IlluSion

Все мы по-разному ведем себя, сталкиваясь с травмой. Одни люди свирепствуют, другие тихо консервируют боль в себе, прячут глубоко, где она зреет и разрастается.

Чимин впервые за много лет откровенно паниковал. Ему позвонил Намджун. Прижимая плечом телефон, Чимин лихорадочно рылся в бардаке на своём столе, силясь найти ключи от машины, проклиная себя за привычку разбрасывать свои вещи. Возможности найти информацию на Аспида, которая позволила бы вытащить Юнги из его лап, не нашлось. Он всегда работал чисто. Не оставлял следов — ни физических, ни информационных, по которым содеянное можно было бы связать с ними. Конечно же, они не особо и прятались. Все всё понимали. Но и напрямую обвинить их никто не мог. И вот теперь Чимин попросту не знал, на чём можно сыграть, чтобы как минимум выиграть себе как можно больше времени. Как максимум спасти Юнги. Он искренне надеялся, что у него дня два в запасе. После разговора с Намджуном и звонка ДэМана речь пошла не о днях. О часах. Но даже это не пугало. А вот этот звонок Джуна напугал. Чимин никогда не замечал, чтобы он был нервным. Всегда спокоен, уравновешен, расчётлив и крайне практичен. — Куда он его повёз, Намджун-а? Есть идеи? — Не знаю. Приказал никому не ехать следом и был зол настолько, словно он не в себе. — Джун, подумай башкой своей недалёкой! — Чимин медленно, но верно выходил из себя от поднимающейся внутри паники. — Ты же его правая рука. Должен знать своего друга вдоль и поперёк. — Да откуда мне знать! Он с восьми лет на острове не был. Всегда заводился с полуоборота и волком смотрел, когда я упоминал Зион. Конечно. Как он сам то не додумался? Куда ещё Чон мог потащить Юнги, имея зуб на его отца, как не в место, с которого все началось? — Намджун-а, я знаю, где их искать. — в трубке послышалось копошение, а потом шаги. — Он там, где для него все началось. В родительском доме. Я поеду туда и заберу Юнги. — Чимин! Не вздумай сам. Не смей. Ты в одиночку с ним не справишься. Чимин от подобных слов даже споткнулся на ровном месте. Взгляд потемнел, а голос обрёл холодные жёсткие нотки. — Ты, часом, ничего не перепутал, Ким Намджун? Давно вывих плеча не лечил? Так я могу устроить. Ты знаешь. — на той стороне трубки альфа замер на миг, понимая, что сболтнул лишнего. — Сейчас не время выкручивать мне яйца своим характером, Чимин. Я в тебе не сомневался никогда. Но сейчас дело в другом. — Намджун, меньше текста. — С альфой ты справишься. А вот с альфой в гоне нет. — У Чона гон?! Какого хера я узнаю об этом только сейчас? — Не уверен, но с момента прибытия он был постоянно нервный, дёрганый и слишком агрессивный. И не способен контролировать это. Совершенно не похож на привычного себя — спокойного и холоднокровного. — Джунни, это плохо. Это очень-очень плохо. Он натворит таких дел, что по гробовую доску не отмоется. — Ну не убьёт же он Юнги. — О нет. Не убьёт. Хуже. «Что может быть хуже смерти?» Вопрос Намджуна так и остаётся не озвученным. — Геолокацию я тебе скину.

