Неустойчивые игры. Две ступени.

      В клуб за городом они приехали на пьяном расслабоне.       – Сисек… хочу сисек… ХОЧУ ОГРОМНЫХ МЯГКИХ СИСЕЧЕЕЕЕК!!! – достигнув пьяной эйфории, горланил Семён, заплетаясь в ногах.       – Будут тебе сиськи, только не уверен, что они тебе пригодятся, – Антон хмыкнул и отворил перед ним двери, и Семён, переступив порог, присвистнул от обилия полуобнажённых женских тел. Танцпол струился и извивался, подобный переполненному террариуму, за одной только разницей, у этих роскошных анаконд было то, за чем они приехали.       – СИСЬКИИИИИ!!! – выпалил Семён и загипнотизировано двинулся в сторону танцплощадки.       – Но, но! Кружанский, не так быстро! – Антон схватил его за руку и поволок в сторону VIP-кабинок.       – Ну чего ещщщёёё, – пьяно упирался Семён, но всё же потащился следом.       – Хочешь реальных сисек – обеспечь себе приват. А девочки сами подъедут.       – А ты опытный парень, дааа?       – Здесь нужен не опыт, а деньги, – самодовольно обронил Окуст и, подманив официантку, помахал перед ней пачкой купюр.       Волшебные бумажки мигом перенесли их в VIP-зону, в которую тут же припорхали девочки. На столе из ниоткуда появились выпивка и дорогие закуски. А Семён от всего этого так подвис, что забыл, для чего они здесь. Впрочем, после третьей порции виски в голове у него прояснилось и, вспомнив свою цель, он ухватил одну из девочек, что сидела поближе и притянул к себе.        Дальше снова начался парад абстрактных картинок. А потом чьи-то руки подхватили его и потащили к выходу. Затолкали в машину и под громыхание ню-метала в динамиках повезли по ночному шоссе. Семён, развалившись на переднем сиденье, таращился в расплывающуюся панораму за окном, пытаясь сообразить, где они и куда едут. Повернулся в сторону водителя, и в этот момент озорные глаза Антона показались ему невозможно притягательными. Он привалился к нему плечом и запустил руку тому в промежность, не сводя глаз с его насмешливого профиля.       – Кружанский, угомонись, – осадил его Окуст, на мгновение потеряв управление и тут же выравнивая машину на полупустой трассе.       – Ну неееее, ты отобрал мои сиськи, теперь терпииии, – Семён поглаживал твердеющий под его ладонью бугор, покусывая при этом шею и мочку уха Антона.       – Кружанский, бля…. – Антон всего лишь на мгновение закрыл глаза, откинувшись на сиденье. Перед этими ласками невозможно было устоять. Он крутанул руль, намереваясь съехать с обочины. Но ощутил под колёсами пустоту.       – БЛЯЯЯАААААААААА… – завопили они в один голос, когда на скорости вылетели с дороги в кювет.       Мир заплясал вверх тормашками, закрутил их волчком. Соренто перекувырнулась и застыла колесами кверху. Несколько минут спустя, когда пыль осела, и колеса исчерпали запасы инерции, дверь отворилась, и с водительского сидения, извиваясь угрём, выполз Окуст. Поднялся на ноги и качаясь обогнул машину.       – Кружанский, ты там живой? – Антон опустился на колени и припал к земле, заглядывая в открытое окно.       – Демон говорит, что я бессмертный, – донеслось из салона.       – И в этом он прав! – пьяно подытожил Окуст и принялся дёргать ручку двери.       – Пфффф, – в ответ раздалось пьяное ржание. Антон, справившись наконец с заклинившей дверцей, выудил из недр покорёженной Киа пьяную хохочущую тушу. Помог подняться на ноги, и они в обнимку встали напротив разбитой машины.       – Бля, чел, мы не сможем ехать на ней кверху ногами, – заключил Семён, оценив масштаб разрушения.       – Пффф…. Хахаха!!!!! – заржали они в один голос.       – Сказал же полетаем! – добавил Семён, прыснув.       – ХАХАХАХА!!!!! ХЫХЫХЫХЫ!!!!! – и они загоготали ещё громче.       