечал, но решительно не понимал поведение друга. Впрочем, в качестве головной боли ему хватало Тео. Но мальчишка в плане работы не вызывал особого беспокойства, быстро схватывая все на лету. И еще он проявлял недюжинную солидарность. Обычно рабочий день Фрэнка начинался часов в шесть-семь утра и заканчивался не раньше полуночи, заставляя его до последнего находится в здании вокзала. И Тео старался всегда быть с ним до самого конца. Помогал чем мог, то раскладывал договора согласно списку беженцев, то носил за ним кипы бумаг, то просто варил кофе.       В очередной выматывающий вечер Фрэнк просто валился с ног от усталости. Он только что составил регистрационный лист, а Старик его подписал, и у него был в запасе примерно пол часа свободного времени, прежде чем необходимо будет отправляться на вокзал. Тео был тут же и искоса поглядывал на Фрэнка, устало развалившегося на стуле.       — Кофе? — задал он вопрос. Еле видимый кивок головой был для него ответом.       Парень на минуту исчез из кабинета, а после явился с подносом, где дымился горячий ароматный кофе и лежали странного вида булочки на тарелке. Фрэнк несколько секунд вглядывался в них, словно не веря своим глазам.       — Что это?       — Булочки и кофе, — ответил Тео, — я подумал, что тебе вредно питаться только одним кофе, так силы не появятся. Тебе стоит лучше есть.       Фрэнк улыбнулся, тронутый таким бесхитростным проявлением заботы. Кофе действительно оказался вкусным, а булочки вполне съедобными, несмотря на странный внешний вид.       — Фрэнк, зачем ты себя так мучаешь, поддерживая такой бешеный ритм работы? Ты ведь так долго не вытерпишь.       Тео говорил тихо, уставившись в какую-то бумажку на столе. Фрэнк вздохнул, отчасти признавая его правоту, но знал, что по-другому не может.       — В Искандере чересчур мало работников компании. Когда мы сюда отправлялись, то даже представить себе не могли, что будет столько беженцев. А они здесь отовсюду, Тео. Весь район стягивается сюда, надеясь покинуть город, да ты и сам видел их дела и прекрасно представляешь себе. И ничего, если я пробуду здесь на один час больше, ведь это означает, что лишний десяток человек сможет покинуть этот город.       — Ты все-таки любишь свою работу.       — Нет, я ее ненавижу. Никогда не хотел работать в компании. Если бы не семья, ноги бы моей здесь не было.       Тео лишь усмехнулся и прошел за спину его кресла. Фрэнк немного напрягся от неожиданности, когда сильные руки легли ему на плечи и надавили, призывая расслабиться. Он подчинился и почувствовал, как холодные пальцы касаются его шеи, осторожно разминая напряженные мышцы, как скользнули чуть ниже, пролезая под пиджак, и также настойчиво принялись прогонять усталость. Мужчина полностью развалился в кресле, чувствуя себя как большой домашний кот, таким же расслабленным и довольным. Когда Тео отстранился, он невольно вздохнул от огорчения. Он открыл глаза и встретился с насмешливым взглядом темных глаз.       — Пора, красавица, проснись, — протянул он, ехидно улыбаясь, — через пять минут начинается твоя посадка.       — Вот черт! Что ж ты раньше не сказал, маленький дьявол! Он вскочил с кресла, поспешно приводя себя в порядок, приглаживая разлохмаченные волосы.       — Ты выглядел таким милым, тебе было так приятно, как я мог прервать такое удовольствие? — он откровенно смеялся над ним.       Фрэнк схватил со стола документы, бросил злой взгляд в сторону смеющейся фигуры и сквозь зубы прошептал:       — Погоди еще, ты у меня попляшешь! Но вызвал только новый взрыв хохота уже у себя за спиной. Выйдя за дверь, остановился пораженный, отметив, что от чего-то улыбается сам.       Через два часа ушел последний ночной поезд, и они вдвоем неспешно плелись в сторону дома. Мидлтон устал, но был рад тому, как прошел сегодняшний день. Он многое успел, и идти вдвоем, просто вдыхая холодный ночной воздух и любуясь на высокое звездное небо, было невообразимо приятно. Он кинул взгляд на своего путника и отметил, как тот зябко ежится.       — Замерз? — спросил он. — Может, стоит тебе купить пальто потеплее?       Тео отрицательно покачал головой. Фрэнк подумал, что он опять заведет свою песнь про то, что ему нечем отдавать будет долг, но услышал совершенно другое.        — Не в этом дело, — тихо проговорил Теодор, — меня иногда трясет так изнутри, когда я иду по улицам Искандара. Внутрениий голос кричит, что нужно бежать отсюда, из этого города. Мне непреодолимо хочется поддаться панике и, бросив все, мчаться в сторону ближайших городских ворот. Надо уезжать отсюда, Фрэнк!       На последних словах мальчишка остановился, схватил его за руку и с мольбой уставился в глаза. Фрэнк вздохнул, сам подобных чувств он не испытывал, но видя, как мучается парень, вполне ему верил. Он привлек его к себе, обнимая и аккуратно поглаживая по спине, стараясь поделиться своим спокойствием и уверенностью.       — Осталось совсем немного, Тео. Я видел приказ в кабинете Старика, осталось четыре дня и мы покинем Искандер навсегда. Это совсем немного по сравнению с тем, сколько ты здесь прожил. Так что, если тебе есть с кем проститься в этом городе, то не стоит откладывать. Через четыре дня мы уедем в столицу. Думаю, уже завтра Старик объявит всем об этом.       