Неустойчивые игры. Две ступени.

      Семён вытащил одну из книг и начал листать страницы, пробегая по тексту невидящими глазами.       – Что там у вас с Келлером? – после паузы спросил Диман.       – Падение с очередной ступени, – пожал плечами Семён и затолкал книгу обратно на место.       Артурова сперма на моём лице. А ещё Артуров язык, обмазанный его собственной спермой. А по ступеням я скатился, потому что встал для этого на колени.       – Да ничего такого в общем, – уже вслух добавил он.       На что Диман только скрипнул зубами.       – Почему вы вообще такие зацикленные на мне? – задал Семён встречный вопрос. Раз уж Луганов решил с ним поговорить, то у него тоже назрели вопросы к ним обоим. – Я для вас трофей? Соревнуетесь, кому больше достанется? – он вдруг почувствовал себя игрушкой в руках двух опасных детей, не знающих жалости.       Луганов молчал, смотря на него тяжёлым взглядом и жалел, что завёл разговор об Артуре. Но Кружанского уже было не остановить, к тому же он имел на эти вопросы полное право.        – О чём вы вообще тогда говорили? – вернулся Семён к той полной абсурда ночи после тренировок.       Диман продолжал молчать. Только сжимал и разжимал кулаки, качая кисти рук невидимым эспандером. И застывал всё сильнее, парализованный этим тёмным взглядом, в котором снова не было ни обвинения, ни упрёка, и это было тяжелее всего. Лучше бы он их просто возненавидел.       – Мы в тот вечер столкнулись на выходе… – наконец выдавил он, и его лоб прорезали морщинки досады. – Он догадался.       – О чём?       – О тебе. Он заметил всё тогда. Да он уже давно всё заметил. Он мне тогда сказал… – Диман вдруг вскинулся. – ОН НА ЗЛО МНЕ ВЫЕБАТЬ ТЕБЯ РЕШИЛ.       – А на меня у него встал тоже на зло тебе? – поразился Семён, чувствуя, как ноги становятся ватными.       – ПОЧЕМУ ТЫ ВООБЩЕ ЕМУ ДАЛ? – рявкнул еще громче Диман.       – ДА ПОТОМУ ЧТО Я ВАС БОЮСЬ. МНЕ СТРАШНО ТОГДА БЫЛО, – заорал Семён, спровоцированный его криком. И тут же испуганно притих.       – Мне ты отсосал тоже только поэтому? – Диман замер, пригвождённый его ответом. Невидимый эспандер выскользнул из разжавшихся ладоней. И Семён услышал его мягкий резиновый стук о поверхность линолеума.       – Не знаю я… Я уже сам не понимаю, во что вы меня превратили… – он обхватил голову руками, запустил пальцы в рыжие лохмы, потёр виски.       Он знал, почему это сделал. Он не знал, как объяснить всё это Луганову. Диман всегда был для него кем-то вроде старшего товарища, но внезапно обернулся монстром, предавшим его доверие. И хуже всего было то, что теперь этот монстр травил его своими молчаливыми трогательными чувствами. Вот только Семёну нужна была не нежность. Ему было нужно их раскаяние, а они смотрели на него так, будто ничего плохого и не совершили.       В тот раз он встал на колени перед Диманом, надеясь, что тот хотя бы сейчас не будет мудаком и остановит его. Но Диман не остановил. И последующие трепетные поцелуи, как и завуалированные признания в любви не умаляли того, что они совершили на пару с Артуром. А сам он тогда почувствовал себя упавшим ещё ниже. И у этого падения больше не было видно дна.       Диман, совладав с подкатывающей вспышкой, отошёл к окну, стоял покусывая фалангу пальца. Сверлил невидящими глазами цветущий дворик, напряженно о чём-то задумавшись.       – … хотя… если сейчас так подумать… – он говорил задумчиво, будто утонув в омуте прошлого, – Келлер тоже на тебя всегда смотрел. Я-то думал, он бесится оттого, что ты поглядываешь на его территорию. А он уже тогда… Ну и идиот же я, – Диман мрачно усмехнулся.        