Сливовый пирог

Обилие фруктов, яркие цвета и само место было по душе Баки. На площади, под открытым небом. Здесь было приятнее да и на вид вкуснее, чем в супермаркете. После того, как разошлись с Сэмом каждый по своим делам, он ещё несколько часов гулял по городу. Рассматривал улицы, витрины, наблюдал за людьми и иногда зябко ежился от летнего ветра, который решил прикинуться осенним. Он всегда проходил через этот рынок, когда возвращался от Сэма, а иногда прокладывал свой маршрут так, чтобы услышать как азартно торгуются, энергично зазывают, потому что только здесь, у этого продавца самое лучшее, свежее, сочное. Баки не до конца понимал почему, но ноги сами несли его пройтись мимо, даже, если покупать ничего не планировал. Может потому что в детстве, очень давно, по воскресеньям он ходил с мамой на ярмарки. Помогал выбирать фрукты и овощи, ему и сестре обязательно покупали что-нибудь вкусное. А потом, чтобы маме было легче, он с гордостью нес часть продуктов, приподняв подбородок. Мама с улыбкой смотрела на него, нежно гладила по голове и говорила: – Совсем взрослый мужчина. А потом мамы не стало. Однажды она просто упала в прихожей, повалив вешалку с одеждой... Ароматные персики, тяжёлые от сладкой мякоти груши, раскидистые грозди винограда. Почему-то фрукты вызывали улыбку и он поймал себя на мысли, что уже несколько минут стоит и рассматривает прилавок. Иногда его задевали за плечо покупатели или такие же зеваки как и он. Людей вокруг было много. По-моему, сейчас он достаточно социально реинтегрируется. Голубые глаза Баки скользили от одного ящика к другому, пока не остановились на темно-фиолетовых, упругих сливах. Крупные, со слегка белесым налетом на боках. И ему вдруг захотелось слив. Сладких с небольшой кислинкой. Он попробовал пальцами одну, осторожно придавив. – Как на вкус? Хорошие? – Баки поднял глаза на продавца. – Они спелые. – Тогда..., – он замялся на мгновение, – ...хорошо. Тогда я возьму шесть штук. Спасибо. Домой он шел с еле уловимой улыбкой. В парадных дверях чуть не столкнулся с мальчишкой, которого за собой на поводке почти тащил крупный и очень пушистый пёс. Звонкий лай и возмущенный голос подростка стихли быстро и снова давящий цвет стен, красные железные перила, удавкой вокруг и вверх. Прозрачный пакет со сливами иногда еле слышно шуршал. Он повернул, чтобы продолжить подъём на третий этаж и заметил её. Сегодня не в платье, обычные джинсы и светло-зеленая кофта. Она ступала медленно и осторожно, потому что в руках несла увесистый и объемный бумажный пакет с продуктами. Нетрудно было догадаться, что именно с продуктами, потому что из него торчала зелёная ботва лука порея. Сам по себе пакет не был таким уж и большим, но он казался таким в сравнении с ней. Соседка совершенно не замечала того, что была не одна, потому что сосредоточила все внимание на том, чтобы не промазать ногой мимо ступеньки и удержать ношу. Баки остановился, молча наблюдая за ней. Позже он так и не смог вразумительно объяснить себе, почему не дал о себе знать сразу. Но то позже, а так он смотрел как она вытягивает шею, чтобы выглянуть из-за пучка порея, как аккуратно опускает ступню на бетонную поверхность и как прогибается чуть влево корпусом, потому что ей действительно тяжело. Ей тяжело нести пакет, а впереди ещё уйма ступенек. Она, должно быть, уже устала. Руки болят. – Помочь? Она чуть вздрогнула и обернулась. Интересно, насколько со стороны по шкале "можно довериться" и "доброжелательный" он находится в ее глазах? Очевидно, не слишком высоко, потому что взгляд настороженный. Пусть следом и скрылся за вздохом облегчения и узнавания кто перед ней. Она только слабо и виновато улыбнулась. Ладно. Хорошо. – Нам все-равно по пути. В кабинете Сэма с остроумием получше будет. Она оставалась на месте, ещё крепче прижимая пакет к груди. – Если не сложно, – тихо проговорила девушка и если бы не стоял ближе, не услышал. – Не сложно. В такой ситуации прикосновения не избежать. Она отвела глаза в сторону, когда Барнс стоял близко. От неловкости или ей была неприятна