Поворот из теней

Однажды утренняя тошнота испаряется почти так же внезапно, как и возникла. Вилланель едва успевает подняться с утра, но уже невооружённым взглядом заметно, насколько ей лучше. Цвет вернулся к её коже, и она такая… Ева поверить не может, что это наиболее подходящее слово, но Вилланель сияет. Девушка стоит рядом с кроватью и усердно потягивается, как домашняя кошка, отлежавшая каждую частичку тела. Честно говоря, это недалеко от правды. Третий месяц беременности. Поразительно, что они продержались так долго и не прикончили друг друга. Ева замечает, что пресс Вилланель больше не очерчен, и хотя раньше могла предположить, что будет тяжело переживать эту утрату, теперь чувствует нечто совсем иное. Небольшой животик, ещё с трудом заметный, если говорить по правде, притягивает и никак не отпускает взгляд. В дрожь бросает при мысли, что Вилланель носит в себе целую жизнь, за создание которой Ева частично несёт ответственность. Тем временем девушка опускает руки и вопросительно склоняет голову набок. — Ты чего? — Боже мой, ты прекрасна. — Я в курсе. Но её сонный взгляд всё же теплеет от удовольствия. Тогда она, наконец, берёт во внимание свой живот и изучающе проводит по нему руками. — Как думаешь, беременность делает меня менее сексуальной? — Э-э, нет. Не менее сексуальной. Нет. Вилланель приподнимает бровь. — А кем делает? — Моей маленькой мамулей, — ухмыляется Ева. — Ни за что. Думать забудь, ясно? Ты больше никогда меня так не назовёшь. — С чего бы? Очень ведь подходит. — Ты бесишь. Ева смеётся. Это раскатистый, искренний смех, в котором нет ни капли обиды. — Ты тоже бесишь. — Неправда, я очаровашка. — И очаровашка, — успокаивает Ева. — Ты моя бесящая, очаровательная маленькая мамуля. Вилланель стонет и ретируется по направлению к ванной. — Мы сегодня идём на бранч с Джули и твоей любовницей. Помнишь? Фиаско. На самом деле, Ева предпочла удобно забыть об этом. Миранда отправила групповое сообщение, в котором пригласила их обеих, а Вилланель ответила прежде, чем Ева сумела выжать из себя хорошее оправдание. Она просто и наверняка знает, что это отвратительная идея.