***

Так быстро Чимин не водил никогда. Наплевав на правила и безопасность, вырулил с основной дороги на небольшую грунтовку, ведущую к старому дому их родителей. Он так давно там не был, пытаясь заглушить боль и похоронить прошлое, что едва не проворонил нужный съезд. Завернул настолько резко, что кузов машины немного занесло и он едва удержал контроль. «Спешит как на пожар» — подумал бы кто-то, если бы увидел. Только пожар пылал у него внутри. Умом он понимал, что его личной вины во всем произошедшем нет. Но мерзкий червячок совести твердил об обратном. Он сам давал Юнги информацию — у кого и что воровать. Он сам не смог вовремя предупредить парня об опасности последнего дела. Слишком долго выяснял, с кем имеет дело. Он сам решил не ехать к Чонгуку первым, чтобы не светиться. Позволил ДэМину попытаться вытащить сына в одиночку. По факту сделал только хуже своей недальновидностью. Он уговорил Юнги перейти на более слабые подавители, чтобы снизить побочки и риски для здоровья. Сменить на те, что будут абсолютно бесполезны против альфы при гоне. Он собственными руками подвёл его к пропасти. Отчаянно желал лишь одного — успеть. И неважно, что ему самому, вероятнее всего, очень сильно достанется. Зверя невозможно контролировать, если он вырвался из клетки. Это Чимин на собственной шкуре испробовал. Затормозил резко возле чёрного внедорожника Чона, брошенного у дерева с открытым багажником. На секундочку замер, выдохнул, просчитывая в голове возможные исходы своих действий. А потом достал кое-что из бардачка и вылетел из тачки, направляясь к дому практически бегом. С первого взгляда это место выглядело совершенно заброшенным. За пятнадцать лет все позарастало вокруг, словно тут и вовсе никого не было. Но едва заметная примятая трава, узкой тропинкой ведущая к порогу, говорила, что Чимин не ошибся в своих догадках о том, куда направился Чонгук с Юнги. Лишь ступив на порог дома, Чимин заметил, что входная дверь приоткрыта, а изнутри льётся приглушенный свет. И звуки возни. Привычным движением проверил наличие пистолета за спиной и снял предохранитель. Так. На всякий случай. Ногой толкнул дверь, осторожно проходя внутрь. Что происходило, Чимин понял сразу. И рефлексы сработали быстрее, чем он сообразил. Резким движением достал пистолет и приложил рукояткой Чонгука по затылку. Довольно сильный как для омеги удар. Альфа на секунду словно отключился. Этого оказалось достаточно, чтобы Чимин успел достать из кармана впопыхах захваченный из бардачка шприц и впопыхах сделать укол в шею, пока Змей не очухался от удара. Даже в слегка дезориентированном состоянии Чонгук прорычал и сделал попытку схватить Чимина. Довольно безуспешную, правда. В транквилизаторе он не сомневался. Срабатывало всегда и на человеке любой комплекции, что не один десяток раз спасало как его самого, так и его мальчишек. Чимин встал, попытался снять бессознательное тело Чонгука с Юнги и понял, почему Чон не сопротивлялся в полную силу. К горлу подкатила удушающая тошнота, а в глазах все слегка поплыло. «Только этого, блять, не хватало». — Нет-нет-нет! Только не сейчас! — омега пулей вылетел из дома на крыльцо. Его рвало, как в последний раз в жизни. До слёз из глаз и трясущихся рук. Снова и снова, переворачивая все внутренние органы. Когда желудок был уже совершенно пуст, приступ тошноты сошёл на нет так же быстро, как и начался. Чимин отчаянно пытался восстановить дыхание, но ни черта не получалось. Воздуха катастрофически не хватало, как бы глубоко и много он не дышал. Омеге казалось, что даже вдохни он весь кислород мира, это не помогло бы. Глаза нещадно слезись. Его был крупный озноб, а на коже проступал холодный пот. Сильное неуправляемое чувство подступающей смерти схватило за горло своими ледяными костлявыми руками и не отпускало, усиливая и без того неутихающую панику. Глаза широко распахнуты, но он не видит перед собой ничего, кроме мерцающей тьмы, застилающей окружающий мир. Сознание медленно уплывало, выплясывая перед глазами темными пятнами. Чимин потерял контроль, но отчаянно из раза в раз пытался его вернуть. Прислонившись к стене, парень медленно сполз на землю. Быстро. Судорожно. Вдох. Выдох. В груди жжёт. Вдох. Выдох. Сердце словно сжимается. Легкие схлопываются. Вдох. Выдох. Пальцы немеют. Непослушными руками Чимин похлопывает себя по груди в попытках унять бешеное сердцебиение и прибивающую к земле боль за грудиной. Он теряет счёт времени. Сколько это длится? Минуту? Час? Вечность? Ощущение холодных рук на спине немного напугало. Словно сквозь толстый слой воды он слышал голос, зовущий его и пытающийся поднять с сырой земли. Это отрезвляло. — Чимина! Чимин! — испуганно. — Что случилось? Что происходит?! Звуки и чувства начали вспышками проникать в сознание. Контроль то приходил, то уходил. Но стало немного легче. Словно та самая костлявая рука на шее ослабила свою хватку. Сознание начало проясняться. Сфокусировав взгляд, Чимин увидел перед собой лицо напуганного Намджуна. Как пощёчина. Омега никогда не видел этого человека настолько испуганным. — Что произошло? Я отвезу тебя в больницу. — альфа попытался поднять Чимина с пола, но парень оттолкнул его все ещё трясущимися руками. — Нет. — задушенным, едва слышным, но решительным голосом. — Не сейчас. — Тебе надо к врачу. Чимин откровенно злился. Врач тут явно не ему нужен. — Я в порядке… — Нихрена не в порядке, Чимин! Ты минуту назад задыхался! — Я буду в норме, мать твою, Намджун! — удивительно, как быстро чувство страха заместила злость. — Это просто паническая атака. Я не сдохну от неё. — Но… — Давай без но. Не до этого сейчас. Он облокотился спиной о стену и начал растирать онемевшие пальцы, стараясь дышать медленно и глубоко. Контроль над телом и сознанием возвращался медленно, постепенно, уверено. — Помоги мне сейчас, пожалуйста. Я не смогу туда больше зайти. — Намджун удивлённо покосился на дверь. Что же там такое, что самый бесстрашный человек, которого он знал, сейчас в таком состоянии перед ним? — Приведи их, пожалуйста, в