Не по природе

— С днем рождения! — такси отъезжает, а Виолетта встречает её у забора, — счастья, любви, здоровья, дачу, пизды впридачу! — Вилка заливисто смеется; в ответ крепко обнимает; как бы пакеты не уронить с самым ценным. — Спасибо Лизок, — отстраняется, — давай заходи, ты вторая приехала. — Вторая? — с заминкой спрашивает и следует за той в дом. — Да, первая Рони приехала, — когда произносит, оглядывается, — подруга моя, ща познакомитесь, — усмехается, потому что видит, как лицо индиго вытягивается в удивлении и заинтересованности, — она офигенная девчонка, отвечаю. Дом кремовый такой, кирпичный. Фундамент и углы, — да простят ее архитектурники, — из коричневого камня. Даже на пятьдесят пять процентов уверена, что на заднем дворе есть огородик или теплица; а еще может садовые качели. — Рони, — зовёт, — иди сюда. По прихожей разносится запах резины; в последний раз она покупала воздушные шарики поштучно, в ближайшей канцелярии для собственного дня рождения; которое праздновала в одиночестве. Из соседней комнаты с шариком в руках, обвешанная мишурой, выходит девушка их возраста; у нее короткие пепельные волосы, россыпь веснушек и татуировки. Она выходит вприпрыжку с очаровательным прищуром. — Знакомся, Рони — Лиза, — проводит в воздухе рукой рядом с головы до ног, мол, вот, во всей красе, — Лиза — Рони, — а потом хитро, как лиса, подходит к девушке и взъерошивает волосы, — Вероня. — Вилка! — брови подлетают в возмущении, — назовешь меня еще раз так, будет тебе не день рождения, а похороны, — протягивает руку, — приятно познакомиться. Рука пожимается с охотой, взаимно приятно, говорит; пока Вилка бубнит себе под нос что-то про топ прозвищ в википедии и смерть, принятую с честью. Пока девочки переговариваются, Лиза вешает пальто в прихожей; рюкзак тоже пока оставляет там. Когда из прихожей выходишь, слева находится кухня: кухонный гарнитур, холодильник, стол, стулья; ничего необычного. А справа что-то вроде зала: угловой диван у стены, столик журнальный и, напротив, на другой стене, стенка для телевизора, полочки там, тумба. — Девочки, я в холодильник тогда поставлю, что принесла, — останавливается в проходе у прихожей; в руках шуршит пакет. — А что ты там принесла? — Вилка отвлекается от своего занятия; поднимает брови и смотрит в непонимании. — Ну, сладкое, — сконфуженно стягивает пакет и приоткрывает крышку, — если официально, то брауни. — Ой, сладкое! — Лиза смотрит на Рони, а у той глаза загораются, — сладкое я люблю. — А, блять, точно! — осознание приходит и ладонь сокрушенно хлопает по лбу, — я уже и забыла, думала все хуй забьют, — машет рукой в сторону кухни, — да, ставь. Балдеж, сладкое, — руки потираются в предвкущении; она оглядывается в поисках чего-то, а затем поднимает с дивана, еще не надутый, шарик. Андрющенко чувствует себя нервно, потому что хочет угодить; вдруг им не понравится, она же будет себе всю жизнь припоминать. Бредет к холодильнику, открывает и ставит на среднюю полку. — Главное, чтобы на вкус было нормально, это единственное, что я из выпечки готовила хотя бы пару раз. Тонкие пальцы поправляют криво прилепленные магнитики с городами, брови слегка хмурятся. Вилка отмахивается и завязывает воздушный шар. — После пары рюмок водки мы и пенопласт в торте не заметим. Из груди вырывается смешок, и Лизе хочется быть такой же беззаботной. Атмосфера в комнате постепенно тает; все в предвкушении праздника, расслабленные и довольные. Возвращается обратно в прихожку за пластинкой. Думает заранее отдать, а то некогда будет или забудет, — еще чего не хватало. — Виолет, иди сюда, — повышает голос, чтобы отсюда было слышно; берет в правую руку пластинку, а левой забирает черные волосы за ухо, — я очень надеюсь, что ты ее еще не купила. В волнении протягивает пакет пришедшей и кусает губы в ожидании. Пока Малышенко вытаскивает пластинку, добавляет, что она может ее продать в случае, если такая уже имеется; а когда в руках оказывается та самая «кино — группа крови», девушка теряет дар речи. Брови поднимаются, образуя морщины на лбу, глаза округляются; а блестящий взгляд начинает бегать от пластинки к Лизе. Она в восторге. — Андрющенко! — на шею кидается, от нахлынувших чувств, смеется и обнимает крепко, — ахринеть, — у нее столько эмоций, что в порыве чуть не приподнимает, — это пипец, как ты запомнила то? Отстраняется, подарок рассматривает; как ребенок прямо. — У нас не так уж и много диалогов было, — смущённо, но довольно расплывается в улыбке, — она очень рада, что Малышенко понравилось. — Тоже верно, — говорит с придыханием и рукой по пластинке проводит, — спасибо большое, правда, мне нравится, — глаза поднимает, — маинький рад. И в груди приятно теплеет.