***

Ресторан Джули называется «Лабрис». Ева понятия не имела, в чём прикол, пока Вилланель не объяснила. В сущности говоря, Ева не считает себя лесбиянкой. Однако у неё лесбийские отношения, и от одной мысли о том, что она когда-нибудь снова переспит с мужчиной, у неё сводит живот, поэтому она вполне принимает ярлык и не парится. Жаргон, символики и подобное, впрочем, большую часть времени никак её не касаются. Ровно как и, за редкими исключениями, остальных жителей города. Зато всех касается, что Джули настоящий мастер своего дела. Она американка, родилась и выросла в Нью-Джерси, но много путешествовала, получила хорошее образование и стала потрясным шеф-поваром. Ева всегда с удовольствием обедает в ресторане, независимо от компании. К сожалению, сегодняшний день планирует стать исключением. Вилланель, хоть и не раз применяла игрушку к Еве, не берёт её сама и не просит о сексе любого другого рода. До последнего времени было странно что-либо инициировать из-за тошноты, но теперь Ева начинает задаваться вопросом, не наказание ли это. Ну, даже если так, сложно найти в себе силы на особые душевные терзания, когда наказанием служат множественные оргазмы в разных позах, поэтому она пока ничего не сказала. Вернёмся к Джули. Она нравится Еве. Как ей нравились друзья Нико: можно наслаждаться чьей-то компанией, но не совсем переплетаться с ними. Джули серьёзна, пускай может быть ужасно забавной, когда захочет. Ева же не в восторге от излишней серьёзности в общении. Это то, что привлекло её в Миранде, с точки зрения дружбы. Ева скучает по нормальному веселью, а она исполняет почти ту же роль в её жизни, которую когда-то исполняли Елена и Билл. После всего, через что пришлось пройти, после всех ужасных потерь, Еве не удержаться от безграничной признательности любому, кто горазд привнести нечто хоть сколько-то подобное. Она счастлива, что у неё есть друг, может быть, лучший друг в лице Миранды, остающейся юморной, дружелюбной и лёгкой даже во время урока физики со своими старшеклассниками. Но Вилланель… что ж, ей нужно время. Итак, этот бранч должен быть, по меньшей мере, шквалом дерьма уровня цунами, учитывая, как Ева проговорилась о вибраторе накануне. Переступая порог ресторана, она ещё собирается с духом, но Миранда, сразу заметив их, уже машет рукой. Несмотря на то, что Вилланель беременна, она по-прежнему остаётся той в отношениях, кто сразу обозначает свою территорию и встаёт в оборонительную позицию. Её рука немедленно оказывается на талии Евы, галантно направляя к зарезервированному столику. — Мимоза? — спрашивает Миранда, мило улыбаясь им, формальности давно в прошлом. — Ева, имею в виду тебя, разумеется. Маленькой мамуле, насколько понимаю, ничего подобного нельзя. — Было бы здорово. Дорогая, ты чего хочешь? — Много всего, — загадочно отвечает Вилланель. — Но, полагаю, просто апельсиновый сок, раз уж я ношу нашего ребёнка. Миранда снова улыбается. — И делаешь это прекрасно. Уж не думала, что возможно стать ещё великолепнее, но пожалуйста. Ты вся сияешь! — Это пот. Мне жарко. Господи, думает Ева, но держит рот на замке. — Ну, — начинает Миранда, нисколько не смущаясь. — Тебе даже это к лицу. Фартовый ты человек, Ава. — Пожалуй, — тут же соглашается Ева и кладёт руку на колено Вилланель, но Вилланель стряхивает её. Чёрт возьми. — Где Джули? — спрашивает она и оглядывает помещение. — О, на кухне, должна быть здесь с минуты на минуту, — отвечает Миранда, подзывая официантку. — Две мимозы, ирландский кофе, пожалуйста, и апельсиновый сок для нашей будущей прекрасной мамы. Миранда просто милейшая, во всём её существе нет ни капли жестокости, думает Ева, и начинает молиться любой сверхъестественной силе, которая прислушается, лишь бы Вилланель вела себя хорошо. — Ты купила Аве вибратор, — заявляет та, когда напитки ставятся на стол. Глаза Миранды расширяются, и Ева на мгновение радуется, что не успела притронуться к мимозе, потому что точно извергла бы её из всех отверстий в своей голове. — Просто сделала заказ, — спокойно отвечает Миранда. — Само собой, если не лукавить, изначально я заказывала только нам с Джули, но там были два примерно по цене одного, какая-то бешеная акция, и я подумала, что вам, ребята, тоже не помешает. Нам два ни к чему. — Нам и один как собаке пятая нога, — отвечает Вилланель, делая глоток своего сока. Миранда слегка хмурится, но кивает. — Ладно. Что ж… Прошу прощения? Еве очень, очень хочется заговорить, но она пока даже не уверена, что лучше сказать, чтобы хоть сколько-нибудь спасти положение. — Со всей ли откровенностью? — спрашивает Вилланель. Миранда кажется ошеломлённой. В этом-то всё и дело, думает Ева, она абсолютно непосредственна в своём поведении и даже вообразить не могла, что задела за живое профессиональную машину для убийств, у которой сейчас гормоны бурлят с угрожающей силой. Она просто проявила заботу. Внезапно обе женщины оказываются избавленными от необходимости как-либо реагировать – Джули появляется