порядок. Чонгука свяжи и посади ко мне в машину. А Юнги нужно в больницу. Связать Чона. Интересный поворот. Намджун встал и хотел зайти в дом, как кое-что вспомнил. — Мину нельзя в больницу. — Намджун, ему нужен врач… — Ему нельзя в больницу. Чонгук дал команду раскрыть всем на острове, кто у них воровал. Сам знаешь, что его приказ исполняют молниеносно. К вечеру он из палаты в морг переедет. И охрана не поможет. — Черт. Тогда давай его ко мне. Я вызову врача. — Не вариант. Протянет дня на два больше. — Да чтоб тебя черти драли, Чон Чонгук! Нихрена за пятнадцать лет не поменялось! Сначала делает, не подумав, а потом дерьмо за ним лопатой выгребай. Безмозглый мальчишка. — Я отвезу его к нам. Туда никто не сунется первое время. И вызову доктора. Только есть проблема. — Ну что ещё? — Чонгук рано или поздно очухается. Что тогда делать будем? — Я об этом позабочусь, Намджун. Больше он Юнги и пальцем не тронет после того, что я с ним сделаю. — Чимин сцепил зубы, и взгляд заметно потемнел. — Просто сделай то, о чём я тебя прошу. Пожалуйста. Я сам туда зайти не могу. И не хочу. — Хорошо. Приходи в себя. Намджун зашёл в дом, оставив Чимина на крыльце одного. Через несколько минут дверь открылась и мужчина на руках вынес Юнги. Аккуратно, накрыв своей курткой и стараясь не причинять ещё больше боли. Отнёс его к своей машине, осторожно уложил на переднее сидение и вернулся к дому. Задержал на секунду взгляд на Чимине. Омега все ещё выглядел неважно. Бледное лицо, лоб в испарине. Однако, по крайней мере уже, не задыхался, что хоть немного обнадёживало. С Чоном пришлось повозиться немного. Связать было несложно, но вот утащить к тачке оказалось в разы сложнее. Намджун чертыхался, пытаясь более-менее удобно поднять его. Но Чонгук оказался тем ещё мертвым грузом. Кое-как приноровившись, альфа перекинул его руку себе через плечо и, пыхтя под весом тела, кое-как оттащил Чона в машину к Чимину. Уже возвращаясь к дому, Намджун вернулся к своей машине и достал из бардачка бутылку воды и салфетки. Его Камелии сейчас явно не помешает. Когда он вернулся, Чимин силился подняться. Намджун присел рядом, положил руку омеге на плечо, молча прося пока не вставать, и протянул открытую бутылку воды. Горло после приступа драло безбожно, и Чимин сделал несколько жадных глотков. И вправду моментально стало лучше. — Полегче уже? — Намджун нежно провёл рукой по влажному затылку. — У тебя волосы мокрые. — Из раза в раз не лучше. — тремор в руках все ещё ощущался достаточно сильно, чтобы закрутить бутылку воды — получалось не так быстро. В голове творился полный кавардак из увиденного и старых воспоминаний, которые Чимин желал бы забыть больше всего. То, что долго и упорно хоронилось годами, покрывалось корочками и шрамами, в такие моменты возвращалось с пугающей скоростью. — Есть закурить? — хрипло немного и с совершенно пустым взглядом. — Чимина, не стоит сейчас… — Джуна, я не спрашивал твоего мнения. Не время для чтения морали. — вышло грубовато, с лёгким флёром безнадёги. Омеге и правда было не до условностей. Альфа достал пачку сигарет, сам закурил и протянул одну Чимину. Пак трясущимися руками взял предложенную сигарету и, прикурив, сделал несколько глубоких затяжек. Полегчало. Расслабление приходило медленно, но уверенно. От никотина и тёплой руки, бережно перебирающей волосы на затылке. Озноб постепенно сходил на нет. — Почему ты не сказал, что Мин — омега? — А что бы это изменило, м? — Он бы не тронул омегу. Не в его принципах. — Принципы, говоришь? Нет у него их больше, Намджун! — ситуация, что плакать впору. — Он только что на моих глазах сам вытер о них ноги! — смех вышел каким-то надорванным, слегка отчаянным. — Знай он, что имеет дело с омегой, этого бы не произошло. — Не будь таким наивным. У моего братца счёты с отцом Юнги. И, судя по всему, именно личные. Так, тут, на острове, платят за что-то действительно очень личное. Через тех, кто защититься сам не может. — Ты же видел, что он был не в себе. Чонгук не стал бы мстить таким образом. — Ты всегда будешь его защищать, да? — горькая усмешка расплылась сама собой на лице омеги. В глазах читалось невиданное до сих пор разочарование. Разочарование в человеке. В конкретном человеке. — Даже когда он переступит черту всего человеческого в нём? Намджун ощутил неприятный холод от взгляда омеги. Ход их разговора начал уходить в направление, которое очень не нравилось Намджуну. Все увиденное Чимином сегодня поднимало в омеге что-то плохое и крайне болезненное. Мужчина понимал — все, что бы он сейчас не сказал о Чонгуке, будет воспринято в штыки. — Я его не оправдываю. Этот поступок омерзителен. И то, что он был не в себе, не делает его менее виноватым. Но в одном я уверен. — Намджун поднялся, отряхнул колени и помог встать Чимину, который уже более-менее пришёл в себя. — Знай он об истинной сущности Мина, не тронул бы его. Физически, по крайней мере. Даже несмотря на то, что ДэМин сделал с его отцом. — О чём ты? — Чимин искренне не понимал, что имеет в виду альфа. — По приказу ДэМина убили его родителей. Пауза. Чтобы осознать сказанное. — Он ошибается. Безапелляционно. — Нет. Не ошибается. Даже хотел бы — не смог. Он все видел своими глазами. — Он ошибся, Намджун. Ошибся и утопил в своей ошибке ни в чем неповинного человека. — Ты уверен? — у альфы не было ни одного повода не доверять словам Чимина. Тем более, сказанным с такой непрошибаемой уверенностью. — Да. Абсолютно. Не знаю точно, чья это работа. Но я выясню. — с каждым новым шагом уверенность в сказанном крепла. И отражалась в измученном взгляде. — Кто-то работает за спиной ДэМина. Они вернулись к машинам. — Позаботься о Юнги, хорошо. Он хоть и сильный, но все же… — Чимин посмотрел на Юнги и улыбнулся, убирая упавшие на глаза волосы омеги. — Роза среди сорняков. — Что будешь делать с Чонгуком? — Верну ему то, что он годами вытравливал из себя. — Намджун непонимающе смотрел на Чимина. На лице омеги слишком явно читалась столь любимая альфой смесь эмоций, злость и решимость. — Душу.

