lovers

      Тело ещё помнило вчерашнюю ночь: мышцы приятно тянуло, голова была тяжёлой. Тепло одеяла обволакивало с головы до ног, и Хэйдзо потянулся. Ступни облизнул холод, и он спрятался под одеяло. Он ещё понежился с закрытыми глазами.       Юноша пошарил рукой по второй половине кровати, но она уже была пустой и холодной. Хэйдзо вытащил голову из-под одеяла, и яркий свет высокого солнца, бивший в окно, ударил по его глазам. Комната была пуста, только частички пыли летали в воздухе.       Хэйдзо зажмурился, продлевая удовольствие тихого утра, и сел. Его вчерашнюю одежду даже искать не пришлось – она аккуратной стопочкой стояла на письменном столе. Причудливый ночник в виде звёздочки не потух, но перестал светить так ярко.       Герб Трикомиссии занял свое законное место на его плече, и тогда он спустился со второго этажа. В коридоре уже был слышен звон посуды с кухни. Хэйдзо радостно толкнул дверь и... замер.       Люмин занималась завтраком у жаровни. Ее неизменное белое платье было таким же идеальным, как вчера, ее лицо – таким же расслабленным. Ничего не предвещало беды... кроме одного. За простым столом из темного дерева сидел... кто-то. Мужчина. Высокий, с темными волосами и в дорогом костюме. Хэйдзо сказал бы даже, что в очень дорогом – галстук был перехвачен брошью с драгоценным камнем. Его рука в темной перчатке обхватывала кружку, другая – держала книгу, готовясь перелистнуть страницу.       — Ты проснулся. — Слова Люмин вывели Хэйдзо из оцепенения, и он надеялся, что его побледневшее лицо его не выдало. — Садись, я уже почти закончила.       И подлила кипятка в чашку незнакомца. Хэйдзо сел напротив него, спиной к Люмин, которая снова отвлекалась на, судя по запаху, яичницу.       — Люмин?..       — Да? Что будешь пить? Тебе кофе?       Хэйдзо закусил щеку изнутри. «У него-то она не спросила, что он будет».       — Я хотел спросить... Не представишь ли ты нас? — слова давались юноше с трудом. Незнакомец наконец оторвался от чтение, смотря на него неподвижными золотыми глазами. Совсем, как у Люмин.       — О. — Она на мгновение остановилась, будто взаправду удивилась. — Конечно. Это Чжунли, консультант похоронного бюро «Ваншен».       Мужчина, имя которого Хэйдзо наконец узнал, кивнул в знак приветствия.       — Рад знакомству.       Хэйдзо чуть не выпалил, что а он-то рад не очень! Но вовремя прикусил щеку сильнее и выдавил:       — Хэйдзо Сиканоин, досин Комиссии Тенре.       Мужчина снова кивнул и вернулся к чтению. Хэйдзо прищурился.       Люмин поставила перед ним тарелку с яичницей с беконом. Два желтка формировали собой глаза и полоски бекона – рот. Чувство голода и что-то ещё поднялось из глубины горла. Потом Люмин поставила перед ним чашку. Черный, как ночь, кофе и такой же горький, как привкус у Хэйдзо на языке. А ведь он даже ещё ничего не успел в рот положить.       Люмин поставила ещё две тарелки на другой стороне стола и села. Какое-то время все трое ели в тишине, только вилки скрежетали по тарелкам. Хэйдзо отпил кофе, чтобы скрыть лицо. Он обжёгся, но, сморгнув слезы и стерпя боль на языке, продолжил пить.       — Люмин, — раздался голос Чжунли, его нового знакомого, и Хэйдзо против воли скрипнул зубами. — Ты кое-что забыла.       Люмин подняла на него глаза, а потом ее рот приоткрылся, будто она правда что-то вспомнила. Она встала из-за стола и исчезла за дверью. Хэйдзо сокрушенно закрыл глаза. Он ел, хотя и не чувствовал вкуса после того, как обжёг язык, и пытался незаметно изучить Чжунли взглядом. Детектив зацепился за влажные прядки у него на висках, за глубокое грудное дыхание, за слегка припухшие губы. Пока что этого было мало, чтобы составить протокол.       