быстрее. — Здравствуйте, дамы, — улыбается она, присаживаясь рядом со своей женой. — Алина, как себя чувствуешь? — Лучше. Утренняя тошнота та ещё сучка, но, думаю, с ней покончено. Скрестим пальцы. — Скрестим пальцы. Я наслышана, насколько это может быть паршиво. Зато цель абсолютно стоит того, правда ведь? Ева так рада, что Джули подошла, хоть плачь. Может, им удастся избежать ещё большей неловкости, и яркие впечатления от этого бранча ограничатся чертовски вкусным омлетом. — Джули, — начинает Вилланель, пристально глядя на неё. — А ты знаешь, что Миранда купила Аве вибратор? К чести Джули, ей удается проглотить свой кофе. — Что?! Вилланель кивает. — Очевидно, наши жёны… — она указывает на двух женщин, которые выглядят так, словно им обеим хочется заползти под стол. — Обсуждают наш секс. В том числе, в случае Авы, его отсутствие. — О боже, — выдыхает Джули, глядя на свою жену. — Как ты считаешь, сколько границ это пересекло? Миранда хмурится так, как Ева никогда раньше не видела. — Слушай, это был вибратор. Не эскорт. Я просто подумала, что они оценят. — О, Ава оценила, — заявляет Вилланель. — Многократно. Сначала она ценила его самостоятельно, пока я не нашла. Теперь она очень ценит, когда я им управляю. В основном потому, что я та самая, кто заставляет мою жену кончать, Миранда. Не твоя игрушка. — Убейте меня, — бормочет Ева. — Конечно, — кивает Миранда, краснее собственных волос. — Имею в виду, Алина, я ни в коем случае не хотела… — Ничего страшного, — говорит она, смотрит на меню так, словно ещё не выучила его наизусть, и нехорошо улыбается. — Я сейчас ненасытнее дикого зверя. — Понятное дело, после всего этого блевотного марафона я бы на твоём месте проглотила меню быстрее первого блюда, — умиротворяюще начинает Ева. — С какой позиции начнём? Вилланель пожимает плечами и смотрит на Джули. — Удиви меня. Как твоя жена удивляет мою. Ева потирает затылок и пытается украдкой бросить на Миранду извиняющийся взгляд: Миранда, к сожалению, смотрит вниз. Тогда она принимает решение. Скорее всего, не самое лучшее, но с неё хватит. — Знаешь что? Спасибо за вибратор. Лично мне твой жест очень понравился. Я считаю, это был уместный подарок, и знаю, что ты хотела как лучше, даже если Алина сейчас перебарщивает. Её можно понять – мы поговорим позже. — Простите, я как-то не подумала, получилось бестактно, — тихо отвечает Миранда. — Ты ни в чём не виновата, на мой взгляд, ты просто была участливой и забавной. Это приятный жест – из самых светлых побуждений. Может, они не согласны, — она указывает на спутниц, сохраняя зрительный контакт с Мирандой. — Ну и ладно. Ты мой друг. Стремиться делать приятные жесты для своих друзей – прекрасное качество: в жизни важно уметь находить радость в мелочах, а ещё – в своих людях. Не позволяй этому заставить тебя чувствовать себя паршиво. Ты такого не заслуживаешь. Ладонь Вилланель громко хлопает по столу. — Это наши с тобой отношения! Другим людям в них не место! — Нихрена себе, да? Что ж, приятно знать, спасибо пребольшое. Может, тогда перестанешь кошмарить ни в чём не повинного человека и превращать рядовую встречу в аутодафе? Всего лишь несколько мгновений Вилланель смотрит на неё в абсолютной, ужасающей ярости. А затем внезапно начинает плакать. Прежде чем снова обрести дар речи, Ева немного зависает с приоткрытым ртом. — Что сейчас происходит? — Ты меня не любишь. Женщина медленно вздыхает и бросает взгляд на их друзей. — Гормоны, — произносит она одними губами, прежде чем обратиться к Вилланель. — Слушай, я понимаю, ты сейчас испытываешь кучу самых разных чувств, и это абсолютно в порядке вещей. Но могу поклясться всем, на чём свет стоит, что никогда и никого не любила даже вполовину так сильно, как люблю тебя. Это чистая правда, иначе жизнь развела бы нас ещё давно. Ты моя семья и ты для меня незаменима. Так что, пожалуйста, избавь наших друзей от продолжения шоу и выбери что-нибудь вкусное, потому что я сейчас умру либо с голоду, либо от неловкости. Вилланель шмыгает носом, а потом, к полному изумлению Евы, переводит взгляд на Миранду и тихо произносит: — Извини. Миранда улыбается. — Всё в порядке, милая. Ты беременна. Тебе позволено срываться. Чего Миранда не знает, так это того, насколько Вилланель, извиняющаяся перед кем бы то ни было без подсказки, а иногда – взятки, баснословно неслыханное явление. Кажется, Еву вот-вот стукнет инсульт. Она хватает руку Вилланель и горячо целует. — Что ты хочешь? — Что-нибудь с арахисовым маслом. И клубникой. И сыром, — думает Вилланель. — И яйцами. Ева смотрит на Джули, которая явно силится сообразить, что, мать её, она может приготовить в соответствии с требованиями. — Звучит как план, — всё же улыбается та, похлопывая Вилланель по другой руке. — Хочешь, чтобы яйца были отдельно? — Нет. Всё вместе. — Принято, сделаю что-нибудь на скорую руку, — говорит Джули достаточно непринуждённо, и Ева задаётся вопросом, не волшебница ли она. — Спасибо, — Вилланель вытирает глаза. — А ещё бекон.