***

Чимин остановил машину на небольшой дороге посреди леса. Сомнения насчёт того, стоит ли делать то, что он задумал, все ещё терзали. Всё может обернуться бедой. Если не убережёт то единственное, что ещё хоть чуточку напоминало о давно потерянной нормальной жизни, он себе не простит никогда. Омега бросил взгляд в зеркало заднего вида на бессознательного альфу на заднем сидении. С другой стороны, если решится на задуманное, рискует сломать Чонгука, если у того, конечно же, есть ещё что-то человеческое. Самое смешное, что сломает альфу не он, а последствия того, что совершил сам Чонгук. Омега неосознанно перебирал пальцами старый и потрёпанный жизнью чёрный браслетик-косичку, сплетённый его руками. Эфемерная ниточка, связывающая их с Чонгуком. И с отцом. Хоть Минхёк и не был ему родным по крови, но был именно отцом. Нервно взъерошив волосы — привычка, от которой так и не смог избавиться — Чимин ещё раз взглянул в зеркало на Чонгука и вздохнул. До утра Чон явно не очухается и время принять решение ещё есть. До рассвета пара часов…

***

Чимин, облокотившись о капот, стоял и курил, все ещё не решив окончательно, как ему поступить. Они все крепко вляпались. Так крепко, что впервые он — человек, умеющий реагировать и действовать быстро — не мог принять решение. Что бы он не сделал, кто-то из дорогих ему людей пострадает в любом случае. Он посмотрел сквозь деревья на небо, загорающееся предрассветными алыми красками, и сделал последнюю затяжку, выбрасывая сигарету. В машине послышались едва уловимые копошения. Он достал из-за пояса пистолет. Принимать решение поздно. Время вышло. Пора сыграть в русскую рулетку. Чонгук, слегка неуклюже вывалившийся из машины, явно не ожидал, что дверь откроется так резко. Тело все ещё слушалось его через раз, а голова так вообще словно водой наполнена. Но он упорно пытался освободиться от верёвок. Безуспешно, конечно, но вот принять более-менее нормальное сидячее положение ему удалось. Немного придя в себя, он осмотрелся по сторонам и сфокусировал свой взгляд на парне, что смотрел на него с едва ли скрываемым презрением. — Какого хрена происходит? — последнее, что вплывает в памяти, — это разговор с Мином-старшим. Дальше туман из неясных образов. — Ты кто такой? Ответы на свои вопросы он так и не получил. Парень молчал и смотрел словно сквозь него. — Ты хоть понимаешь, с кем связался? — Чонгук ухмыльнулся, выражая некое чувство превосходства над блондином, хоть и был до сих пор в крайне проигрышном положении. — А ты, Аспид, понимаешь, с кем ты связался? — последнюю часть фразы он сказал альфе прямо в лицо. — Значит, понимаешь. — коротко. — Как думаешь, сколько секунд ты проживёшь, когда я освобожусь? — Ты меня и пальцем не тронешь, — Чимин посмотрел альфе прямо в глаза, грустно улыбаясь. — Уже боюсь. — издёвку в голосе Чонгук даже не пытался скрывать. — Что же ты мне сделаешь? Пристрелишь? — Нельзя убить того, кто и так мёртв уже давно. Верно ведь, Гуки. — альфа встрепенулся и напрягся словно струна. — Совесть твою верну. Для таких, как ты, это хуже смерти. Чёрный браслет полетел на колени Чона. — Откуда у тебя это? — альфа одновременно заинтересованно и шокировано рассматривал маленькую вещицу. Чимину было даже смешно от того, как один маленький браслет может посеять в голове взрослого, уверенного в себе человека столько сомнений. У Чонгука буквально на лбу отображался весь суматошный мыслительный процесс. — Где ты, чёрт тебя дери, взял его? Кто ты такой, мать твою?! Чимин ухмылялся. Он буквально видел по глазам Гука, как наравне с неверием у него во взгляде проскакивали миллионы вопросов. И мужчина не мог задать их. Все, на что, хватало его в данный момент, — недоверие и непонимание, оформленное в неприкрытую агрессию. — Когда я освобожусь, — зашипел альфа, — А я освобожусь, будь уверен, я сверну твою поганую шею. — взгляд исподлобья и недобрая ухмылка говорили сами за себя. Мужчина дёрнулся, пытаясь освободиться, но безрезультатно. Браслет полетел на землю. Чимин даже ни на секунду не сомневался, что Чон претворит свою угрозу в жизнь при первой же удачной возможности. — Грязный приём — использовать память о давно умершем человеке против меня. «Как же ты прав, Чонгук. Тот человек, сделавший этот браслет, и правда давно умер». Пора заканчивать этот цирк. Чимин подошёл и присел на корточки перед Чоном, хватая за волосы на затылке и смотря прямо в глаза, в которых плескалась яркая, ничем неприкрытая ярость. — Посмотри мне в глаза, слепой идиот… — всего один взгляд глаза в глаза. Как щелчок по лбу. Словно отрезвляющая пощёчина. Есть лишь одна вещь, которая никогда не меняется даже с возрастом и по которой можно узнать человека даже спустя десятилетия. Глаза. — Чимин… — понимание не было подобно вспышке, нет. Оно приходило медленно и далеко не сразу. Ворох слов вертелся в голове Чонгука. От шока он не мог сложить их в вопросы. — Ты выжил? — Не ожидал, да? — он схватил Чонгука за шкирку, поднимая на ноги. — Шагай давай. С дороги они свернули на меленькую, едва различимую в предрассветной темноте тропинку. Ноги все ещё слушались альфу не очень хорошо, отчего он из раза в раз спотыкался. Тишина между ними стояла настолько густая, что хоть ложку ставь. Только ветки под ногами хрустели время от времени. В голове Чонгука роились сотни вопросов. — Куда мы идём? — Скоро узнаешь. — Чимин подталкивал Чона пистолетом в спину. — Ты хоть осознаешь, что ты натворил? Мстишь отцу через сына, да? Не думал, что ты пойдёшь на подобное… — Какое тебе дело до ублюдка Мина и его сыночка? Защищаешь его. А ведь это он отобрал у нас родителей, ты знал? — Ты ошибаешься. — Это были люди Мина. Я собственными ушами слышал. — Ты ошибся, Чонгук. И ни за что сломал жизнь Юнги. — Да какое тебе дело до выродка Мина? Не развалится он от удара плетью. А если свалит с острова, может, даже выживет. — Удара плетью? Ты не помнишь, что ты с ним сделал? Чимин понял, что перестарался с препаратом в спешке. Они вышли на поляну, на