Patched Up

Она приходит в сарай на следующий день, высохшая и одетая. Уэнсдей тащит свою доску с уликами в сарай. Это почти комично: она практически такого же размера, как девушка. — Ты несла это всю дорогу сюда? Она не отвечает ему, прислонив доску к стене. Ксавье встает со своего табурета, бросая свой альбом для рисования, чтобы просмотреть то, что она собрала. Он что-то бормочет себе под нос. — Ты сказал, что поможешь, — говорит Уэнсдей, глядя на него. — Ага, — кивает он. Трудно отвести взгляд от изображений с места преступления, когда все, о чем он может думать, это то, как, черт возьми, она вообще их достала. — Что тебе нужно? — У меня нет зацепок, — признается Уэнсдей, скрестив руки на груди. — Так что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает Ксавьер. — Ты видел что-нибудь во сне? Что-нибудь, что может быть подсказкой? Ксавьер тяжело сглатывает. — Ничего после того, что я видел о тебе. У тебя не было твоего сердца, если это что-то значит. — Если ты называешь меня бессердечной, спасибо, — говорит она, и ее губы дергаются в том, что могло бы быть улыбкой. — Но это только начало. Ксавьер кивает, отступая к своему альбому. Он работает над рисунком Крэкстоуна — изображением, которое он не может выкинуть из головы. Он чувствует, как она парит над его плечом. — Я не могу выбросить это из головы, — объясняет Ксавьер. — Я действительно думал, что умру. А потом я увидел тебя и пожалел, что выпустил ту стрелу. — Почему? — Я сделал тебе больно, — пожимает он плечами. — Это было бессмысленно. Я не помогал тебе. — Ты не помог, — говорит она. — Но тебе не в чем себя винить. Он поворачивается на стуле к ней лицом, вздыхая. На этот раз она выше его, ненамного, но она нависает над ним, как темное облако. — Кроме того, — продолжает она. — Я обвинила тебя в убийстве, арестовала и чуть не убила. — Жаль, что я не помог тебе, когда ты пришла ко мне в камеру, — говорит он, глядя ей в глаза. — Нет смысла суетиться из-за того, чего ты не делал. Он ищет слова в ее глазах, затаив дыхание. Его голова опускается на грудь, волосы обрамляют лицо. Ксавье чувствует себя побежденным. Разговаривать с Уэнсдей — это что-то вроде спарринга. И она была намного сильнее его. Нежные пальцы приподнимают его подбородок. Это неожиданно, и у него перехватывает дыхание. — Прекрати, — приказывает она. Ему удается перевести дух, сканируя ее глаза. — Поцелуй меня, — шепчет он. Она недоверчиво смотрит на него. — Пожалуйста. Уэнсдей качает головой, но тем не менее наклоняется, чтобы поцеловать его. Пальцы под его подбородком превращаются в руку сбоку от его лица. Другая ее рука тянется к его руке, кладя ее себе на бедро. Он воспринимает это как знак притянуть ее к себе, удивляясь, когда она садится прямо к нему на колени, оседлав его. Она отстраняется, опуская голову, чтобы укусить его за шею. Она не нежная. До крови не доходит, но достаточно того, что он знает, что в конце концов у него будут синяки. Ксавье задыхается каждый раз, когда ее зубы вонзаются в его кожу. Когда Уэнсдей снова поднимается, то крепко целует его, ладонью по его щеке скользя вниз, чтобы прижаться к воротнику. — Ксавьер, — бормочет она между поцелуями. — Да? — Дотронься до меня. Он чуть не стонет от этих слов, хватая ее за бедра и вставая с табурета. Он поворачивается, чтобы прижать ее к стене, целуя ее с новым чувством желания. Ее ноги обвивают его талию, когда она пытается удержаться. Уэнсдей извивается в его объятиях, ногти впиваются в его спину. — Сними это, — требует она, дергая ткань. Ксавье опускает ее на мгновение, чтобы стянуть с себя рубашку, отбрасывая ее в сторону. Он с легкостью поднимает ее и снова прижимает к стене. Она становится нетерпеливой, целуя его невероятно крепче. — Ксавьер, — бормочет она между поцелуями. — Чего ты хочешь? Она не отвечает, вместо этого извиваясь в его хватке. Уэнсдей не хочет об этом просить. Она не будет просить об этом. Устав ждать, пока он это поймет, она притягивает его к себе своими ногами, бедрами прижимаются к ней. Чувствуя его под собой, она пришпоривается, ногти все глубже впиваются ему в плечи. Торп задыхается, прижимаясь к ней и сильнее прижимая ее к стене. Его руки сжимаются на ее бедрах, а ногти вонзаются в ее кожу, вызывая у нее легкий писк. Это не тот звук, который она хотела бы издать, поэтому кусает его нижнюю губу, чтобы отомстить ему. Он фыркает, перенося ее на диван и усаживая ее там. Пока Ксавье продолжает целовать ее, рука скользит вверх по ее ноге под юбкой, касаясь ее нижнего белья. Ему не нужно видеть его, чтобы знать, что он черное. Уэнсдей вздрагивает от его прикосновения, прижимаясь к его руке. Она на мгновение прерывает поцелуй, почти