Неустойчивые игры. Две ступени.

      – Я странный парень, – задумчиво протянул он, разглядывая её белокурый пробор на опущенной к листочку голове.       Она подняла на него вопросительный взгляд.        – Так люди считают. Они так и говорят, Кружанский, иди лечись.       – Потому что на фоне всех этих чудиков ты выглядишь слишком нормальным, – её бирюзовые глаза, беззвучно смеющиеся лучиками складок в уголках, смотрели на него с теплотой.       В неё невозможно было не влюбиться. И он влюбился. Снова. И снова. И снова.       Они сидели в кабинете искусств, уютно заваленном всяким творческим хламом, и обсуждали предстоящую постановку.       – Сцена-пародия? – предложила она.       – Ну да, Кружанский – шут, ему подходит, – скорчил он гримасу.       – Я бы сказала, не шут, а джокер.       – Джокер, который Джокер? – Семён растянул указательными пальцами уголки губ, – или который джокер, – перетасовал в руках невидимую колоду карт.       – Который джокер, – она вынула из его невидимой колоды карту и положила перед ним лицом вверх.       – Вынужден согласиться, моя ненаглядная Харли. Что-то в этом есть. Итак, кто будет нашим Дэдшотом?       – Артур… – сорвалось с её губ, когда она посмотрела поверх его головы в сторону скрипнувшей двери.       – Как смело, – саркастично заметил Семён, оборачиваясь вслед за ней и влепляясь взглядом в полыхающий ультрамарин.       – Кружанский, ты бессмертный? – поинтересовался Келлер, грациозно подхватывая стул за спинку. Они, подхватив собственные стулья под низушки, только и успели со скрипом отшатнуться в стороны, снесённые его ударной волной. Он в полёте развернул стул задом наперёд и грохнул им между ними. Оседлав, уселся, сложил руки на спинке и выразительно заглянул Семёну в глаза.       – А что, это идея! – бесстрашно восхитился Семён. – Король Артур обретает бессмертие и улетает в закат в карете, запряжённой стаей радужных единорогов, – вдохновлённо изрёк он.       – Как драматично, – подначила Илона, и они вместе прыснули.       – Вы двое… – мягко предостерёг Келлер.       У Семёна от этого голоса по загривку прошлись нехорошие мурашки.       – Ладно, придумаем что-нибудь другое… Будешь Дэдшотом?       – Кружанский. Тебе даже единороги не понадобятся, чтобы долететь в карете до травматологии.       – Ладно, ладно!       В тот день Артур просидел с ними до конца занятия и был непривычно милосердным. На его губах временами даже проскальзывала улыбка. Хоть и выглядело это пугающе. А глаза сверкали глубокой синевой и смотрели на него так пристально, что у него из головы вылетали все мысли. Он опасался, что пересёк дозволенную черту близости в общении с Илоной. И Келлер, поймав психоз, и вправду отправит его из школы в карете скорой помощи. Но издеваться над ним вместе с ней было так весело. И если подумать, это было их самым долгим времяпровождением вместе за все те восемь лет, что они проучились в одном классе. Им было по пятнадцать. Пубертат только входил в свои права.