Сливовый пирог

Он мог вернуть ее в тот же вечер. Тарелку. Но это выглядело бы как будто не ел целый день и вернулся за добавкой. Как в столовой или как в детстве к маме, чтобы получить очередную порцию, потому что на самом деле Баки обожал поесть. Что в детстве, что сейчас. Никуда это от него не делось. Но готовить он то ли не умел, то ли не любил или не хватало терпения на придумывание ежедневного разнообразного меню. Как, в общем, и сильного желания. Поджарить яичницу или собрать сэндвич приличного размера – обычный сценарий. В списке питания Джеймса Барнса обычные и простые блюда. Хотя поесть он любил, это да. На холодильнике всегда лежало про запас несколько батончиков или упаковок снэков. Сегодня ему во вторую смену на работу и он решил, что вернёт тарелку перед уходом, часа в четыре дня. Конечно, если Айрис будет дома. Теперь у девушки за стеной было имя. Вернее, оно у неё было и раньше, конкретно для него всё приобрело новый смысл вчера. Он помог донести пакет, не сумел нормально поддержать элементарный разговор, хотя раньше, еще до того, как попал за решётку с ним вообще не случалось такого. Он был открытым, общительным парнем с лукавой улыбкой. Друзья шутя просили отсыпать харизмы. Мало кто мог устоять перед природным очарованием, доставшимся в наследство от родителей и которое заставляло девчонок млеть, стоило ему только улыбнуться и сверкнуть глазами красивого холодного цвета. Чистые, голубые со стальным оттенком. Всё осталось в прошлом и теперь Баки знал, что ничего уже не может быть как прежде. На нём гигантское клеймо преступлений, которые именно он и совершал, груз, который он сам и взвалил на собственные плечи. Всё это происходило с ним и за то, что он натворил самой справедливой платой стало потерять себя прежнего так и не научившись быть кем-то другим. Он часто не понимал, кто он теперь и кем будет дальше. Человек без определённого будущего, собственная тень. Его несло течением жизни и Баки не сопротивлялся. Большего он, видимо, не был теперь достоин. Кусок домашнего сливового пирога и нечаянное прикосновение из-за которого он потерял контроль на собственными руками и лук выскользнул, упал. Боже, да ему уже перевалило за тридцать, а он потерялся, потому что девушка прикоснулась к нему. Да он бы расхохотался. Раньше. Сейчас... Сейчас – это всего-навсего острая нехватка женского внимания. И проблемы с реинтеграцией в общество. Баки нахмурился, поджав губы. Взял тарелку со стола, набросил толстовку и вышел из квартиры. Он заметил как справа, хлопнув дверью Айрис, вышел парень. Среднего роста, худощавый и с пружинистой походкой человека, день которого сложился удачно не только сегодня. Он пережевывал жвачку слишком громко, демонстративно двигая челюстями. Проходя без замедления мимо Баки, посмотрел прищурено и с косой усмешкой. Очень быстро шум от шагов стих и с первого этажа раздался хлопок от того, что дверью со всего маху ударили. Он не питал иллюзий и не строил никаких планов на этот счёт, но теперь момент с тем, что она определенно не одна прояснился полностью. Не совсем то, что он ожидал. Баки зачем-то посмотрел вниз. Пустая, закрученная спираль с красной каймой. Он остановился возле ее двери, точно такой как и у него, как и у каждого в этом доме. Простоял там на несколько секунд дольше, чем предполагалось и только потом негромко постучал. Без ответа. Но раз только что от нее вышел парень, значит она должна быть дома. Это казалось логичным. Он стукнул согнутыми пальцами громче и отступил на шаг назад. Тишина. Баки уже готов был развернуться, уйти и по дороге на работу подумать, почему в его представлении мужчина Айрис должен был выглядеть иначе, чем тот, кого он увидел. Но дверь медленно и пугливо, если она вообще может так делать, открылась. Глаза Айрис немного блестели в полумраке, за её спиной в прихожей неярко горел свет и он не мог отчётливо рассмотреть, но показалось, что она расстроена. Мгновение она молча смотрела на него, как будто не понимая или не узнавая, но потом выдохнула негромко: – Баки? Привет. Ты... ты что-нибудь хотел? Хотел? Как будто он уже тысячу лет вот так берет и заявляется к ней с просьбами. Но ее глаза точно на мокром месте. Вместо слов он кивнул и протянул тарелку. Джеймс Барнс. Гроза девчонок на районе, мастер очаровывать. Да, как же... – О, а ты, всё же, остался жив после моей выпечки... Она же должна понимать насколько неловко звучит попытка пошутить? Потому что он видит. Может больше, чем она хочет чтобы было заметно. – Все нормально? Нейтральный вопрос, но в зависимости от ситуации вытягивает конкретику на поверхность. Айрис подняла на него глаза и Баки был почти уверен, что читает в них ответ на поставленный вопрос. Настоящий ответ. – Да. Да! Конечно! Она