Не по природе

Тусклый свет лампы из фикс прайса, берег уставшие глаза. Утро выдалось непонятным; переломанная на разложенном диване; поднялась как-то в трансе, по будильнику; зубы почистила, умылась. Пока чайник ждала, сигарету натощак выкурила. Ощущение, что сна не хватило и организм истощен; она не помнит, когда в последний раз высыпалась. Уставшие глаза, темные круги; морщина между бровей, т.к. хмурится постоянно. Лиза привыкла к такому ритму жизни, но иногда просто хочется лечь и не встать. Настолько она заебалась. На плечи опускается легкая тревога; гладит шею, затылок, проходится по спине; плавно ведет ниже и сворачивает к животу; в груди будто копошатся тараканы; она потирает ту неспешными движениями и смотрит в окно. А на улице снег идет. Небольшой. Под ногами пока еще не коричневая каша. На работу не торопится, время еще есть; она даже хотела в магазин заскочить, купить что-нибудь, но передумала. Ломота в висках начинает медленно усиливаться; из-за неспокойного сна, быстро устает, еле волочет ноги. — Бу, — внезапно чьи-то руки резко хватают и голос даже сквозь музыку слышен. Крупно вздрагивает, глаза по пять рублей, но звука не издает, отделывается испугом. Руки остервенело вырывают наушники из ушей и сворачивают провода. Кристина идёт, почти плечом прикасается, сама посмеивается, как шпана местная и поправляет капюшон. — Ты больная? — Кристина усмехается, — совсем чувства самосохранения нет? Я могла и ударить — она ускоряет шаг и хмурится; Кристина не отстает. — Ой, да ты тощая, слабенькая, — зубы прячет и оставляет полуулыбку, а взгляд по-прежнему насмешливый, — переживу. — Не переусердствуй, — злится, — а то всех переживешь, тебя еще и следующему поколению терпеть что ли. Они подходят к главному входу здания, в котором работают. В голове крутится то, что вчера Кристина ей написала; и спросить хочется и как бы тему затрагивать нет желания. — Знаешь, индиго, — выдерживает паузу, — зубки то у тебя острые, смотри, чтоб за базар свой их не лишилась. Захарова подмигивает и входит в здание; и дверь специально левой рукой назад подталкивает, чтоб та закрылась прямо перед носом. Хочется убивать; что она сделала? Чем заслужила такое отношение? Или в голове Кристины не было времени на раздумья, и грушу для битья она выбирала без особых предпочтений; имя её не понравилось и все тут. Берется за ручку двери и заходит; очередной день начался с раздражения.

***

В офисе было тихо. Слышно гудение включенных компьютеров, приглушенные переговоры и периодически, клацанье по клавишам клавиатуры. Даже Захарова притихла. Они делили с ней один стол. С одной стороны она с компьютером, напротив Кристина, тоже с компьютером, соответственно. Обычно, она выглядывает из-за компьютера, как попугай; а когда Вилка — она сидит по диагонали от Лизы, за другим столом; говорит ей что-то по работе, вроде «сделай так, прикольно будет», Захарова с проницательным видом, прищуривается «верно, слушай умных людей»; прячется за монитором и через секунду «это я тебе точно говорю». Сегодня сидит, один наушник в левом ухе, мышкой щелкает. Оно и к лучшему; без лишней головной боли. Хотя выглядит она беспокойно; можно было сказать, что Кристина сама по себе страдает повышенной возбудимостью; но сегодня — дерганные движения, потирает усталое лицо ладонями; а ногами отбивает чечетку, что стол ходит ходуном. Левым ухом улавливает копошение. Виолетта, откладывает от себя клавиатуру в сторону и поворачивается на стуле градусов на тридцать влево. — Так, я жду всех вас у себя на дне рождения завтра, — взглядом обводит всех сидящих в помещении, — идут все, даже ты Андрющенко, попробуй только пропусти, — тычет в ее сторону пальцем, а потом грозит кулаком. Рано или поздно, вопрос был бы задан. Она вздыхает тяжело, откидывается на стуле. — Виолет, я прям тебе нужна-нужна там? — спрашивает, нос морщит и улыбается. Она думала об этом. Они не так уж все близки тут, именно в этом офисе еще пару человек сидит; но она решила, если Вилка звать будет, то сразу отнекиваться не станет, все-таки не хочется человеку хороший настрой портить. Она уже и прикинула, что можно будет подарить. — Нужна-нужна, куда ты денешься, — на стуле крутится, — а то маинький обидится и маинькому буит грустно, — у Виолетты вид невинный; она глазки строит и губы надувает; у Лизы вырывается смешок; удивительный человек. — Поняла, во сколько? Помещение заходится в гуле и наполняется обсуждением грядущего праздника. Виолетта говорит, что даже дом уже забронировала, а насчет еды и напитков не решила, хочет посоветоваться. Кристина предлагает из «хавчика» каждому что-нибудь от себя принести; и предложение одобряется, ведь, в принципе, неплохая идея; даже Лиза задумчиво кивает в согласии. Вилка подводит итоги — с нее пицца и алкоголь, с них — закуски. Про подарки, говорит, не заморачивайтесь, ей ничего так-то не нужно. Так они и послушали. — Все, порешали, — радостно хлопает в ладоши, — жду всех завтра без опозданий.

***

Вилка как-то обмолвилась, между делом, что любит винтаж, пластинки виниловые собирает. Они тогда с работы вместе уходили и решили покурить, по магазинам пройтись; на обеде выяснилось, что обеим в торговый центр нужно, который у работы. Виолетте давно хотелось приобрести что-нибудь из русского панка; Андрющенко запомнила пару групп, потому что сама слушала; она обожает меланхоличное направление в музыке. В магазине же, Малышенко пришлось выбирать из двух пластинок — не по карману брать сразу обе; та, которую ей не посчастливилось оставить, была «кино — группа крови». Андрющенко заранее написала в чате, Вилку они выгнали на время, что имениннице купила виниловую пластинку; ну, чтоб если что, идите на- Но вопрос закрыли быстро; девушка особо не распространялась об увлечении. Вернулся позитивный настрой и теперь можно было вздохнуть с облегчением; главная проблема с подарком решилась. За окном машины мелькают дома, в успокаивающей манере играет тихо мелодия по русскому радио; едет к месту назначения раньше времени — в чате вызвались помочь с оформлением праздника; ну она, недолго думая, тоже согласилась; дома все равно делать нечего. Времени пятый час, еще светло на улице. Насчет погоды она пока не поняла; из подъезда вышла и сразу в такси. Состояние было взволнованным; она пару раз была, на так называемых, «совместных мероприятиях»; ограничивались они пьяными корпоративами, в дешевых помещениях, завуалировано названных «банкетным залом». Там чувствовала себя не в своей тарелке; а от посиделок в баре отнекивалась, когда одногодки звали. Вот, поэтому, едет сейчас на день рождения; потирает пространство под яремной выемкой, в успокаивающих движениях; на коленях пакет, в котором контейнер с брауни — она мучилась с ним все утро; пластинка, упакованная, сверху; а на сиденье рядом, рюкзак с вещами для ночевки. Надеется, что этот день станет началом чего-то хорошего.