Наблюдатель

Каширина уронила Захарову на землю, агрессивно пнула ногой по бедру, не прекращая яростно покрывать Крис трехэтажным матом. Удары осыпали ее тело. А та лишь прикрывала лицо руками, но не могла встать из за пинков и большого количества алкоголя, ударившего в голову. Белкина бросилась закрывать Кристину своим телом, умоляя Таню уйти. – Раз у тебя мордочка симпатичная, думаешь, что мне жалко будет ее сломать? — Обозлилась Танк, надменно наклоняясь к Белке, пригрозив кулаком. – Уйди — Тихо, но железно произнесла София. – А то что? Сигаретку об меня потушишь? — На ее лице заиграла ухмылка, а ботинок нанёс удар по колену Кристины, которая отчаянно пыталась встать на дрожащих ногах. Захарова вернулась в исходную позицию. Она сжала челюсти и тихо зашипела. В глазах Белки блестела влага. Но нельзя давать слабину. Не сейчас. Медленно поднимаясь, Софа не спускала глаз с Тани. – Я прошу в последний раз… Просто уйди. Вместо ответа - удар в туловище Кристины, которая моментально скрючилась от боли. Соня дёрнулась всем телом, а по спине пошли мурашки. Время дать отпор и защитить того, кто свернулся в позу эмбриона, как Белкина в старой школе. Но Таня сильнее и опытней. Второй удар. Приглушённый собственной ладонью вскрик. Дальше по венам разлился адреналин, в груди разожглась ярость, а глаза накрыло пеленой. Нет сил в руках? Кусайся, царапайся, хоть убейся, но сделай что нибудь. Ты больше не жертва. Софа прыгнула на Татьяну, сбивая ту с ног. Вцепилась в глотку, душила, била головой об асфальт, а на искаженное болью лицо капали горячие слёзы. Руки Тани цеплялись, хватались и пытались скинуть Белкину, но та вцепилась мертвой хваткой. Первый удар в лицо. Слабый, но точный. Не заживший нос вновь начал кровоточить. Второй удар увереннее, но особой мощью не обладал. Третий, четвёртый… И каждый сильнее предыдущего, внутренний огонь лишь разгорался. – Я молила тебя уйти! Отстань от меня. Я тебя ненавижу. Ненавижу! — Сквозь всхлипы были слышны эти слова, больше похожие на вой раненого животного. Каширина перестала сопротивляться, в глазах всё поплыло. А тонкие пальцы Сони сжались в кулаки и били по чужой грудной клетке больше в истерике, чем в драке. Всё будто в вакууме. Ее оттаскивают, просовывая руки под мышки и крепко удерживая. – Тише-тише, это я — Раздался у уха дрожащий голос Малышенко. Белкина заплакала навзрыд в дружеское плечо от перенасыщения эмоциями, отчаянно цепляясь пальцами за ее тонкую кофточку. Дышать было больно. Плакать было больно. Делать больно кому то было больнее, но мозг будто сам отключается и бьет уже на автопилоте. Отвратительно - не контролировать себя. Страшно - упустить момент и добить. Мерзко - прислушиваться к дыханию Кашириной в надежде, что она в порядке. *** Общими усилиями Захарова, Малышенко и Белкина добрались до квартиры на втором этаже. Кристину перенесли на диван, поставили рядом пластиковый тазик, если девушке внезапно станет еще хуже. Виолетта принесла стакан с водой, Соня тащила аптечку. Копаясь в древней бабушкиной коробочке, где есть всё: от пластыря до пустой баночки от йода; она нашла перекись и ватные шарики. Захарову уложили на спину, а ватку смочили в перекиси. – Слушай, цуценя — Соня мягко коснулась чужой ноги — Мне нужно проверить твои травмы и обработать ссадины, которые кровоточат — Голос ее был успокаивающими, но руки тряслись — Можно снять с тебя штаны? Кристина устремила свой расплывчатый взгляд на Белку, а затем кратко кивнула. Тонкие белые пальцы коснулись резинки спортивных треников и застыли на секунду, затем плавно стянули штаны до щиколоток. Ноги были покрыты синяками, некоторые ссадины уже начали затягиваться, а светлые тонкие волоски были запачканы кровью. Вилка моментально отвернулась, чуть не разлив стакан с водой. Белкина принялась обрабатывать ссадины, аккуратно надавливая на особые места, дабы убедиться, что ничего не сломано. Все хорошо, обошлись только парой царапин об грубый асфальт. София поменяла грязную ватку на новую. Взгляд метнулся выше. Бежевая кофта на пуговицах. На губах появилась лёгкая улыбка. – Можешь снять кофту и поднять футболку? — Неуверенно попросила Соня, все ещё находясь у голых ног. У Кристины щеки покрылись румянцем, но вовсе не от выпитого. Она тяжело привстала, стянула с себя кофту и плюхнулась на спину, задирая футболку до рёбер. На плоском животе распустилось пару гематом. Белка прощупала каждый сантиметр и пересчитала каждое ребро. Облегченно выдохнув, она принялась обрабатывать руки. Приподняв Кристину, Виолетта поднесла к ее губам воду. Захарова сделала лишь глоток. – До конца — Прошептала Малышенко. Крис отрицательно покрутила головой. – Пей — Приказала Соня. Кристина послушалась и стакан был осушен до дна. – Вилка, принеси ей немного крекеров и ещё воды, пожалуйста — Попросила София, заканчивая с руками. Виолетта сорвалась с места на кухню. Соня взяла лицо Кристины в свои ладони и вглядывалась. В лицо не попали. Она запустила руку в блондинистые волосы и прощупывала голову. Всё в порядке. Софа одобрительно улыбнулась и погладила Захарову по голове. – Сколько ты выпила? – Вино. Две бутылки — Кристина показала два пальца. – Ты ела что нибудь? — Встревожилась Белка. – Яблоки у соседа пиздила. Две штуки! – Она вновь показала двойку. – Лучше, чем ничего — Белкина продолжила гладить ее по голове. Вернулась Виолетта держа в руках пачку крекеров с сырным вкусом и воду. Они усиленно принялись подкармливать Кристину. Впихнув некоторое количество, Соня настояла запить всё ещё одним полным стаканом воды. Захаровой под натиском осталось лишь поддаться. Белка проводила Крис в туалет, а затем вновь уложила на раскладной диван. Выгнав Виолетту спать в свою комнату, София осталась на диване, присматривая за Крис. Белка специально уложила Кристину на бок, чтобы та не захлебнулась во сне, а сама легла сзади, приобнимая ее. Кристина заснула спустя некоторое время, а Белкина трепетно слушала ее дыхание и сердцебиение.