которой стоял небольшой уютный домик. Чимин подтолкнул Гука немного вправо, и они вышли в местечко в аккурат за домом, скрытое небольшими зарослями так, что дом видно прекрасно, а вот их заметить очень сложно. — Что это за место? — Присмотрись к террасе. Чонгук посмотрел внимательнее сквозь рассветную мглу и оторопел не в состоянии дышать. Как рыба на суше силился сделать вдох, но ни чёрта не получалось. Колени подкосились сами собой. — Папа, — хрипло. Изумлённо. На террасе, в небольшом кресле, сидел омега. Маленький, худенький, тонкий словно бумага, с пледом в руках, смотрящий в сторону подъездной дорожки. Словно ожидающий кого-то. С первого взгляда ничего особенного в этой картине нет. Но вот взгляд омеги даже на таком расстоянии можно было разобрать чётко. От редкой красоты серых глаз веяло пугающей, бездонной пустотой. Чонгук хотел было ринуться к омеге, но Чимин резким движением остановил его: — Ты даже близко к нему не подойдёшь. — Ты охуел. — У тебя нет морального права даже смотреть сейчас на него. — И кто меня остановит? Ты? — верёвки, связывающие альфу, свалились на землю. Чонгук не тратил времени зря, пока они шли сквозь заросли. — Я достаточно поиграл в загадки с тобой. Он успел сделать буквально пару шагов к дому. — Он не помнит тебя. — как выстрел. — И меня. Папа никого не узнает. Не разговаривает. Только сидит сутками вот так вот, с пледом в руках, ожидая отца из шахты. Не осознает даже, что отца давно нет в живых. Отключается от усталости. А после — по новой. Изо дня в день. Пятнадцать лет. Он потерял рассудок. Заключил себя в своём маленьком безопасном мирке. Из-за таких ублюдков, как ты. Чимин убрал руки от Чонгука, пряча их в карманы, и посмотрел на Сонуна взглядом, от которого мороз пошёл по коже. — Что ты помнишь с того дня? Что за отцом пришли люди Мина и убили его, а папу забрали? — Не просто убили, Чимин. Они отрезали ему голову на глазах папы. — Вот оно как. Не удивительно, что папа такой, — омега улыбнулся неживой, усталой улыбкой. — Слепо веришь в свою правду, а по факту ты ничего не знаешь. Твой перепуганный детский разум насочинять мог что угодно, чтобы защитить рассудок. А ты как за последнюю спасительную соломинку ухватился за обрывки услышанного и увиденного. И пошёл рубить головы, не разбирая, виновен человек или нет, да? Так чем ты отличаешься от тех, кто сделал это с папой, со мной, с тобой, м? — Не смей сравнивать меня с этими ублюдками! — Чимин не успел отреагировать. Рука альфы крепко ухватилась за его горло. — Не сравнивать, говоришь? — Чимин еле вырвался из захвата, растирая шею руками. — А ты знаешь, что может быть хуже смерти? Что может довести человека до безумства? Знаешь? — Чимин сглотнул тяжелый ком в горле, возвращаясь в день, который он предпочел бы забыть как самый ужасный кошмар в своей жизни. — Даже такую страшную смерть любимого человека можно пережить. Через муки, боль, страдания. Можно. А вот видеть, как уничтожают твоего ребёнка, твою душу, плоть от твоей плоти и кровь от крови… Смотреть, не имея возможности не то что защитить. Хотя бы закрыть глаза, чтобы не смотреть, — вот это и есть хуже смерти. Чонгук шокировано уставился на Чимина, не понимая, к чему он ведёт. — Тебе повезло. Несказанно повезло, что тебя Исин нашёл и забрал раньше, чем те ублюдки. А мне вот не так повезло. Я убежать не успел. Чимин подошёл ближе. Глаза в глаза буквально. И медленно начал расстёгивать верхние пуговицы рубашки. — Меня, четырнадцатилетнего наивного пацана, схватили и бросили в самый дешёвый вонючий бордель на этом гнилом острове. Сначала пустили по кругу между собой, чтобы отбить любое желание сопротивляться. А потом отдали кучке неадекватных альф в гоне, которые вообще не могли контролировать себя. Поначалу я кричал, молил о помощи, плакал, сопротивлялся и сдирал руки в кровь, пытаясь заглушить разрывающую изнутри боль. И не только физическую. Потому что слышать папины отчаянные, жуткие, истошные вопли было невыносимо. А потом он замолчал. Молча ещё два дня смотрел, как его ребёнка насилуют и калечат. И молчит до сих пор. А я больше не могу смотреть в его глаза. Чимин приспустил рубашку с плеч, открывая жуткую картину. Оба плеча и основание шеи были густо покрыты следами от зубов. Десяток глубоких неаккуратных следов от меток. — Именно люди Мина-старшего нашли и вытащили нас из того ада по его приказу. Точнее, меня вытащили. А вот папа там и остался. В своём личном кошмарном дне сурка. — Чимин обратно надел рубашку и застегнул на все пуговицы, даже воротник. — Вот это и есть хуже смерти. — За каким хреном ты тут приплетаешь Мин Юнги? — За тем, что ты поступил с ним точно так же, как те мерзкие уёбки со мной. До сих пор не можешь вспомнить, да? — Я не приказывал пустить его по кругу. Он бета. Просто приказал спустить на него всех шавок на острове. — О нет, Гук. Не просто спустил шавок. Ты сделал почти то же самое, что сотворили со мной. Сначала покалечил немного, а потом потерял над собой контроль, жестоко трахнув раненого парня. И оставил на память метку. — Метка сойдёт. Он же не омега. Чонгук отлетел и даже понять не успел, как оказался на земле. Где только сил столько в омеге взялось для удара? Альфа встал и отряхнулся, смотря прямо в глаза разъярённого брата. — Это, блять, все, что тебя колышет? Сойдёт ли метка? А твой поступок тебя не волнует? Раз бета, значит, можно так ломать человеку жизнь? Когда же ты стал такой падалью, Чонгук? — Я это не говорил. — Но подразумевал. Так вот, — Чимин потирал ноющий от недавнего удара кулак, — К папе ты не подойдёшь больше даже на пушечный выстрел. Я не позволю. — Чонгук хотел ответить на такую наглость, но банально не успел. Чимин был проворнее. Шприц со снотворным оказался в шее Чонгука быстрее, чем он успел понять. Реакции Чимину не занимать. — Ты не отличаешься от тех ублюдков, потому что сделал ровно то же самое. Изнасиловал и пометил омегу. Последнюю фразу Чонгук слышал словно сквозь толщу воды. Он отключался. А чувство будто тонул.

