Неустойчивые игры. Две ступени.

      19 мая. Шесть дней до окончания школы (пятница).              Окуста хватило на целых пять долгих дней воздержания, потому что уже в пятницу он снова позвонил вечером. И Семён начал опасаться, что если тот сделает это в третий раз, то он начнёт привыкать к его звонкам и рефлексировать в девятнадцать ноль-ноль как по будильнику.       – Кружанский, вот скажи честно, тебе же понравилось! – нагло заявила трубка, опуская приветствия.       – Может, и понравилось, только я ни хрена не помню, – честно признался Семён.       – Повторить хочешь?       – Приезжай, сегодня дома никого, – Семён положил трубку без лишних слов, сверился с часами и стал ждать. Ровно через час в дверь заколотили ногой. И он, удовлетворённо хмыкнув, пошёл впускать в свою скромную жизнь самого «мистера Оксфорда», снизошедшего до визита в его хрущевку.       – Ну и где ты достал это женственное пойло? – с порога пробурчал он, впуская Окуста в обнимку с тремя литровыми бутылками мартини.       – У маман позаимствовал. Документы найти не смог, а без них ничего мужественней газировки мне не продадут. Пришлось брать что есть.       – А права у тебя с собой? – подозрительно прищурился Семён, догадываясь, что услышит в ответ.       – Не, тоже не нашёл, – Антон бесцеремонно скинул свои дорогие туфли и проложил уверенный курс в комнатушку Кружанского.       – Прежде чем мы приступим к пьянству, Окс, хотелось бы уточнить, – потрусил следом за ним хозяин квартиры, – ты всех своих жертв истязаешь в кровавые лоскуты?       – Нет, обычно меня сразу посылают. Но ты, Кружанский, пррросто чума! – с радостной безмятежностью сообщил Антон и с размаху завалился на кровать.       Семён, глубоко задумавшись над своими внезапно открывшимися мазохистскими склонностями, присел рядом на краешек, отвинтил крышку и присосался к горлышку, отпивая добрую четверть содержимого. Окусту его решительный настрой определенно понравился.       – Мы с тобой уже давно знакомы, Кружанский, но я не припомню, чтобы ты был таким отвязным парнем.       – Я им и не был, – Семён наконец отлип от бутылки и передал ее Антону.       – Что изменилось? – Антон перехватил эстафету, припадая к горлышку следом.       – Кил и Демон меня отымели, – просто признался Семён, и тогда Антон, бросив в его сторону долгий взгляд, протянул ему бутылку обратно.       – И что ты об этом думаешь?       – Что мне нравятся девчонки, – отрезал Семён и снова присосался к спиртному. Антон расхохотался.       –Ппффф, Келлер был настолько плох?       – Он был ужасен.       Они напивались под какой-то ужастик, развалившись на кровати. После того, как он рассказал всё Антону, стало как-то легче. Окуст хоть и был тем ещё засранцем, но слушать умел хорошо, и Семён точно знал, что об этом он трепаться не станет. А если бы даже стал, то хуже всё равно от этого бы не было. Всё уже произошло. И говори об этом вслух или молчи, ничего этого факта не изменит.       – Ну и стрёмные же эти ребята, – хрустя миндалем, пробубнил он, глядя в монитор.       – Согласен, даже Келлер посимпатичнее будет, – оторвавшись от бутылки ответил Антон.       – Даже когда бесится?       – Не, когда бесится, он страшнее всех их вместе взятых.       Они синхронно заржали, но от упоминания Артура по его загривку прошёлся холодок. Он взял из рук Антона бутылку и приложился к ней в хорошем глотке. А потом отставил её подальше, на тумбу. Губами, влажными от выпитого, припал к губам Окуста. Антон подмял его под себя, углубляя поцелуй, заскользил рукой по шее, погладил за мочкой.       – Хотелось бы мне знать, побывал ли в этом сладком дерзком ротике чей-нибудь огромный похабный член, – игриво промурлыкал Окуст, разрывая поцелуй и обводя пальцем его полураскрытые влажные губы.       – Побывал, – небрежно обронил Семён.       – Ты им и отсосать уже успел?! – Антон удивился. Задавая вопрос, он рассчитывал подразнить Кружанского, но никак не услышать то, что услышал.       – Успел. Демону, – сквозь зевание выдавил Семён и потянулся. – И вышло довольно хреново, – подытожил он.       – Что так, зубки прорезались?       – Неее, ему, кажется, просто не понравилось, – вынес сам себе вердикт Семён. И Антон тут же ухватился за идею.       – А может, мне понравится?       – Тогда сначала сам мне отсоси.       – Никогда не брал в рот и не буду.       – Вот и отъебись.       – Но задница-то твоя мне не откажет, в отличии от этого дерзкого рта?       – Может, и не откажет, если выпьет ещё.       – Ну так выпьем ещё.       После второй бутылки в мыслях Кружанского уже не осталось ни Киллера, ни Демона. Был только Окс, такой же пьяный и безмятежный, как и он сам. Шла вторая часть ужастика, из колонок донесся истошный вопль, рука Окуста впилась в его задницу, и он, извернувшись, оседлал его и вжал в кровать, потёрся ягодицами о его промежность. Антон, снова ухватив его за задницу, приподнял таз, сводя расстояние между их телами в беспросветный минимум.       – Кружанский – ты улёт.       – Тогда давай улетать.       Под крики жертв и брызги крови они катались по кровати, зажимаясь и потираясь друг о друга, не забывая поглядывать в сторону монитора и ржать. Но заходить дальше не спешили. Впереди была ещё целая ночь и непочатая бутылка мартини.       – Бля, Окс, у меня не стоит… – прохныкал Семён время спустя.       – Ну что такое? Что случилось, мой сладкий котик? – пьяно просюсюкал Окуст.       – У котика не стоит на парнеееей… – Семён, отлипнув от Антона, повалился на спину. Уставился в потолок взглядом, направленным внутрь себя.       – И на что у тебя стоит? – весело поинтересовался Антон.       – На сииииськи, – Семён считал, что двух мнений тут быть и не могло, вот только Окуст считал иначе.       – Уверен?       – Уверен.       Антон приник к его губам, и те жарко и с готовностью ему ответили. Кружанский охотно поддавался его ласкам, отвечал на поцелуи, сам тянулся к нему, но, кажется, даже не отдавал себе в этом отчёта. И, кажется, этот парень ещё многого о себе не знал. Антон нехотя оторвался от этих манящих губ и внимательно заглянул в пьяную довольную рожу, которой всё очень даже нравилось.       – Ладно, давай проверим твою теорию.       – Как мы её проверим, у тебя-то их всё равно нееет, – продолжил хныканье Семён.       – Зато есть у девчонок с «ТурбоОткоса».       – Мы едем в «ТурбоОткос»?! Никогда там не был! – Семён воодушевлённо приподнялся на локтях.       – Пришло время расширять твои горизонты, Кружанский, – с этими словами Антон чмокнул его в кончик носа и сполз кровати. – Только переоденься в мои шмотки. В этом ты будешь выглядеть как Аполлон, – он, шатаясь, принялся стягивать с себя обтягивающую чёрную футболку и узкие брюки.       – Как блядь, – поправил его Семён, критично оглядев брендовый шмот.       – Одно другому не мешает. Переодевайся, говорю тебе, – Окуст снова завалился на кровать и, оседлав ноги Семёна, вцепился в его ширинку, пытаясь стащить с него драные линялые джинсы, но воля Семёна была несгибаема. Поэтому через пятнадцать минут тщетной борьбы они вышли из дома каждый при своем прикиде и, запихнув свои пьяные тела в красотку Соренто, выехали в упоительную звёздную ночь.