вынужденная, хоть и кратковременная близость, он понятия не имел. Бумажный пакет громко зашуршал, как будто его силой вырвали. Иногда у него бывало плохо с деликатностью. Особенно если торопился. Сливы в пакете ощутимо стукнулись о женское бедро и Баки побыстрее развернулся. Как на него, почти ничего не весит. Непривычно вот так нести чужие покупки, особенно, если это девушка с печальными глазами, чью музыку он слушает и пытается вспомнить каково это, чувствовать себя нормальным человеком. – Давно не слышно музыку, – он полуобернулся через плечо, чтобы сказать и увидеть, что она изучала его все время, пока оставалась позади. Зачем он это сказал? Вот на самом деле для чего? Чтобы заполнить тишину? Обычно проблем с тем, чтобы молчать и не испытывать неудобств или внезапного желания заговорить не возникало. Она, очевидно, тоже не поняла. Повела плечами, покачала головой. – Боюсь, она не пользуется популярностью. Ясно. Подразумевает того идиота этажом ниже. Что-то нужно ответить, но что? В голову ничего толкового не идёт и это мучение какое-то. Хотя бы уже на месте ему удалось с помощью невербальных жестов и мимики дать понять, что он подождёт, пока она отыщет ключи в сумочке и откроет дверь. Хотя Баки старался не смотреть в упор, не наблюдать, а излучать расслабленность, она торопилась. Наверное, он провалил задание в этом смысле. Заставлял нервничать. Он не хотел так, ему не нравилось, что одно его присутствие вынуждает девушку минимум вдвое меньше его самого думать, что он не в состоянии ждать сколько потребуется. Щёлкнул замок. – Ты мне очень помог. – В любое время. Такие вещи стоит говорить не с каменным лицом. Или вообще не говорить. Она кивнула, снова опуская глаза вниз, себе под ноги и до него дошло, что может она просто хочет побыстрее избавиться от его компании. Девушка ступила шаг ближе, чтобы забрать пакет. По две руки у каждого, но оказалось настоящей головоломкой. Передать из рук в руки пакет. – Извини, – он наступил ей на ногу. – Ничего. И они встретились взглядом, когда Баки почувствовал на запястье женскую ладонь. Она проскользила по рубцам, расширив глаза в непонятной эмоции. Удивление или непонимание. Осознание, что вот там шрамы. Грубые и уродливые рубцы. И их много. И только что пришлось дотронуться. Вероятно, мало приятного. Это прикосновение полностью поглотило внимание, чем воспользовался порей. Пакет наклонился в право. Стебель перевесил и, описав красивую петлю в воздухе, полетел вниз. Стукнувшись о перила, он вильнул в бок и хлопнулся где-то на середине пути. Они вместе проследили траекторию. – Надеюсь там никто не шел. Представляешь кому-то в стаканчик с кофе? – вдруг спросила она, когда все стихло. – Идёшь себе и тут порей! Он медленно перевел взгляд на неё и произнес самую неподходящую фразу, которую вообще можно вообразить. Особенно если стараешься, возможно, наладить какие-то отношения с окружающими. – Маловероятно. Там никого не было. Он шумно вздохнул, без лишних слов передал ей продукты, а сам пошел вниз. Лук театрально лежал, раскинув ботву, между шестым и пятым этажами. Пока возвращался наверх, Баки думал, что это самый длительный из социальных контактов, который у него был за долгое время. Кроме Сэма. Из-за него обычное общение он только что низвел до "социального контакта". На работе Баки ни с кем не разговаривал. Те, кто пытался пообщаться на тему погоды, всегда получали максимально односложные ответы и угрюмый взгляд. Такое никого не воодушевляло продолжать и на него махнули рукой, что его, по большому счету, мало волновало. Так же как и недовольный сосед снизу. Они встретились по дороге. Тот сделал вид, что внимательно смотрит под ноги. А Баки было плевать на него. Навязывать вежливость таким людям он не видел смысла. И даже не оглянулся на злобное шипение сквозь зубы, которое донеслось уже далеко за спиной. Он не прислушивался. Девушка стояла там же, но уже без пакета. Сложив руки на груди, она коротко улыбнулась ему. Показалось, что как-то нервно. Видимо, ей некомфортно и неловко, и хочется поскорее закончить со всем