Проржавшись, они оглядели друг друга, вид у обоих был как после крушения. Впрочем, крушением это и было. Окуст в измятом дорогом костюме, с растрепавшимися белокурыми патлами, Семён весь в крови от новых ссадин на лбу. Антон в предвкушении провёл языком по губам и со скрипом впечатал его в корпус машины. Стояк снова дал о себе знать. Он вжался в бёдра Кружанского и широко, как кошка, провёл языком по его окровавленной щеке, потом припал к губам. Семён потонул в его жадном поцелуе с привкусом металла, тело приятно по-пьяному ныло от ушибов, но ещё приятней заныло внизу живота. Они повалились в траву.       – Эй, Окс, ну нееее, давай не здесь. Щас люди сбегутся… а хотя продолжай, скажем, что упали неудачно.       – Пффффф… хыхыхыхы… хахахаха….       – Кружанский – ты бомба! – трясясь от смеха, выговорил Окуст.       – Ну так давай взры…       – Цыц! В этот раз не отвечай.       И они взорвались. Очередной порцией дикого хохота.       Проржавшись и навалявшись в траве, они всё же поднялись, хватаясь за отбитые бока и потирая конечности.       – Кружанский, какой же ты далбаёб, – давясь смехом, сквозь слёзы выдавил Окуст и закинул руку Семёну на плечо.       – Ты со… со… ты Соренту расхуярил в щщи и ржёшь, а далбаёб здесь я! – рыдая от смеха, еле выговорил Семён, обхватывая его за талию.       – Да я тоже далбаёб, – заключил Окуст, и они двинулись в сторону шоссе.       – Пфффф…. хахаха…. хыхыхы…. ХАХАХАХАХА!!!!! ХАХАХАХАХА!!!!       Они вошли в ночной спящий город в обнимку, вися друг на друге, пьяные, хромые, ржущие во всю глотку. Где-то далеко за их спинами осталась разбитая машина, подобно красному мёртвому жучку застывшая колёсами кверху.       Полчаса спустя они вспомнили, что можно вызвать такси.              – У тебя шикарный торс, чел, – Семён лежал на боку, подперев голову рукой и разглядывал раскинувшегося рядом Окуста. – В тренажёрку ты не ходишь. Так в чём секрет? – его пальцы обвели рельефы мышц на обнажённом теле.       – В домашнем спортзале? – подкинул идею Антон.       – И правда, – задумался Семён. – Но тогда назревает вопрос. Какого чёрта в тренажёрку ходит Келлер?       – Повыёбываться? – и тут они задумались вместе.       Они развалились на кровати и лениво потягивали третью бутылку мартини. Большая часть ночи себя уже исчерпала.       – А я могу тебя выебать? – неожиданно для себя самого спросил Семён.       – Неее, меня никто не ебал и не будет, – отрезал Антон и потянулся за бутылкой. – Твои ассоциативные ряды настораживают, Кружанский.       – Я ещё ни разу парням не вставлял… – задумчиво протянул Семён. – Эээээ, да я вообще никому не вставлял. Вставляли только в меня. Получается чтооо? – пьяно вопрошал Кружанский.       – Чтооо? – пьяно вторил ему Окуст.       – Что спереди я девственник, – сделал ошеломляющее открытие Семён. – Ну, Оксище, ну дай разочек.       – Пфффхахаха!!!       – Хахахаха!!!       – Какой ты все-таки далбаёб, Кружанский….       – Хахахаха… и ты тоже.       – Хыхыхыхы… тащусь я от тебя, чел.       – И я от тебя.       Их тычки и пинки с поглаживанием сквозь смех постепенно перерастали в ласки, в глубокие поцелуи, в жар.       Антон тоже входил без подготовки, но Семён и не думал, что бывает по-другому. Он вообще не знал, как происходит секс между парнями. До недавнего.        С Оксом всё по-другому. Его член тоже входит туго, болезненно, но дерзко и уверенно, как и сам Окс, дерзкий, самоуверенный, наглый. А ещё помешанный. Окс ногтями впивается в свежую рану на лбу, сдирает слой запекшейся корочки. Тело под ним вздрагивает, сжимается на мгновение и тут же расслабляется. Лицо заливает кровь, и он слизывает её, вбирает губами. Снова, как тогда. Снова его окровавленный язык облизывает губы, окрашивая их в красный, а потом проникает в рот. Вкус собственной крови на собственном языке. Металлический и сладкий. Руки Окса, скользящие по телу. Умело и распаляюще. Но Окс не прикасается к его члену. Он меняет углы, ища в нутре тела под ним узелок удовольствия. И находит. И это полный улёт.              Всё утро Семёна рвало в туалете. В это же время Антон укладывал волосы перед зеркалом в ванной, напевая что-то под нос под его зычные аккомпанементы.