Дворецкий замка де Лакруа

Коляска, запряжённая двумя лошадьми двигалась неспешно по дороге, поднимая пыль. Солнце золотом отражалось на трепещущей листве, небо было глубокое и чистое. Коляску вёл старый возничий, и пассажиров у него было двое. Они наняли его в городе, и ехали они в село под названием Гнилой Сапожок. Так как он знал окрестности, получил клиентов сразу, в отличие от своих менее удачливых товарищей, знатоков города. Судя по костюму, пассажиры были из мелкой знати, отец и сын. Отец был его возраста, сухощавый, гладко выбритый, с острым носом, собранными в косу седыми волосами. Носил он чёрный сюртук с фиолетовым галстуком. Он имел несгибаемую осанку, будто проглотил шпагу, голову держал, пожалуй, слишком высоко, и взгляд его чёрных глаз был пристальный и строгий. Юнцу же было лет чуть больше двадцати. Одет он был в зелёный жилет поверх желтой рубашки. Не похож был на отца ничем, кроме длинного острого носа. Волосами светел, и на манер отца собирал их в хвост. Глаза у него были голубые и смотрел он с хитрецой и уверенностью. На коленях он нёс клетку со спящим лохматым чёрным котом. Разговаривали они на каком-то иностранном языке, потому возничий не понимал. “Эжен,” сказал пожилой чиновник по-немецки. “Да, папа?” “Повтори, что ты должен сделать сразу по приезде”. Эжен, который любовался природой прованса, обернулся к отцу. Дотошность всегда была его главной чертой. “Найти ближайший колодец или реку, расставить ловушки на грызунов, начать уборку, проверить…” Ещё минут пять Эжен перечислял в мельчайших деталях свои планы на ближайшие несколько дней. Отец слушал его внимательно, не упуская ничего. “Всё правильно, Эжен. Ты должен успеть до приезда маркиза де Лакруа, самое ближайшее это будет понедельник. А ещё не забудь, что, как только ты разберёшься с башней, нужно сразу же установить связь с окружением. Иди в деревню прямиком к голове, и узнай, кто есть кто, и кто может быть тебе полезен.” Эжен, чему-то улыбаясь, ответил: “Да, отец.” Отец посмотрел на него остро. “Чего ты улыбаешься?”. Эжен продолжал себе улыбаться, и посмотрел в сторону реки. “Название у села потешное. Гнилой Сапожок.” Отец сощурил глаза. “Я сделаю вид, что я этого не слышал. Дворецкому не нужно чувство юмора, запомни это. Если маркиз будет тобою недоволен, я тебе такое устрою, что ты пожалеешь, что тебя родила мать.” Эта угроза была привычной для Эжена, и он продолжал любоваться голубым небом и облаками. Он был уверен в своих силах и ему не терпелось приступить к своей первой службе. Его отец был дворецким, и всех пятерых своих детей он воспитал для службы в аристократических домах. Эжен был четвёртым. И он осознавал, что ему дана хоть и не самая престижная задача, но самая трудная и даже опасная. Он должен будет служить вдали от города. Маркиз нанял только его и одного стражника, таково было его предпочтение – чтобы башню обслуживало как можно меньше людей. Конечно, Эжен имел право нанимать людей со стороны для разовых работ, потому что ухаживать в одиночку за целой башней, готовить, стирать и следить за тягловым животным было не с руки. Вдали за деревьями Эжен увидел крышу башни, а затем они выехали в прогал, и перед ним раскинулся чудесный вид. По правую руку была деревня Гнилой Сапожок, а впереди стояла та самая башня в три этажа, обнесённая стеной. Эжен улыбнулся. Это его маленький уголок власти и ответственности. Эжен и возница сгрузили поклажу на землю у ворот, кот в клетке проснулся и стал толкать мордой прутья клетки, ища место, куда проскользнуть. Отец дал Эжену связку ключей и посмотрел ему в глаза. Этого сухого и чёрствого человека Эжен знал всю жизнь, и от него не ускользнуло волнение, мелькнувшее на секунду в глазах старого дворецкого. “Не посрами меня, сын”. Он помедлил, затем круто повернулся, и сел обратно в коляску. “Трогай”, сказал он возничему. “До свидания, отец!” Эжен помахал ему рукой.