***

Чимин подъехал к дому Чона. Судя по тому, что охрана даже не пыталась его остановить, Намджун предупредил своих людей о его визите. И, видимо, настолько «правильно» предупредил, что ни у кого из них даже вопроса не возникло, почему их хозяин лежит в бессознательном состоянии на заднем сидении его тачки. К слову, Чимин хоть и не слабак, но затащить его в отключке оказалось совсем не так легко, как он рассчитывал. В процессе он уже даже думал, а не набрать ли ему Намджуна. Его босс, вот пусть и таскает сам этого идиота. Но здравый смысл таки взял верх. Не стоит пока ему знать о точном местонахождении этого места. Узнай Чонгук, что Джуну известно, где Сонун, не будет больше ни малейшего шанса прятать папу дальше. Намджун не посмеет открыто лгать в глаза своему боссу. Омега остановил машину на подъездной дорожке, где его уже ждал Намджун. Чимин вышел из тачки и открыл заднюю дверь, молча предлагая забрать пассажира. Джун тяжело вздохнул и не без укоризны посмотрел на омегу. — Чимин, опять? — Ким махнул рукой и подозвал двоих крепких парней к машине. — Он от твоих препаратов откинется такими темпами. Других способов не нашёл, что ли? — Предлагаешь мне проломить ему голову? Или может пристрелить сразу? — сказал, как выплюнул. — Проспится немного, помучается от головной боли и все с этой скотиной нормально будет. Такие, как он, так легко не подохнут. — Отнесите хозяина в кабинет и попросите врача осмотреть. Я сейчас подойду. Парни вытащили Чонгука с машины и занесли в дом. — Транквилизатор, я так понимаю? — обратился он к Чимину, который облокотился о машину, наблюдая, как бессознательное тело Чона забирают его люди. Омега утвердительно кивнул. Намджун вытянул пачку сигарет из кармана и предложил Чимину, но тот отрицательно помотал головой. Курить уже совершенно не хотелось. Джун оглядел его, убеждаясь, что омега в полном порядке после недавней панической атаки и едва заметно облегчённо выдохнул: — Что сказал доктор? Как Юнги? — Рваные раны на спине, забитые ребра, синяки, ссадины по всему телу. Разрывы. Возможно, лёгкая черепно-мозговая травма или как минимум сотрясение. Позже станет понятно, как он придёт в себя. Пару дней его будут держать на снотворном, давая время на восстановление и чтобы он не натворил дел, едва очухавшись. — Час от часу не легче. — Чимин тяжело вздохнул, потирая переносицу. Головная боль, накопившаяся за эту безумную ночь, начала беспокоить сильным покалыванием. — Намджуна, проследи, пожалуйста, чтобы Юнги не натворил ничего, когда проснётся, хорошо? Во взгляде омеги читалось глубокое болезненное понимание того, что может произойти. Фраза «с собой» так и осталась неозвученной, но явственно витала в воздухе. Намджун не дурак. Все и без уточнений понял. Он взял Чимина за руку, поглаживая кончиками пальцев слегка разбитые костяшки. — Сильно болит? — Ерунда. Бывало и хуже, ты же знаешь. — Чимин слегка натянуто улыбнулся, не без удовольствия вспоминая, как они познакомились. Он уверен, что плечо альфы побаливает иногда до сих пор. Намджун поднёс правую ладошку Чимина к губам и легко, едва ощутимо коснулся раны, глядя прямо в глаза. Простой, маленький жест, а какая буря внутри. Отчаянно хотелось получить больше ласки, но сейчас не место и не время. — Я присмотрю, моя Камелия, — обещание, которому невозможно не поверить. Чимин уверен. Альфа сделает. — Ты не останешься хоть ненадолго, да? — Нет, Джуна. Скоро Гук очухается. Вероятно, будет рвать и метать, попытается искать меня и папу. Достанется всем. И тебе в том числе. — Переживу как-нибудь. Не впервой. То, что ты мне рассказал по телефону, пока вы возвращались сюда, правда? — Чимин утвердительно кивнул. — Пускай не попадается мне на глаза, пока не разгребёт последствия своих проёбов. Иначе я за себя не ручаюсь. Хоть он мне и брат, но челюсть я ему не постыжусь сломать при следующей встрече, если он продолжит наступать на те же грабли. Чимин отпустил руку альфы и обошёл машину, садясь за руль. Но внезапно вспомнил кое-что. — Если заметишь что-то необычное с Юнги, дай мне знать, хорошо? — Намджун слегка недоумевающе посмотрел на Чимина. — Тут же, Джун, понятно? Альфа кивнул, и машина омеги отъехала, покидая территорию дома. Смысл сказанного дошёл до него далеко не сразу.