Тео лишь судорожно вздохнул, прижимаясь еще сильнее к мужчине. Фрэнк подумал, что никогда ему еще не хотелось держать кого-то так долго и так осторожно в своих объятиях. Он такой юный и неопытный, еще совсем мальчишка, но такой уже сильный и так много уже перенес. Фрэнк восхищался его спокойствием и мужеством, и не знал, смог бы сам так себя везти на его месте. И в то же время он хрупкий и ранимый, как редкий цветок. И такой же красивый и дурманящий. От таких мыслей голова совсем пошла кругом, и он поспешил отстранить Тео от себя и, пробормотав, что им пора домой, пошел в сторону дома.       До дома добрались в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Ужинать не хотелось, потому Фрэнк сразу скрылся в ванной, надеясь, что когда он выберется оттуда, Тео уже уснет. Он долго стоял под душем, чувствуя как теплые капли воды бьют его по плечам и стекают потоками вниз по его телу, словно его ласкают теплые руки. Мужчина покачал головой, совсем не те мысли лезут ему в голову. Видимо, у него слишком давно никого не было, вот и перегреваются клеммы. Ничего, осталось четыре дня, и он окажется в столице, где нехватки в подобного рода утехах никогда не было. Да и руки окажутся опять свободными, он снова останется один, а Тео пристроит в какой-нибудь колледж. Один… мысль кольнула, заставив от чего-то болезненно скривиться. Может, ему пора уже остепениться? Двадцать восемь лет уже вполне подходящий возраст, чтобы если не жениться, но завести постоянную связь. В его жизни было много романов, и с женщинами, и с мужчинами. Но никогда дело не доходило до совместного проживания и планов на всю оставшуюся жизнь. Выходит, настал его черед закончить холостяцкий образ жизни. Завести милую женушку и не думать о всяких молоденьких мальчиках. Фрэнк скрипнул зубами, да что же с ним такое твориться! Ведь никогда его не привлекали дети, и юные мордашки тоже не соблазняли, а сейчас… Да, Тео трудно назвать ребенком, но между ними разница в десять лет, для него он действительно слишком юн.       Настроение от таких мыслей окончательно пропало. Фрэнк неспеша вытерся и завернулся в банный халат. За дверью было тихо, и он рассчитывал, не пересекаясь с Тео, спокойно лечь спать. Но судьба явно его не желала его слушать. Парень сидел на кухне за столом и неспеша пил чай.       — Чего не спишь? — глупый вопрос, но ничего толковее в голову не пришло. В ответ Тео лишь пожал плечами и взглядом указал на кружку с горячей жидкостью.       — Будешь со мной? Еще немного осталось хлеба. Фрэнк на мгновение задумался, а не принять ли приглашение, после душа и правда желудок упрямо бормотал что-то свое. Согласившись, он прошел на кухню. Тео тут же вскочил со своего места и предложил:       — Давай я тебе сделаю.       — Не надо, я сам.       Они столкнулись у шкафчика с посудой, одновременно хватаясь за одну и ту же кружку, с которой всегда пил Фрэнк. Их пальцы соприкоснулись, по коже как будто пробежала молния, и оба отдернули руки, боясь продлить этот контакт. Чашка опасно зашаталась, но удержалась на полке. Фрэнк, наконец, выдохнул воздух, подумав, что все обошлось. Однако посмотрев на Тео, увидел его чересчур близко. Мальчишка прижался к нему, вдавливая в столешницу, поднял руку и ласково провел пальцами по лицу мужчины, отчего у того перехватило дыхание, а сердце забилось в бешеном ритме. Проворные пальцы уже забрались в волосы, нежно лаская кожу головы, сводя с ума от нахлынувших ощущений, медленно потянули вниз, заставляя немного склонить голову вниз навстречу теплым губам. И лишь когда его губы коснулись мягких и таких желанных чужих губ, Фрэнк понял, что творит. Еще секунду он позволил страстно себя целовать, а потом с силой оттолкнул Тео, заставляя его отойти от себя. Он дышал как загнанный зверь, впрочем, именно им он себя и чувствовал.       — Что ты творишь? — вопрос прозвучал резко и зло.       Ему показалось, или во взгляде мальчишки мелькнули боль и разочарование? Нет, этот мелкий дьявол улыбался и выглядел весьма непринужденно. Опять равнодушно пожал плечами, будто показывая, что ничего не усматривает такого в том, что только что произошло.       — Мне показалось, что ты чересчур напряжен. Нужно было как-то разрядить обстановку. Прости, я не думал, что ты так остро отреагируешь, и тебе будет неприятно.       Фрэнк пораженно молчал. Неприятно? Свою реакцию он точно так бы не охарактеризовал.       Тео между тем криво усмехнулся и добавил:       — Это всего лишь поцелуй, не стоит из-за него так нервничать или переживать. Ладно, я спать.       Он прошел мимо Фрэнка, стараясь его не задеть. Тот так и остался стоять посреди кухни, с трудом ворочая мысли в своей голове. Что нес этот мальчишка? Ему неприятно? Да ему в последний дни голову сносит при одном только его виде. Всего лишь поцелуй? Одна его часть кричала, что как можно так легкомысленно относиться к тому, что сейчас произошло? Другая, рациональная, твердила, что это должна была быть его фраза. Он старше, он несет всю ответственность за то, что между ними происходит. А происходить не должно ничего. НИЧЕГО!