скуля, когда произносит его имя. — Ксавье… Внезапно до него доходит, что он уже был здесь раньше. Он отступает, и она смотрит на него с замешательством и раздражением. — Это то, что было в моем сне, — пискнул он, проводя руками по волосам. Ее лицо смягчается в пустое выражение. Она поддерживает зрительный контакт, стягивая рубашку через голову. — Значит, уже слишком поздно, — начинает она, хватаясь за спину. — Или это был просто кошмар. Она расстегивает лифчик и кладет его рядом с собой на стол. — Ставлю на кошмар, — говорит она, притягивая его обратно. Уэнсдей нежно целует его в челюсть, словно пытаясь утешить. Это длится недолго, поскольку ее ногти тянутся вниз по его груди, как только его рука касается ее груди. Его рука скользит вниз по ее груди, спускаясь к поясу юбки. Ксавье тянет ее вниз, снимая с нее и помещая рядом с лифчиком. Он прижимает к ней руку, и даже сквозь слой ткани она извивается, у нее перехватывает дыхание. Уэнсдей прикусывает его нижнюю губу, когда он начинает нежно водить по ней круговыми движениями. Торп может сказать, что она устала от поддразнивания, поскольку продолжает царапать его грудь с каждым разом все глубже. Он отодвигает ее нижнее белье в сторону, вводя палец, вызывая у нее вздох. Ее челюсти сжимаются, а голова откидывается назад, открывая ему доступ к ее шее. Он целует ее горло и чувствует вибрацию звука, который она изо всех сил пытается сдержать. Все, что из нее выходит, — это тяжелый выдох. Ксавье добавляет второй палец, и Уэнсдей дергается, царапая ногтями достаточно сильно, чтобы потекла кровь. Он почти кричит, вжимаясь в нее невероятно глубже. Он ускоряет темп, замечая, как ее ноги начинают трястись, когда она борется с оргазмом. Это длится недолго, когда он прижимает большой палец к ее клитору. Ее челюсть снова сжимается, когда ее голова откидывается назад, широко раскрытыми глазами глядя на Ксавьера. Уэнсдей продолжает смотреть на него, пока он работает в ней, пока, наконец, она не вздыхает и не хватает его за предплечье, останавливая его руку. Он вырывает руку из ее рук, уходя от их поцелуя. — Ты еще не кончил, — выдыхает она, дергая его штаны. — У меня нет презерватива, — говорит он. — Если я все равно умру, какое это имеет значение? — Ты уверена? — спрашивает он, мягко отталкивая ее. Она смотрит на него. — Не заставляй меня передумать. Ксавье фыркает, сбрасывая штаны и боксеры. Когда он отбрасывает их ногой, Уэнсдей вцепляется его пальцами в пояс своего нижнего белья, стягивая их. Он хочет сказать ей, что она красивая, но знает, что с тем же успехом он мог бы просто одеться и уйти. Он притягивает ее ближе к краю стола и выстраивается рядом с ней. Ксавьер смотрит ей в глаза, все еще не веря, что оказался в этой ситуации. Она расширяет глаза, молча говоря ему, что устала ждать. Он медленно погружается в нее, задерживая дыхание, словно может сломать ее, если вдохнет. Ее хватка на его плечах усиливается, пока он продолжает скользить в нее. Это новая сенсация. Это то, что заставляет ее давиться жалкими звуками и пытаться найти опору, руки почти дико царапают Ксавьера. Когда он входит так далеко, как может, она обхватывает его ногами, прижимаясь ближе. Ксавьер ругается себе под нос. Одна рука поддерживает ее верхнюю часть спины, а другая сжимает ее бедро. Он не уверен, чего ожидал, когда она вошла в его студию, но не этого. — Ты в норме? Она кивает, но не говорит, боясь, что ее голос может дрогнуть. Она так старается быть тихой, но как только он отстраняется и толкается в нее, она вздыхает. Ксавье пытается быть таким же тихим, как она, но это трудно. Ее решимость впечатляет. Он проводит рукой по ее груди, нежно касаясь, прежде чем скользнуть вниз между ее ног. Когда его рука соприкасается, ее ноги дергаются, и она наклоняется вперед, кусая его за плечо. Он кричит, сильно вонзаясь в нее. Его голова падает, когда он продолжает двигаться. Ксавьер продолжает обращать внимание на ее клитор, ускоряя движения рук в попытке извлечь из нее хоть какой-то звук. Наконец ему это удается, когда Уэнсдей издает какой-то сдавленный стон, сжимаясь вокруг него. Ее дыхание учащается, когда она делает быстрые вдохи через нос, все еще пытаясь сохранять спокойствие. Когда Ксавье не перестает двигаться, она издает последний стон, прежде чем он вырывается и кончает ей на ногу. Он опирается на диван, держа руки по обе стороны от нее, пока она мягко не отталкивает его грудь, слезая. Торп протягивает ей полотенце, чтобы привести себя в порядок. Двое начинают снова одеваться. Тишина подавляющая. Уэнсдей не прощается, просто идет к двери. Но когда она открывает его, ее тут же отбрасывает назад, когда длинная когтистая рука пронзает ее грудь.