В комнату задувал лёгкий ветер, приносил со двора цветочные ароматы. Диман их не чувствовал. Только бешенство вперемешку с раздражением, пахнущие раскалённым до красна металлом. Если всё рассматривать под таким углом, то многое вставало на свои места. А значит, с Келлером они теперь были не просто врагами, они были соперниками.       Семён вспомнил усмешку Артура на первое сентября. Его вызывающий взгляд, когда тот вёл Илону мимо него. Нет, по его мнению, в первом Диман не ошибся. Кружанский и вправду нервировал Келлера, потому что не спускал глаз с его собственности. Но разубеждать Луганова в этом почему-то не хотелось. А ещё меньше хотелось думать, что Артур и вправду может что-то к нему чувствовать. Это пугало больше всего.       – А Окса ты как объяснишь? – вернулся Диман к ещё одной головной боли.       – А что не так с Оксом? – голос Семёна звучал слегка устало.       – Да всё с ним не так. Почему ты вообще трёшься с этим уёбком? Сам знаешь какой он.       – Да пусть будет каким угодно. Это он был рядом. И он не отмораживался после того, как отымел меня.       – Ты совсем тупой? – Диман уставился на него глазами, в которых уже начинали полыхать огни психоза.       – А ты? Сначала вы с Килом втягиваете меня в свои игры. Потом ходите с кирпичными мордами. Да вы даже в мою сторону не смотрели. А с Оксом всё было просто. ОН МЕНЯ СПАСАЛ. МНЕ ЗАЕБИСЬ С НИМ БЫЛО, ПОКА КИЛ НЕ ВЛЕЗ И ВСЁ НЕ ИСПОРТИЛ, – в каком-то отчаянии выкрикнул Семён.       – ТЫ СЕБЯ ВООБЩЕ СЛЫШИШЬ? – прорычал Диман, сверля его взбешённым взглядом.       – А ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? – в его глазах читалась мольба.       УСЛЫШЬ МЕНЯ. УСЛЫШЬ МЕНЯ.       – ТЫ ЕБАТСЯ ХОЧЕШЬ? ТАК Я ТЕБЯ ВЫЕБУ, – взревел Диман, мгновенно теряя контроль. Вспышка, только начавшая утихать, взорвалась с новой силой и накрыла его окончательно. Он схватил Семёна за шкирку и поволок в сторону кровати. Зашвырнул его тело с такой легкостью, будто оно ничего не весило. Семён сжался в комок и зажмурил глаза в попытке защититься, стать невидимым, исчезнуть. Из этой комнаты, с этой кровати, на которой его снова разложат и будут рвать его тело на части.       Диман с силой дёрнул его за ноги, заставляя раскрыться из своего защитного кокона. Навалился сверху. Тяжёлый кулак просвистел рядом с рыжей головой, и кровать завыла, вбирая отдачу от удара. Семён вздрогнул и как-то медленно и апатично перевернулся под Диманом на живот. Остекленевшими глазами уставился в никуда.       Диман, не замечая внезапной покладистости тела под ним, сдёрнул с него штаны. Семён чувствовал, как меж ягодиц скользнула большая горячая плоть. Как головка упёрлась в его колечко нежных мышц, готовая одним болезненным рывком ворваться внутрь, разорвать его, уничтожить снова.       Слёзы выступили на глазах, но он не шевельнулся. Луганов, вдавив его в кровать своим массивным мускулистым телом, рвано дышал над ухом. Будто задыхаясь. Будто борясь с собой. Больше ничего не происходило. Семён тоже застыл в ожидании.       Давай. Сделай это. Расправься со мной.       УНИЧТОЖЬ МЕНЯ.       – Что, без резинки никак?.. – измученно выдавил он.       Диман чуть отстранился и соскользнул ниже, упёрся лбом в тощие лопатки, пытаясь восстановить дыханье.       – …она на нас смотрит, – наконец проговорил он хриплым уставшим голосом. И скатившись с Семёна на другой бок кровати, прикрыл глаза рукой. Другой попробовал заправить стояк обратно в штаны. Но оставил попытки. Член болезненно прильнул к животу.       Семён заторможенно повернул голову в сторону двери, ожидая увидеть в комнате кого угодно, но только не кошку. Русская голубая сидела перед кроватью и немигающим взглядом таращилась на парней.       – Ты сейчас прикалываешься? – обалдел он. Нервно, трясущимися руками натянул штаны, вскочил с кровати и вылетел из дома Луганова, громко хлопнув входной дверью.