***

— Часов в пять пиццу заказывать будем, — Виолетта жует что-то; что и откуда взято — непонятно, — Рони, это на тебе. — Э, да почему на мне то? — О, то есть, ты хочешь тащиться по морозу до магазина? — высоко поднимает брови, что появляется складка на лбу и слегка наклоняет лицо вниз, — а потом тащить бутылки до дома? — Поняла, беру свои слова обратно. — Вот поэтому я, Лизка и Крис спасем тебя от этой участи, — рука подлетает ко лбу и в страдальческом жесте прикладывается внешней стороной; Лиза не понимает, они то с чего вдруг «захотели» тащиться по морозу. Кристина должна с минуты на минуту подъехать; Вилка сказала, что магазин находится не так далеко отсюда, поэтому, дойдут пешком. Сказать, что Андрющенко рада такому исходу событий — значит нагло спиздеть. Уже готовится к саркастическим шуткам и изощренным попыткам себя унизить. Раздается звонок на телефон Малышенко. — Да, — поднимает телефон к уху, девочки замолкают, — да, Кристин, сейчас одеваемся и выходим. Прикрывает глаза; вдох, выдох. Ничто не стоит дороже ее нервных клеток. — Так, короче Кристина уже приехала, — поворачивается и прячет телефон в карман джинс, — Рони, пицца в пять часов, не забудь. — Да помню я. — Ой, ну мало ли, — отвечает сметенно, мыслями уже где-то не здесь; наверное в магазине цены сверяет, — просто не позже надо, а то ждать придется долго. Девочки идут в прихожую. Рони встает в проходе, закатывает глаза и скрещивает руки на груди. В этот момент они выглядят как женатая пара. Она еще так на косяк опирается, полотенце висит на плече. Лиза лукаво отводит взгляд и улыбается; это мило. Малышенко же уже в обуви, осталось куртку застегнуть, да, шапку надеть. — Не переживай, все нормально будет, — подает голос, когда накидывает пальто; думает, что зря волнуется, — ведь от каждого еда будет, если что, то пиццу подождать ничего не стоит. — Твоя правда, — хлопает по плечу, — давай Рони, не скучай. Та отдает честь двумя пальцами и скрывается за дверью. На улице заметно потемнело; в соседнем дворе пару раз лает собака и замолкает; видимо хозяин вышел. Они идут по каменистой тропинке от дома, снега тут нет, поэтому, под ногами шаркает гравий. Кристина стоит у забора и цедит сигарету. Вид хмурый, глаза смотрят в одну точку; но, когда их замечает, морщина между бровей разглаживается. — Кто это у нас тут именинница? — Вилка задорно выкрикивает «я» пару раз и влетает в раскрытые объятья. Кристина в кепке, капюшон поверх; она сыпет с чувством поздравления; одной рукой сжимает плечо Вилки, а другой жестикулирует, с сжатой пальцами, сигаретой; Лиза улавливает что-то про счастье, деньги, что подарок отдаст попозже. И выглядят они действительно дружно, будто давно тесно общаются, хотя у нее всегда было ощущение, что Захарова из офиса ни с кем на постоянной основе не пересекается; так, чисто побухать периодически соглашается. Как-то по-детски неприятно становится, даже не знает почему. — О! Индиго, — отрывается от рядом стоящей и делает вид, что только что заметила, — а я то думаю, че высокомерием за версту несет. — Ха-ха, — с расстановкой произносит, на лице отсутствуют эмоции, — моей вины нет в том, что ты чувствуешь себя убогой. У Кристины во взгляде опасный блеск; издает смешок, немного злой; стоит в открытой позе, ноги на ширине плеч и руки заводит за спину. — Да, ладно девки, брейк, пошлите, а