избегала прямого контакта и он решил, что довольно. Сейчас он уйдет. Спустится по ступенькам и просто пойдет, отработает восемь часов, вернётся домой и забудется сном. Потому что его никто не приглашал принимать участие в чужой жизни. – Ладно... Он кивнул, не слишком всматриваясь в интерьер за ее спиной: кухню, полки с виниловыми пластинками и стены, выкрашенные в бутылочный цвет. – Ты уже уходишь? Он в замешательстве посмотрел на неё, потому что... что? Что это значит? Ему остаться и продолжать односложно отвечать? На лице Баки явно отразилось непонимание. Айрис вздохнула, опустив лицо. Понимая, что, может выразилась не ясно. Она провела ладонью по лицу, незаметно вытирая пальцами уголки глаз. – В том смысле, – из неё вырвался неловкий и нервный смешок, она всё еще смотрела ниже и в сторону, – я тоже. Как раз собиралась. Подожди, пожалуйста... Бормоча себе под нос, Айрис вернулась на кухню, чтобы быстро оставить тарелку на светлой столешнице. А Баки остался стоять за порогом и не явно рассматривать ее квартиру. Слева от него он заметил прикрытую дверь. Ну что ж, планировка отличалась. Тесная, такая же как и у него, прихожая. Маленькая кухня с рабочей поверхностью и навесным шкафчиком со стеклянной дверкой. Крошечный столик с круглой столешницей, способный вместить максимум троих. И виниловый проигрыватель у стены на невысокой тумбочке. Теперь ему понятно, почему музыка слышна так отчетливо. Но он не жаловался. – Эээм, да... Мне стоит его переставить куда-нибудь. Должно быть, ты каждое слово в песнях разобрать можешь, – услышал Баки и сфокусировал внимание на Айрис. Его всё-таки поймали на горячем и он на подсознательном уровне отступил на шаг дальше, чтобы не испугать тем, что только что рассматривал квартиру. Они незнакомы и, пожалуй, не каждая испытает радость от того, что кто-то, чье имя только вчера узнала, бродит глазами по личным вещам. Айрис щёлкнула выключателем, прихватила сумочку и уже в темноте нащупала ажурную кофту, набросила на плечи и, блеснув коротким взглядом, отвернулась. В нем не было кокетства, скорее желание сгладить напряжение внутри. Она всё еще активно делала вид, что ничего не случилось. Но на вид ничего серьёзного и не произошло. Может, просто поругалась с парнем. – Я работаю тут, недалеко. В гостинице, – начала она сразу же, махнув рукой влево, как только они начали спускаться. – Пару кварталов отсюда. График плавающий и плюс иногда подменяю. Она шла, касаясь кончиками пальцев перил и со стороны Баки казалось, что это очень похоже на игру на фортепиано. Так же легко, быстро и в собственном ритме. Айрис говорила, иногда оборачиваясь, чтобы удостовериться, что Баки слушает, потому что он шёл на пару ступеней отставая, не проронив ни слова. – Я много говорю иногда, – вдруг произнесла Айрис с виноватыми нотками в голосе. – Это может раздражать. Баки открыл перед ней дверь на улицу и усмехнулся: – А я могу весь день промолчать. Она смотрела на него пару секунд и Баки был готов поспорить, что это впервые, когда он видит подобие беззаботности на лице Айрис. Он не следил, конечно. Морщинки собрались вокруг её глаз и краснота от, что бы там не произошло до этого, постепенно проходила. Она была гораздо свободнее него, не испытывала сильной скованности или умела хорошо это скрывать. У Баки не получалось, он весь как из гранита. Какой-то монолитный, непроглядный и жёсткий. – Джекпот, – её глаза заблестели ещё больше и внутри Баки вспыхнула маленькая гордость за то, что, вообще-то это он сейчас вызвал улыбку облегчения на лице Айрис. – Мне в противоположную сторону, – он сунул руки глубоко в карманы джинс. – Тоже на работу. Она склонила голову набок, поджав губы: – Мы весело проводим время. Я на работу, ты на работу. Баки кивнул, жалея, что не надел кепку. Так хотя бы не пришлось раз за разом заправлять волосы за ухо. Привлекать этим внимание, она каждый раз прослеживала глазами траекторию его руки. Правой. Левую он прятал, в карман. Чтобы не были заметны шрамы. Достаточно того, что она в принципе знает об их существовании. – Ну, я пойду, – Айрис забросила сумочку на плечо. Она отошла уже на несколько метров, пока Баки оставался на месте. А потом громко сказал невпопад, чтобы она услышала: – И, кстати, пирог мне понравился. Он услышал себя и тут же пожалел. Орать на всю улицу про пирог. Она точно сделает вывод, что он немного не дотягивает в умственном развитии или просто болван, который не умеет разговаривать с людьми. Но Айрис резво обернулась и послала Баки широкую и ослепительную улыбку. Настоящую, без напускного. Она помахала рукой и скорым шагом заторопилась прочь. Баки почувствовал как его губы невольно сложились в полуулыбку. Вздохнул и прищурено посмотрел на высокое небо над головой.