***

Глаза открыть получилось не с первой попытки и с таким усилием, словно к ним кто-то гири тяжёлые приклеил. Голова разрывалась на куски. Складывалось впечатление, словно внутри сидит человек и бьёт в огромный колокол даже при малейшем движении глаз. Со слабым стоном, сделав над собой почти нечеловеческое усилие, Чонгук кое-как принял сидячее положение и попытался сфокусировать взгляд. С переменным успехом, но получилось. В горле пустыня Сахара. Даже этот едва слышный стон принёс ощутимый дискомфорт. Чонгук взял протянутые Намджуном таблетку и стакан воды, жадно проглатывая все. Спустя пару минут хаос из мыслей и воспоминаний в голове немного улёгся и Чон смог сфокусироваться на происходящем. — Что это за дерьмом, которым Чимин меня накачал? Так херово не было, даже когда получил ранение. Словно сдох и меня прямо из гроба вытащили. — Всего лишь транквилизаторы. Правда, доза, которая рассчитана на то, чтобы свалить слона. Чимин действовал наверняка. — Намджун убедился, что Чонгук в порядке, и облегчённо облокотился о стол, наблюдая, как он приходит в себя. — С каких пор ты теряешь контроль над собой настолько, что едва не убил омегу? — А с каких пор ты спишь с моим братом и держишь в тайне от меня то, что он жив, м? Намджун? — Туше. Чонгук, быть может, и врезал бы сейчас Киму, но пока даже думать было больно. — Если бы я знал, что ублюдок ДэМина — омега, близко бы к нему не подошёл. — Понятия не имел до сегодняшней ночи, что мой омега — твой брат. Так-то он не делился со мной своим семейным древом. Как видишь, не только у тебя ночь была сродни сериалу. — Намджун сложил руки на груди. Уровень дерьмовости ситуации, в которую они вляпались, бил все мыслимые и немыслимые рекорды. — Зная тебя, смею предположить, что как только ты очухаешься, то сразу рванёшь искать Чимина. Я прав? — Высший балл за смекалку, Ким Намджун. — Чонгук поморщился. Разговор все ещё давался с трудом. — Маленький совет: даже не пытайся. — Чонгук с лёгким недоумением посмотрел на Джуна. — Помнишь, примерно год назад у меня было вывихнуто плечо? Так вот, его работа, — Чонгук даже присвистнул немного. То ли от удивления, то ли от гордости за Чимина. — Он пообещал, что повторит этот фокус уже на тебе, если сунешься к нему сейчас. И поверь, он сделает это. — А что ты предлагаешь? Оставить все как есть и забыть, что мой брат и папа живы? Вести себя как ни в чём не бывало дальше? — Исправь сначала ту гору дров, что ты наломал. Я знаю Чимина, Чонгук. Он так просто не спустит тебе с рук то, что ты натворил. И даже то, что ты был не в себе, для него не оправдание. — Вычитываешь мне, какой я моральный урод? А не много ли ты себе позволяешь, Ким Намджун? — Чонгук уже почти пришёл в себя. И поднялся, выражая взглядом, что Джун явно перешёл грань дозволенного. — Немного. Я сейчас не как подчинённый говорю, а как твой друг и человек, которому очень дорог Чимин. Он может белениться на тебя сколько угодно, но в глубине души рад, что ты жив. Правда, за твой поступок он тебя никогда не простит, сам понимаешь почему. — Чонгук отвёл глаза, вспоминая недавний разговор с братом. — К тому же Чимин отчего-то очень привязан к Юнги. Просил приглянуть за ним. — Омега здесь, что ли? — Намджун кивнул. — Джун, какого хуя? Пускай выкинут его обратно к папаше. — Где он пару дней в лучшем случае проживёт. А потом Чимин разорвёт нас обоих. Отменная идея, Гук. Забыл, что сам велел сдать его местному кодлу? Намджун прав. Чонгук действительно забыл, что отдал этот приказ. И прав, что долго Мин-младший при таком раскладе реально не протянет. Он не наивный идиот, чтобы не понимать, что даже в отцовском доме его смогут достать. — К тому же, Чонгук, ты реально сильно наломал дров с омегой. Чимину я приукрасил немного, но врач сказал, что дела не очень. Либо не придёт в себя и так и откинется. Либо придёт в себя, но рано или поздно навредит себе. Чонгук потянулся к пачке сигарет в кармане и прикурил одну. — Только этого не хватало. Теперь ещё и с омегой возится, — альфа затянулся посильнее. Сигарета состояние не улучшила, но помогла немного собрать мысли в кучу. — Насколько все плохо? — Не считая мелких травм, ушиб рёбер, сотрясение, в худшем случае черепно-мозговая. Могут быть внутренние травмы от удара машины. Пока непонятно. И ещё. Ты очень жестоко обошёлся с ним, когда потерял контроль. — Где он? В гостевой? — Намджун кивнул. Чонгук направился из кабинета. — Не стоит сейчас… — альфа положил руку на плечо, но Чон стряхнул её, игнорируя его просьбу. — Не указывай мне, что делать, Джун. Ким отпустил, молча следуя за ним. Внутренняя уверенность в неправильности такого поступка никак не давала ему покоя, но попыток остановить Чонгука он не делал больше. Чон должен встретиться лицом к лицу с последствиями своего срыва. Они спустились на этаж гостевой. Чонгук замер ненадолго перед дверью, но потом зашёл, жестом попросив Намджуна остаться снаружи. В комнате с омегой был только доктор-бета, который следил за состоянием парня и как раз ставил капельницу. По глазам видно было, что у него много вопросов, но задавать он их не стал. Видимо, уже привык к тому, что, имея дело с такими людьми, как Чон, лучше держать язык за зубами. Только на немой вопрос альфы ответил: — Если придёт в себя через некоторое время, будет в порядке. Пока я погрузил пациента в медикаментозный сон. Так будет лучше для организма. Легче. И мне не помешал бы кардиомонитор, чтобы отследить возможное внутреннее кровотечение. — Обратитесь к Намджуну, доктор. Он отдаст приказ. К обеду все необходимое вам привезут. — Чонгук бросил взгляд на Мина. — Оставьте меня ненадолго. Врач вышел из комнаты. Чонгук окинул взглядом парня. Юнги лежал на животе. Кислородная маска частично скрывала лицо, но даже так было заметно, что омега был смертельно бледный и тяжело дышал. Футболка, пропитанная кровавыми разводами, была разрезана, а искалеченная спина тщательно обработана и закрыта марлевыми повязками. Чонгуку были хорошо знакомы подобные травмы. Он понимал, что сделать нормальную перевязку такому пациенту, пока его не стабилизировали, сложно. Остальные раны были обработаны надлежащим образом. Этот бета явно знал своё дело. Чонгук подошёл ближе к кровати и присмотрелся к парню внимательнее. Захотелось самому себе дать по башке. Ещё при первой встрече внутренний голос ему подсказывал, что что-то явно не так с Мином. Слишком хрупкий даже для беты. Однако одновременно и омежью суть признать в парне было сложно. Чересчур нетипичная внешность для обоих полов. Чонгук посмотрел на руки парня. Контраст показался ему интересным. Не такие уж хилые плечи и предплечья резко контрастировали с немного жилистыми ладонями и длинными пальцами, которые сейчас смотрелись особенно уязвимо с царапинами и ссадинами на них. Противный звук скребущих по дереву ногтей перемешался в единое целое с отчаянным криком, мольбой остановится… Мужчина перевёл взгляд на лицо, половина которого была скрыта кислородной маской, ни чуть не портиящей профиль парня. Он был действительно по-своему красивым. Чонгук это заметил ещё вечером накануне, когда увидел Мина из окна машины. Пускай и немного фальшивая, но его улыбка была красивой. Чоннук не мог не признать это, даже несмотря на весь негатив и агрессию, что расплёскивались в нем тогда, при взгляде на сына своего врага. Парень тяжело дышал. Каждый вдох давался с болью даже под сильнодействующими препаратами. Ресницы отдавали лёгким подрагиванием. Тогда, на приёме, он пожал руку Мину и посмотрел ему прямо в глаза, пытаясь прочитать парня. Заметил лишь секундное замешательство, которое слишком явно выдавали его глаза. Хватило мгновения, чтобы взгляд снова приобрёл твёрдость. И без того светлая кожа лица сейчас отдавала нездоровой, почти мёртвой бледностью. Чонгук прикоснулся к щеке, покрытой небольшими ссадинами, и резко одёрнул ладонь. То ли от осознания того факта, к кому он прикасается, то ли оттого, что Мина явно било ознобом от жара. Несмотря на колоссальную бледность, кожа была очень горячей и в испарине. Из глаз стекали дорожки ничем не сдерживаемых слёз вперемешку с тихими, едва различимыми, болезненными стонами. Сильной рукой он прижимал голову омеги щекой к полу, не прекращая свои толчки, не слыша ни стона, ни мольбы… Чонгук дрожащей ладонью провёл по затылку. Волосы омеги были влажными и немного жёсткими на ощупь. Его внимание привлёк небольшой клочок ткани, чистый, почти не пропитанный кровью, который был явно выше остальных, скрывающих раны от Жала. Чонгук не помнит это увечье. Оно явно было нанесено не плетью. Осторожно, чтобы не доставлять ещё больше боли, приподнял бинт, который скрывал неаккуратный, рваный след от укуса. Такой же, как те, что он видел у Чимина. Он одёрнул руку как ошпаренный. Привкус крови оставлял после себя странно приятное металлическое послевкусие на языке вперемешку с сильной эйфорией и чувством полнейшего удовлетворения от бестолковых попыток омеги под ним вырваться, которые с каждой секундой становились все слабее и слабее, а спустя пару мгновений и вовсе сошли на нет, как трепыхающееся сердечко птички, что попалась в клыки сильного хищника. Добыча поймана и больше не сопротивляется. В нос слишком неожиданно забился едва различимый среди запахов лекарств аромат голубики. Слабый, но чистый, яркий и будоражащий. Головная боль вернулась так же быстро, как и пришло полное осознание содеянного. Чонгук вылетел из комнаты, по дороге едва не сбивая вернувшегося врача. На негнущихся ногах, даже не замечая встревоженного взгляда Намджуна, который пошёл следом за ним, Чонгук залетел в кабинет. Он рылся судорожно в баре в поисках хоть чего-то, что способно заглушить ураган, поднимающийся внутри. Под руку подвернулось то самое виски, которое он предлагал Мину-старшему. Не размениваясь на бокалы, мужчина сделал пару глотков прямо из бутылки, надеясь, что крепость напитка поможет погасить пожар, разгорающийся внутри. Но это не помогло от слова совсем. Напротив. Сделало только хуже, возвращая воспоминания, которые до этого момента лишь мутными пятнами клубились в голове. Чонгук смотрел на напиток в своих руках словно на предателя. То, что должно было принести облегчение, заставляло злость закипать внутри, искать возможность выплеснуться наружу и затопить все вокруг. И нашло. Тихо скрипнувшая дверь в кабинет тут же захлопнулась, когда в неё полетела бутылка под яростное, не терпящее возражений «Пошёл вон отсюда!» Сквозь неплотно прикрытую дверь Намджун сначала услышал тяжёлый отчаянный рык, быстро переходящий в какофонию звона, треска, глухих ударов и ломающихся предметов. Даже думал поначалу зайти и попытаться успокоить и помочь, но вовремя понял, что тут он бессилен. Шторм можно пережить, только если пройти его насквозь и попасть в самый центр. Жутко становилось ещё и оттого, что не исходило больше никаких звуков, кроме шума погрома. Звуков-то не было, но Намджун явственно слышал глухой хруст стекла. Стекла которого даже близко не было в кабинете, кроме бутылки, которая уже давно лежала разбитой под дверью. А потом все резко затихло. Намджун сделал шаг от двери и тихо убрался восвояси, понимая, что ничем тут он не поможет. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