то че время тянем. — хватает их под руки; Лизу по левую, Кристину по правую. — Я только начала, — Лиза глаза закатывает, когда та устремляет свой пристальный на нее; зрачки сужены, челюсть сжата, гляди рычать начнет. — А я закончила, — непроизвольно сжимает рукав Виолетты, — в центре внимания сегодня не ты, Захарова. Хмурит брови, поджимает губы, но в сторону старшей не смотрит; много чести. Та отворачивает голову, ничего не произносит вслух, но хмыкает и кивает себе. Вот и поговорили. Прогулка до магазина проходит в оживленных разговорах; и это Вилкина заслуга; она как негласный ультиматум для обеих; вопрос ребром — либо они, либо Виолетта. Малышенко же ходячее олицетворение детской непосредственности; оценивает мир по своей собственной шкале ценностей. Ее отношение к жизни очаровывает. Внезапно, дорога оказывается не такой уж и близкой. Ноги устали, Лиза совершенно не поспевает за их семимильными шагами; они чересчур энергичные, это похоже на издевательство; она выдохлась, вспотела; кто ее за язык тянул, когда она хотела идти побыстрее, чтобы не замерзнуть. — Киса, если через пять минут мы не окажемся на месте… — День рождение превратится в похороны, уже желали, — она перебивает Захарову, пытаясь высмотреть признаки цивилизации — о, вон же, смотри, пятерочка. Они тормозят; и вправду, вдалеке, как только они заворачивают, виднеется что-то наподобие торгового центра, и пятерочка на нулевом. — Пятерочка выручает, — пытаясь отдышаться, произносит через глубокие выдохи — она сейчас сдохнет; становится почти без причины смешно. У Виолетты в глазах бесята и щеки раскраснелись; но до жалкого состояния Лизы ей нужно пробежать пару кругов. Захарова лишь качает головой, но и сама не может сдержать улыбки. В магазине шумно, все снуют туда-сюда; в душу закрадываются подозрительные опасения; они напряженным огонечком свисают над головой. Девочки бредут к отделу с алкоголем; Вилка с Кристиной о чем-то переговариваются, спорят; А она плетется рядом, проводя по ближним товарам рукой; совсем не вслушивается; поэтому пропускает момент, после которого, в нее впирается пара глаз, в ожидании. — Эм, — пауза давит; смотрит в растерянности, — можете повторить? Кристина закатывает глаза и снисходительно смотрит, из-за чего начинаешь ощущать себя глупо. — Я говорю, — приступает медленно, — я за крепким иду, а вы с Кристиной в отдел, где пиво и коктейльчики, — зайдите в беседу, там список кинули, кому че надо и себе возьмите. Кивает в согласии и открывает список; они с Кристиной уже топчутся у стеллажа, всматриваются в названия. Захарова склоняется к Лизиному плечу; шею обдает теплым дыханием; табун мурашек пробегает по телу. — Напиши, может спайку взять? — голос хриплый, на нее не смотрит, как будто не замечает, как девушка перед ней стушевалась, — че, мы будем каждому по ноль-пяшке брать, спроси. Андрющенко набирает сообщение, а Кристина продолжает вглядываться в текст; руки становятся влажными; того гляди телефон выронит; она чувствует себя как на паре по рисованию, когда под надзором строгой преподши штриховала конус. В чате после пары разногласий, они решили взять спайку пива, и паре человек по коктейлю. — Слушай, — берет бутылку какую-то, рассматривает, глаз не поднимает, — мне тут птичка напела, что ты малышка у нас непростая. Переводит взгляд к глазам