этим. Он молча отдал порей, а она переминалась с ноги на ногу. Не уходила. – Айрис. Напряжённая и тонкая кисть выпрыгнула резко навстречу. – Баки. Она тоже заметила короткое замешательство, заминку, прежде чем женская ладонь почти полностью утонула в широкой, с огрубевшей и шершавой кожей, мужской. – Ты спас порей, Баки, – неловко произнесла Айрис. – Ага. Чертов гений! Ага... Но ее это, похоже, не смутило. Она кивнула, мягко улыбнулась и ушла, оставив за собой шлейф из давно забытого волнения. Баки закатил глаза. Он же просто перебросился с ней парой фраз. Она знает на ощупь фактуру его шрамов и теперь ему известно, что у девушки за стеной есть имя – Айрис. Всего-то. Он вымыл сливы. Тщательно и с предвкушением. Айрис. Что-то другое ей не подошло бы. Сливы оказались именно такими, как он и предполагал. Баки даже на мгновение пожалел, что взял всего лишь шесть. Возвращаться на рынок было уже поздно, начинало вечереть. Продавцы уже успели свернуть палатки, нераспроданный товар погружен в машины до следующего дня. Он не сразу расслышал. В дверь тихонько постучали. Осторожно, даже неуверенно. Баки не любил сюрпризов, старался вернуть жизнь в обычное, тихое, простое русло. И вот стук в дверь, вечером. Гостей он не ждал. Можно было подумать, что ему показалось, но стук повторился. Баки отложил телефон в сторону и двинулся в сторону темной прихожей. Открыл. – Эммм...снова привет. Ее силуэт подсвечивался сбоку лампочкой, одиноко болтавшейся на проводе под самым потолком на лестничной клетке. Айрис держала тарелку на которой, если ему не привидилось, лежал кусок пирога. – Привет. Она держалась за тарелку так, словно это была точка опоры. – Я тут...Я заметила, что на сливы у тебя нет аллергии. Баки молча перевел взгляд с тарелки на ее лицо. И он очень надеялся, что его собственное не выглядело по эмоциям равным эмоциональному диапазону кирпичу. И все-равно получалось не очень, потому что ей очевидно было неловко. Она пришла, говорит с ним, а он даже не пытается сделать это чуточку легче. – На сливы нет. Айрис закивала, прикусив губу и протягивая тарелку. – Вот. В качестве благодарности. За...ну, за всё. Она пожала плечами. – Сливовый пирог. Ты не против? А то, может, у тебя на этот счёт какие предубеждения. Вроде как не брать еду от незнакомых людей. Ритм голоса девушки звучал гораздо быстрее, чем обычно. Она волновалась. Надо было срочно что-то делать, а не стоять и таращиться в удивлении то на пирог, то на стремительно впадающую в лёгкую панику Айрис. – У меня нет никаких предубеждений. И я только что как раз думал про сливы. К тому же мы сегодня познакомились. Он несёт чушь... Ладно. – Да? Баки никогда бы не подумал, что его ответ может принести столько радости. Айрис вскинула на него глаза, широко распахнув. – Домашний, – и она протянула ему тарелку. – Только из духовки. Я люблю выпечку. Баки на автомате принял тарелку, глядя на то, как Айрис продолжает говорить, жестикулируя. – Сливы внутри, прослойка. Обожаю сливы. Пробуй. Если не понравится, я не обижусь. Доброй ночи! И она упорхнула быстрее, чем Баки ответил. – Доброй ночи..., – пробормотал он в гудящее пустотой пространство лестничной клетки. Он тихо прикрыл за собой дверь, вернулся в комнату, поставил тарелку с пирогом на стол и молча уставился на прямоугольный кусок с красивой янтарной корочкой. В левой ладони ещё ощущалось тепло от донышка тарелки. До сегодняшнего вечера он в жизни не подумал бы, что его угостит выпечкой девушка с печальными глазами. Что Айрис вечером постучит к нему в дверь. И вот он стоит над пирогом, начинает хмуриться и думать над всем этим. Его квартира – не самое фешенебельное место, вся посуда разной масти, а диван с зелёной обивкой из велюра давно следует выбросить, потому что потёртый и пружины продавлены в нескольких местах. А сейчас на столе перед ним стоит сливовый пирог и он издалека, по одному только запаху понимает, что проглотит его за раз. Пироги всегда ассоциировались с домом... Баки улыбнулся и аккуратно взял пирог за краешек. А за стеной негромко зазвучала музыка 40х.