***

Ровно через четыре месяца Вилланель записывается на УЗИ. Ева вспоминает о волшебной матке – тревога начинает зашкаливать. Девушка готова за час до назначенной встречи: она торопит Еву с походом в душ, макияжем, причёской, и с каждой минутой беспокойство только растёт. — Вилланель, — начинает она, потому что им определённо стоит поговорить ещё до встречи с врачом. — Если... И я просто говорю если, чисто гипотетически! Если у нас с тобой мальчик, что ты собираешься с этим делать? — Мне не придётся ничего делать, Ева. Это девочка. Расслабься. — Хорошо, да. Я понимаю, ты уже давно всё знаешь, но давай всего лишь предположим, что это мальчик. — Жуть. Похоже, поступлю как в средние века, когда кто-то не мог позаботиться о ребёнке или рождалась, чего доброго, девочка. Положу в сугроб у церкви. Кажется, сердце Евы останавливается на несколько секунд. Вилланель смеётся. — Ладно, ты чего? Мы банально можем отдать его Джулии и Миранде. — Вилланель! Девушка смеётся снова и ласково берёт любимое лицо в ладони. — Ева, успокойся. Всё будет хорошо. Я обещаю. О, как бы Еве этого хотелось. Она закрывает глаза и считает до десяти. — Окей. Давай сделаем это.

***

Их приём – первый за день. Вилланель просят приподнять рубашку, специалист наносит на живот гель, прикладывает датчик, и сразу же раздаётся спешный звук. — Сердцебиение вашего ребёнка, — говорит врач, Сара. Ева чувствует, как её начинают захлёстывать эмоции, и нервно сглатывает. — Так быстро… — Это нормально, — одновременно откликаются Сара и Вилланель. Ева может только кивнуть. Ещё немного, и появится вторая опция: поехать крышей. — Итак, один малыш. Всё хорошо. Я сейчас разверну монитор, чтобы вы видели. Скажите, если хотите узнать пол. — Ещё бы. Уже четыре месяца вытворяет что вздумается в моём all-inclusive, а я даже не знаю, как её зовут. Врач настороженно смотрит на Вилланель, потом на Еву, и той достаточно ответить одним только взглядом, который чётко произносит: «Пожалуйста, даже не спрашивайте». Что ж, Сара слышит на своей работе очень разные вещи, так что она просто пожимает плечами и поворачивает монитор к ним. — Познакомьтесь с… — она делает драматическую паузу для пущего эффекта. Вилланель вздыхает. — Нашей девочкой. — ...вашей девочкой, — кивает врач. Ева шокирована. Не тем, что Вилланель оказалась права: шансы были пятьдесят на пятьдесят. Тем, что она действительно видит её. И то, как она… — Она сосёт большой палец? — шепчет Ева. — Да, дети начинают делать это ещё в утробе матери, мы часто наблюдаем, — улыбается Сара и вглядывается в монитор, показывая её голову, ноги, руки, половой орган. — Похоже, всё в полном порядке. Вилланель изучает экран так, словно там есть ответы на главные вопросы жизни, Вселенной или какого-нибудь важного теста по математике. — Совершенство, правда? Я уже вижу, что она прекрасна. Ева не понимает, каким образом. Пока она видит нечто, которое долепится в ребёнка лишь через несколько месяцев. Но и этого оказывается достаточно. — Мать твою, — шепчет она и даже напрочь забывает о конспирации. — Вилланель, ты можешь поверить? Вилланель не отрывается от экрана ни на секунду, пока Сара не отворачивает его. Ева и тогда по-прежнему не может обратно поймать равновесие: она, сама от себя ничего не ожидая, ошеломилась в какой-то тёплой, загадочной манере, раньше совершенно невообразимой. Как в тумане, она помогает стереть гель с живота Вилланель, и та спрыгивает с кушетки, спеша взять распечатки в руки. — Я рада, что мы использовали твою яйцеклетку. У меня мелкой была здоровенная башка. Эта выглядит нормальной. Ева не знает, что ответить. Она боится, что если подаст голос снова, может разрыдаться как конченая. И Вилланель это замечает. — Я же говорила тебе, — обаятельно улыбается девушка. — Ага. Она похлопывает себя по животу. — Смекнула? Моя матка никогда не ошибается. Ева могла бы начать тираду о том, что им просто повезло, что у прогноза Вилланель были объективно слишком хорошие шансы на исполнение, но совсем не давится нуждой приземлять её сейчас. Себя саму, в общем-то, тоже. — Полагаю, что так, — наконец, смеётся Ева, вытирая слёзы со щёк, и осторожно дотрагивается до снимка в руках Вилланель, будто может навредить через него. — Это наша дочь. — Разве она не идеальна? — шепчет девушка в ответ, оставляя мягкий поцелуй на виске. — Точно. Да и ты, знаешь, ничего так. — Факт, — небрежно пожимает плечами Вилланель и накидывает пальто. — Тебе невероятно повезло, люди правду говорят, прими уже к сведению. Ева закатывает глаза и улыбается, притягивая её в свои объятия. Больше всего на свете ей хочется верить, что это чувство, которое она испытывает сейчас, никогда не закончится.