Люмин вернулась спустя несколько минут, в ее руках был пучок зелени с огорода. Она помыла его и положила на тарелку между Хэйдзо и Чжунли. Второй послал ей взгляд, который детектив не смог прочитать и на который Люмин приподняла уголки губ. Припухших красных губ. Для него все встало на свои места. В груди убого ёкнуло сердце и осыпалось куда-то к ногам Хэйдзо.       Он отложил вилку. Детектив Трикомиссии наблюдал, выхватывая каждое движение между ними двумя: как Люмин наполнила снова его чашку, как он передал ей соль, видя, что она потянулась к другому краю стола. Они понимали друг друга без слов, и то приятное чувство, что поселилось в груди Хэйдзо со вчерашней ночи, уже точно не вернётся.       Люмин отвлеклась от разглядывания острого профиля Чжунли и повернулась к нему.       — Наелся?       — Да, — слабым голосом отозвался Хэйдзо и встал, держась за край стола. — Я, пожалуй, откланяюсь...       — Подожди, я тебя провожу, — Люмин тоже встала, и Чжунли, оставленный за столом, даже бровью не повел. Хэйдзо бросил взгляд на него через плечо и, не собрав в себе силы, чтобы попрощаться, вышел за дверь кухни.       У двери, ведущей на улицу, они остановились. Хэйдзо опустился, чтобы зашнуровать обувь. Потом выпрямился. Чуть-чуть постояли.       — Это тебе, — Люмин протянула ему книгу, которую будто бы выхватила из воздуха. Старая обложка уже почти рассыпалась, и Хэйдзо принял ее двумя руками. — «До солнца и луны». К нашему разговору об Энканомии.       Только она сказала это слово, сквозняк подул из глубин дома. Свечи в торшерах вздрогнули, погасли, а потом снова загорелись. Хэйдзо почувствовал, как капелька пота скатилась по спине.       — Это очень ценная книга.       — Да, — Люмин вскинула голову, пристально глядя на Хэйдзо. Тот смотрел куда угодно, только не на нее. — Поэтому читай с осторожностью. И верни, как закончишь.       «Да... Книгу надо будет вернуть», — эта мысль вызвала у Хэйдзо головокружение и далеко не приятное.       — Хорошо, — вслух сказал он. Люмин приподняла уголки губ на прощание, и Хэйдзо тоже ничего больше не сказал, выходя за дверь. Солнце в Чайнике стояло уже высоко – наверное, в реальном мире уже тоже.       Только Хэйдзо подумал об этом, и его выкинуло на что-то сыпучее. Он сморщился, потирая ушибленный бок, но боль внутри была сильнее, чем это. Юноша встал, осматриваясь. Он был на том же пляже, где они с Люмин встретились вчера и ловили крабов. Свет солнца очертил контуры острова Наруками вдалеке, в то время как остров Ватацуми ещё был окружён лёгкой ночной дымкой. Последние медузы плавали в воздухе над разломом с розовыми кораллами.       Хэйдзо поджал губы и опустил голову. Дощечка-пропуск слегка оттягивала карман. Книга в руках тоже оставалась на месте. Детектив недоверчиво взглянул на нее и хмыкнул, открывая на первой странице.       «Мы хотим записать историю о том, как воля небес обрела форму на земле», — было написано витиеватым древним почерком на чистом инадзумском языке. Хэйдзо сначала даже не смог разобрать слова.       — Воля небес... — пробормотал он себе под нос, и ветер поднялся, и облака побежали быстрее по небу. Кожа покрылась мурашками. Хэйдзо тряхнул головой, надеясь избавиться от наваждения, и посмотрел на восток. Солнце уже выглянуло из-за горизонта. В памяти у Хэйдзо промелькнули воспоминания о не самом лучшем утре в его жизни: загадка, которую он думал, что разгадал, осталась не разгадана, и даже появилась ещё одна. Сидящая за столом, пьющая чай и читающая книгу. И, возможно, но только возможно, имеющая что-то общее с путешественницей. И даже имеющая больше, чем он, Хэйдзо, мог себе представить.       Детектив снова взглянул на книгу, пожевал губу, явно что-то предчувствуя, и вздохнул. Будто в палец впилась заноза, но пальцем было все его тело. Хэйдзо направился в деревню Боро, держа книгу под мышкой. Он знал, как проведет последний день отпуска.