***

В кабинете творился страшный кавардак. Примерно такой же, как и в душе человека, сотворившего его. Чонгук сидел на полу посреди хаоса, созданного им, и курил уже шестую или седьмую сигарету, стряхивая пепел прямо на пол. Вспышка ярости вернула все на свои места. В памяти яркими кадрами всплывали старые воспоминания вперемешку с отрывками сегодняшней ночи. Новые раны постепенно вскрывали старые гнойники прошлого. Видимого облегчения это не приносило, но хотя бы события его жизни постепенно становились на своё законное место. Мольбы Юнги остановиться перемешались с криками его папы. Горькие, безнадёжные, отчаянные и наполненные болью до краёв. Перед глазами один отчаянно молящий остановиться омега сменялся на другого, который умолял не трогать отца. Безнадёга и бессилие в голосе Мина переплелось с тем чувством беспомощности, которые он ощущал от Исина, пытающегося найти Сонуна и маленького Чимина, но вновь и вновь терпящего неудачу за неудачей. Боль и страх в голосе Юнги переплетались с эмоциями Чимина, когда он опустил рубашку, демонстрируя следы от меток на своих плечах. Чимин был абсолютно точен, называя его мразью. Он даже больше чудовище, чем о нём думают. Чонгук слишком ярко вспомнил момент, когда поставил метку Юнги. Но все это вместе взятое — ничто по сравнению с тем, насколько огромное чувство страха перед самим собой в нем поднималось от одной-единственной мысли. И его впервые жизни до невозможности пугало то, что он ощущал в процессе, почувствовав привкус крови омеги на своём языке.

Ему безумно понравилось ломать и подчинять этого омегу…