напротив; фраза оседает в желудке; смотрит твердо с нескрываемым ехидством; а младшая, даже не зная, что та хочет сказать, уже желает отряхнуться и поскорее исчезнуть; она облизывает губы и почти дотягивается до шеи, но одергивает руку. — В каком смысле? — вырывается нервный смешок. — Сказали, что ты на девок падкая, — нарочито медленно ставит бутылку на место, но глаз не отводит, — это правда? Делает шаг ближе; та скрещивает руки на груди, сдвигает брови; легко раздражается. — У тебя проблемы с этим? — она немного побаивается реакции, но также, в любой момент готова напасть. Слишком часто она слышала всякую грязь на почве ее ориентации. — Д не сказала бы, — щеку почесывает, — я считаю, что это не по природе. Лиза прикрывает глаза, пытаясь подавить все чувства и все слова, что сейчас хотят вырваться; глубоко вздыхает. Какое ей дело до мнения Захаровой, правда? — Мне похуй, что ты думаешь, я не буду с тобой что-либо обсуждать по этому поводу, — удобнее перехватывает бутылки, — мы все взяли, надо найти Вилку. Ставит точку таким образом, и не дожидаясь ответа, просто идет в сторону крепких напитков. Она не будет слушать гомофобную чушь.

***

Они стоят на кассе с Малышенко; Кристина ждет у стола, где продукты складывают. Расплачивается за алкоголь все равно Виолетта, но Лиза хочет взять себе еще две пачки сигарет и жвачку. Когда они идут обратно, она молча курит; задумчивая и тихая; понуро смотрит под ноги и гремит бутылками в рюкзаке. Малышенко с Захаровой же, не замолкают. Выдыхает сигаретный дым в сторону; щеки начинает морозить, в магазине остыла и теперь становится холодно; она и так уже капюшон затянула и на бантик завязала — поддувает мама не горюй. — Слушайте, давайте шагу прибавим. — Че, трубы горят, хочешь уже наклюкаться? — усмехается; ее голос отлично слышно даже через ветер. — Это у тебя, блять, Захарова уже ломка начинается, — зубы скалит, — не зря на каждую пьянку соглашаешься. Кристина кидается к ней в ярости. Спайка пива падает на землю. Лиза отпрыгивает, вся сжимается; у нее сердце сейчас из груди выскочит. Вилка хватает девушку за плечи руками, но та вырывается; глаза полны гнева, брови сведены к переносице. Малышенко хмурится, сжимает челюсти, ей тяжело удерживать, но она твердо стоит на ногах, пытаясь контролировать ситуацию «Воу, ты че Крис, попустись». Та морщится, желваками играет, но слушается. Лиза в оцепенении; Кристина сейчас опасна; она не знает, как себя вести, не может ни за какую мысль ухватиться. Сердцебиение учащается; не двигается, остерегается получить по лицу. Вдруг Захарова хочет обмануть их бдительность, чтобы в удобный момент напасть. — Сиди и бойся сегодня, Андрющенко, — зло улыбается, языком по губам проводит; и становится действительно не по себе — наслышана про Кристину и ее пьяные драки. Она быстро подбирает с земли пиво и уходит в сторону дома. — Че это она так резко? — Лиза слышит, как та переминается с ноги на ногу; Виолетта обескуражено провожает Захарову взглядом. Если бы она знала. — Влюбилась, — выходит смешок, мерзко оседающий на стенках гортани. — Я так и поняла, — на секунду, Вилка, действительно, задумывается, а потом хлопает по плечу, улыбается и напряжение чуть сходит. — Ну, я считаю, пьянка без драм, как мохито без лайма, — она говорит это очень серьезно, — прикольно, но все равно хочется лайм пожевать.