Неустойчивые игры. Две ступени.

      – Мне приснилось или мы вчера трахнулись? – было первым вопросом Семёна, когда он, забыв про хромоту, ворвался в школу вместе со звонком и наткнулся на блондинистую голову Окуста.       Закончился третий урок, ученики бешеной лавиной хлынули в коридоры, сметая всё на своём пути. Семён, ненароком оказавшийся на встречном движении, вжался в стену, пропуская мимо первый вал.       – Приснилось, – расслабленно улыбаясь, ответил Антон, и прижался к Кружанскому, ограждая его своим телом от несущегося потока. Когда же волна наконец-то схлынула, и коридор опустел, Окуст нехотя отлип от Семёна и, скользнув интимно, будто невзначай, рукой по его животу, пошёл на занятия.       – Трахнулись, значит, – убито выдохнул Семён и побрёл в аудиторию.       Диман с непроницаемым видом сидел за его столом, как и все последние дни. Он молча опустился рядом, и Луганов шлёпнул перед ним розовый конвертик с сердечками.       – Это что? – обалдел от такого подката Кружанский.       – Пиздюшка из восьмого класса просила передать. Я пытался ей объяснить, что ты пидор. Не поверила.       – Я не пид… бля, Диман… я вчера тааак ступииил… – до Семёна начало медленно доходить то, что произошло вчера, и то, что произошло вчера после этого.       – Да знаю я. Про Окса. Гандон он и есть гандон. Забей.       – Откуда ты знаешь? – упавшим голосом спросил Семён.       – Уже вся школа знает.       Он как сидел, так и бухнулся лбом в стол, тут же взвыв от очередного приступа боли. На столешнице расплылась кровавая лужица.       – У тебя рана открылась, – скосился на него Диман.       – Она у меня и не затягивалась, – пробубнил Семён, не отлипая от стола.       – Так и будешь сидеть весь урок?       – А что мне помешает?       – Контрольное тестирование?       И Семён замычал с новой силой. Больше никаких пьянок в воскресенье. Больше никаких Оксов. Никогда.              На перемене он заглянул в туалет, умыл лицо, залепил рану свежим пластырем. А когда стоял у своего излюбленного писсуара, заметил, что обе надписи над ним зачёркнуты и замулёваны маркером с какой-то особо яростной изощрённостью. Семён решил, что этот почерк ему тоже знаком. Подумав немного, собственной рукой вернул надпись на своё прежнее место.       Кое-как отмучившись предпоследний урок, он выполз из кабинета и потащился в другое крыло на химию. Словил на себе несколько любопытных взглядов, но и только. Он шёл и потел от мысли, если бы кто знал, что под толстовкой на нём дорогущая брендовая футболка, то у них бы появилось больше оснований поверить Окусту. Но пока он не снимет балахон, статус Антона в глазах окружающих будет неизменным – трепло. Никто ему не поверит. Поэтому он продолжал потеть, костеря себя за то, что не додумался надеть балахон на голое тело, и к чёрту сдалась ему эта футболка.       Но всё же было обидно. Особенно учитывая, что сам он ничего даже не запомнил. Хоть заново повторяй. С гудящей головой Семён вошёл в кабинет и прямо на входе столкнулся с предметом своей головной боли. Вчерашний красавчик во всём своём дьявольском великолепии и сегодня был красавчиком, только волосы чуть растрёпаны. Никаких признаков похмелья.       – Ну и гандон же ты, Окс, – цыкнул Семён, проходя мимо.       – Да ладно. Всё же полюбовно было, – руки Антона скользнули по талии Кружанского и притянули к себе.       – А распиздел ты всем нахрена? – Семён раздраженно высвободился из его плена.       – Потому что я трепло? – Окуст засунул руки в карманы, прогнулся в спине и, вскинув подбородок, обнажил зубы в весёлой улыбке.       – Бля, Окс, ну что ты за мудак такой, – досада в голосе Семёна звучала вперемешку со злостью и утомлением.       – Просто ты был слишком хорош, Кружанский. Как можно было молчать об этом?       – Хочешь, чтобы ко мне выстроилась очередь желающих?       – Ну нет, об этом я не подумал. Делиться тобой я ни с кем не хочу.       – Тогда ты опоздал. Потому что ты уже третий такой, – Семён раздраженно обогнул Окуста и пошёл к своему столу.       – Уверен, что в моей футболке ты просто шикааарен, – промурлыкал Антон вслед и послал ему в спину воздушный поцелуй. И, довольно улыбаясь, вышел из кабинета.              Урок химии показался Семёну самым адским из всех уроков, которые с ним случались за все одиннадцать лет. Чувство было такое, что опыты проводит не он, а над ним. Запахи всей таблицы Менделеева проникали в него отравой, желудок совершал такие кульбиты, что он закатывал глаза и подбирался, готовый броситься к первой раковине. Диман сидел рядом и мужественно выполнял всю работу за двоих, но сочувствовать не спешил. Келлер сидел за столом невдалеке от них и кидал на зелёное лицо Кружанского оценивающие взгляды. От чего Семён зеленел ещё больше. Когда же прозвенел долгожданный звонок, он смахнул в сумку все свои манатки и рванул к выходу.       Свежий воздух спасительной волной хлынул в лёгкие. Он, больше не спеша, делал глубокие вдохи, стоя на крыльце. Как следует отдышавшись, сошел со ступеней школы с одной многозадачной целью: прийти домой, сдёрнуть с себя футболку Окуста и завалиться спать.       Он прошёл мимо дружков Антона, скучковавшихся возле крыльца. Те о чем-то трепались и гоготали, ожидая появления своего «мистера Оксфорда». При виде их Семёну стало любопытно, за какие таланты их приняли в подобное заведение. Потому что эти парни были не просто одарёнными, они были особо одарены сверх меры.       – А это не та блядь, которую Окс выебал? – не тая голоса спросил один из парней, когда Семён обогнал их на десяток шагов.       – Та самая, – громко заявил Семён, поворачиваясь всем телом, и склонился в глубоком реверансе.       Вся троица этих особо одарённых заржала.       Он мог бы сделать вид, что ничего не слышал и уйти. Потому что последний опыт подсказывал ему, что трое против одного – расклад неудачный при любых обстоятельствах. Он бы так и сделал, если бы не увидел свирепую вспышку ультрамарина за их спинами.       Семён, выразительно скривившись, показал средний палец в неопределённом направлении и пошёл дальше.       – ТЫ ОХУЕЛ БЛЯДЬ РЫЖАЯ СЮДА ИДИ!!! – заорали они в один голос и уже было рванули за Кружанским, когда на плечи двоим из них легло по тяжелой руке Артура Келлера.       – Хмх, – Семён продолжил свой путь домой под звуки глухих ударов, матов, стонов и яростного шипения. Вот теперь ему стало значительно лучше. Даже спать расхотелось.       Забыв о головной боли, он направился привычным маршрутом к заброшке, предварительно заглянув в фастфуд. Ему просто необходимо было внести коррективы в свою концептуальную картину.              ДИМАН ДУРАК ♡ АРТУР МУДАК ♡ АНТОН ГАНДОН ♡              С маркером в руках, хот-догом в зубах, измазанный кетчупом и чернилами, облитый взорвавшейся пепси, никогда он ещё не чувствовал себя таким свежим и полным жизни. Прям как заново родился.