Patched Up

Она задыхается, когда когти пронзают ее кожу. Она спотыкается, рука касается груди и отодвигается, окрашенная в кровь. — Уэнсдей! Монстр отступает с задних лап, нависая над Уэнсдей, изо рта которого течет слюна. Он снова тянется, чтобы вцепиться в нее, но Ксавье бросается вперед, крича и отбивая его всем телом. Существо рычит, откидываясь назад. Он трясет чем-то вроде своих рогов, готовясь к ответной атаке. Ксавьер бежит к Уэнсдей, практически волоча ее тело в студию. Монстр бросается за ними, едва не схватив девушку за лодыжку. Ксавье захлопывает дверь, быстро запирая ее. Он толкает диван перед дверью, а существо стучит и царапает дерево. Торп бежит в ее сторону. — Блять, Уэнсдей, — дрожащим голосом говорит он, приседая рядом с ней. Рубашка разорвана тремя отчетливыми, но рваными линиями, ткань пропитана кровью. Он может видеть ее грудную клетку, и его желудок бурлит. Он достает телефон и вызывает скорую помощь. Она сжимает его руку, тяжело дыша. Ксавье смотрит на нее сверху вниз, встречая ее широко раскрытые глаза. Она выглядела почти испуганной. Это туманно, когда она пытается оставаться в сознании, голова кружится и ничего не имеет смысла. В какой-то момент он заканчивает разговор, беспорядочно отбрасывая телефон в сторону. — Ксавьер, — выдыхает она. Ее хватка на нем постепенно ослабевает. Он бросает свой телефон на пол, обхватив руками ее голову. — Я здесь. Она кашляет, кровь стекает по ее губе. Ее легкое, должно быть, было проколото. — Ты видел это? — Уэнсдей, — говорит он, сдерживая слезы. — Пожалуйста. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь, — бормочет она. — Просто пообещай мне… — Хватит говорить! — он кричит, слезы наконец катятся. — Ты не умрешь. — Слезы ничего не исправят, — выдыхает она, вытирая слезу с его лица. Для нее это странно сентиментально, и это застает его врасплох, заставляя плакать еще сильнее. — Прекрати. — Нет, — говорит он. — Нет. С тобой все будет в порядке. Мне просто нужно, чтобы ты помогла. — Мне не нужно, чтобы ты спасал меня, Ксавьер. — Мне нужно, чтобы я спас тебя. Уэнсдей смотрит на него, ища какое-то объяснение в его лице. Часть ее знает, почему он хочет ее спасти. Другая часть ее хочет, чтобы он это сделал. Но большая часть не позволит ей. Большая часть говорит ей молчать. Она хочет назвать его слабым. Она хочет причинить ему боль. Облегчить ему ее смерть. Но его глаза уже полны боли. Она будет мучить его слишком жестоко даже для нее. Так что она просто смотрит на него, пока ее зрение не становится черным.

***

Той ночью кто-то стучит в дверь Энид. Она и Аякс отскакивают друг от друга, боясь быть пойманными. Энид закатывает глаза, но все равно встает, чтобы открыть дверь. Выражение их лиц меняется, когда она открывает дверь, показывая плачущего Ксавьера, залитого кровью. — О Боже, — выдыхает Энид, прикрывая рукой рот. — Ты… — Это не моя кровь, — выдавливает он, глядя на свою рубашку. — Что случилось? — спрашивает Аякс. Он мчится к двери. Ксавье смотрит на него широко раскрытыми глазами, рот шевелится, но не произносится ни слова. Наконец, он сдавленно всхлипывает и опускает голову на руки. — Боже мой, — снова говорит Энид. Ее глаза начинают блестеть от слез. — Уэнсдей. Энид нежно берет его за руку и ведет к своей кровати, усаживая его, пока он продолжает тяжело дышать. Она ходит по комнате, обхватив себя руками, пытаясь успокоиться настолько, чтобы спросить, что случилось. — Что случилось с Уэнсдей? — спрашивает Аякс. — На нее напали, — говорит Ксавьер сквозь икоту. — Значит, твой сон… она действительно умерла? — слабо спрашивает Энид. — Пока нет, — качает он головой. — Но это не выглядит хорошо. Аякс вздыхает, почесывая затылок. — Это моя вина, — срывается голос Ксавьера. — Нет, — Энид почти яростно качает головой. Она садится рядом с ним на кровать, положив руку ему на плечо. — Это не твоя вина. — Если бы она не пришла ко мне, она была бы в порядке. — Знаешь, что сказала бы Уэнсдей, если бы она была здесь? — спрашивает Энид. Она все еще плачет, но изо всех сил старается держать себя в руках, чтобы поддержать Ксавьера. — Перестань винить себя. — Это жалко. Да, — он вытирает лицо от слез. Тщетный шаг, поскольку они продолжают течь. Энид вздыхает и обнимает его, не обращая внимания на то, что он весь в крови. Если он не сломался раньше, то это точно его сломает. Энид, в свою очередь, сжимает его и начинает плакать. Аякс смотрит, его глаза наполняются слезами. Было больно смотреть, как им больно. Наконец она отпускает и встает. Он вытирает лицо. — Мне надо идти. Энид кивает. — Держи меня в курсе, хорошо? И берегите себя. Ксавьер кивает, вставая с кровати. Энид поддерживает его за спину и ведет к двери. Она смотрит, как он идет по коридору, пока не исчезает из виду. Когда он добирается до своего общежития, он направляется прямо в ванную, и его рвет. Он наклоняется над унитазом, давится и рыдает. Ксавье не может смотреть на себя в зеркало, вместо этого сжимая раковину и глядя в канализацию. Образ разорванной груди Уэнсдей затмевает все его воспоминания об их свидании до нападения. Он может только видеть, как она борется за дыхание на грязном полу сарая. К тому времени, как приехала бригада скорой помощи, монстр исчез. Они ворвались в мастерскую и обнаружили, что Ксавьер плачет на земле, держа голову Уэнсдей на коленях, пока она изо всех сил пыталась оставаться в сознании. Она взглянула на него в последний раз, когда ее подняли на носилки и вынесли из студии. Ксавьер последовал за ней, но был остановлен полицией. Но он быстро стал невиновным. Очевидно, Уэнсдей была упряма ​​и настаивала на его невиновности, прежде чем, наконец, потеряла сознание. Наконец Ксавьер берет себя в руки настолько, чтобы стащить свою окровавленную одежду и забраться в душ. Он позволяет холодной воде омывать себя, дрожа к концу. Он так устал, натягивая чистую одежду и падая в постель. У Торпа видение о монстре, где он, наконец, получил четкое представление о нем. Он высокий, когда стоит, его рога вытянуты далеко за пределы головы. Он стоит на копытах, в паре с длинными руками с тонкими пальцами и когтями острее ножа. Когда он просыпается, он весь в поту и снова чувствует тошноту. Поэтому он делает то, что умеет лучше всего, и рисует существо, преследующее его сны.