Savior

      Тэхён проснулся раньше будильника.       Сначала он не понял почему: в комнате было тихо, за окном едва серело, Усок рядом сопел ровно и сладко, уткнувшись щекой в подушку. Никакого плача, никакого звонка, никакого резкого шума из кухни. Только размеренное дыхание ребёнка и глухое утреннее спокойствие квартиры, к которому Тэхён всё ещё привыкал.       В квартире Тэджу утро обычно начиналось с напряжения.       Слишком громко щёлкал выключатель в ванной. Слишком резко закрывались дверцы шкафчиков. Слишком тяжело вздыхал альфа, если Усок просыпался раньше положенного и начинал хныкать. Тэхён научился вставать быстро, беззвучно, почти не дыша, чтобы успеть перехватить сына до первого настоящего плача. Научился готовить завтрак так, чтобы не шуметь посудой. Научился говорить тихо, двигаться мягко, улыбаться виновато.       Здесь он проснулся — и никто не был зол. Это почему-то пугало сильнее.       Тэхён повернул голову к сыну и осторожно убрал с его лба тёмную прядку. Усок сонно наморщил нос, перевернулся на другой бок и обнял плюшевого зайца, которого Чонгук купил ему пару дней назад просто потому, что «он смотрел на него слишком грустно с витрины».       Тэхён тогда посмеялся. Усок обрадовался. Чонгук выглядел так, будто выиграл что-то важное. И от этого внутри снова неприятно дрогнуло.       Вчерашний вечер вспоминался слишком отчётливо. Свет фонарей за окном машины. Тёплая ладонь Чонгука на его запястье, когда они переходили дорогу. Его негромкий смех. Тэхён, внезапно забывший, как правильно дышать, когда Чонгук наклонился ближе, чтобы рассмотреть маленькую родинку у него под глазом, потому что «раньше не замечал».       А потом ванная. Его тихая благодарность и поцелуй в скулу.       Собственная смелость, от которой теперь хотелось спрятаться под одеяло и притвориться мёртвым. Всему виной было соджу, точно оно.       Тэхён медленно закрыл глаза, утыкаясь лицом в край подушки. Что он вообще делал? Зачем? Он ведь не подросток, чтобы краснеть от каждого взгляда красивого альфы. Он взрослый омега. Разведённый омега. С ребёнком. С фиктивным браком, подписанным на договорных условиях, где романтические чувства никто не вписывал мелким шрифтом внизу страницы.       Особенно его чувства.       Тэхён осторожно сел на кровати, стараясь не разбудить Усока. Некоторое время просто сидел, сжимая край одеяла пальцами, и смотрел в одну точку. В груди было странно: тепло, тревожно, стыдно и до ужаса сладко.       Это всё из-за благодарности, сказал он себе.       Чонгук помог ему. Дал крышу над головой. Защитил от Тэджу. Принял Усока. Не раздражался от детских капризов, не делал замечаний из-за раскиданных кроссовок в прихожей, не кривился, когда Тэхён забывал убрать за собой кружку. Он был добрым. Внимательным. Надёжным.       Наверное, любой на месте Тэхёна почувствовал бы то же самое.       Наверное, это не любовь.       Наверное, просто впервые за долгое время рядом оказался человек, от которого не хотелось сжиматься. — Папа, — сонно пробормотал Усок.       Тэхён обернулся, мгновенно обращаясь в привычную нежность. — Я тут, малыш. Спи ещё, рано. — А Чонгук? — спросил Усок, не открывая глаз.       Тэхён замер.       Обычный детский вопрос. Усок проснулся, вспомнил, что в квартире есть ещё один взрослый, и спросил. Ничего страшного. Ничего такого, из-за чего нужно было бы сидеть с ледяными пальцами и чувствовать, как сердце проваливается куда-то вниз. — Он, наверное, спит, — тихо ответил Тэхён. — Он сегодня отвезёт в садик? — Усок потянулся к нему, и омега машинально лёг обратно, позволяя сыну прижаться к своему боку. — Не знаю. У него работа. — Хочу с ним.       Тэхён молча погладил его по спине. Усок снова начал засыпать, не понимая, что сделал. А Тэхён смотрел в потолок и думал, что всё плохо.       Не потому что Усок хотел с Чонгуком, а потому что Тэхён хотел тоже.

***

      На кухне пахло кофе.       Тэхён остановился в коридоре, услышав негромкий звук кофемашины, и на секунду захотел развернуться обратно в спальню и спрятаться под одеяло. Глупость, конечно. Он жил здесь уже не первый день, готовил на этой кухне, видел Чонгука утром сонным, собранным, растрёпанным, в костюме и в домашних штанах. Ничего нового не должно было случиться.       Кроме того, что вчера он сам его поцеловал.       И теперь Чонгук стоял у столешницы в серой футболке, с мокрыми после душа волосами, и выглядел ужасно, совершенно непозволительно домашним.       Тэхён бы предпочёл, чтобы он выглядел хуже. Например, как человек с крошечным мозгом и отвратительным характером. Так было бы удобнее. — Доброе утро, — сказал Чонгук, оборачиваясь.       Тэхён кивнул, заставляя себя пройти дальше. — Доброе.       Альфа внимательно посмотрел на него, словно услышал что-то не то. Тэхён сразу почувствовал этот взгляд — мягкий, цепкий, почти осторожный. Он ненавидел, что Чонгук так быстро научился замечать его настроение. Тэджу за несколько лет брака не научился, а этот альфа смог меньше чем за месяц.       Несправедливо. — Усок ещё спит? — Да. Скоро разбужу, — Тэхён открыл холодильник, хотя прекрасно помнил, что собирался достать яйца, а не просто стоять перед полками, делая вид, что изучает содержимое. — Сделаю омлет. — Я могу заказать завтрак. — Я сам, — ответил он машинально и поморщился из-за собственной сбивчивости в интонации. — Я приготовлю. Ничего сложного. — Тэ, я не говорил, что ты не можешь. — Я знаю.       Получилось резче, чем хотелось.       Тэхён закрыл холодильник и только потом понял, что так ничего оттуда и не достал. Чонгук заметил. Конечно, заметил. Он вообще слишком многое замечал. — Что-то случилось? — спросил альфа. — Нет. — Тэхён.       Омега поджал губы. Вот это спокойное произнесение его имени било куда сильнее, чем раздражённое. Тэджу обычно тянул его имя с упрёком, как испорченную нитку. У Чонгука оно звучало иначе. Слишком бережно. — Я просто не выспался, — соврал Тэхён, снова открывая холодильник. На этот раз достал яйца, молоко и зелень. — Всё хорошо.       Чонгук некоторое время молчал. Тэхён чувствовал его молчание спиной, пока доставал миску и вилку. Чувствовал так отчётливо, будто альфа не смотрел, а касался. — Я могу отвезти Усока в садик, — наконец сказал Чонгук. — У меня первая встреча только в одиннадцать.       Вилка звякнула о край миски, и Тэхён сжал её крепче. — Не нужно. — Почему? — Потому что тебе на работу. — Я только что сказал, что успеваю. — Мы можем доехать на метро. — Можете, — согласился Чонгук. — Но если я всё равно свободен, то почему нет?       Омега поджал губы. Потому что Усок будет рад. Потому что он сам будет рад. Потому что это слишком похоже на настоящую семью. — Я не хочу, чтобы ты подстраивал свою жизнь под нас, — сказал он тише, разбивая яйцо в миску.       Чонгук не ответил сразу. Потом поставил кружку на столешницу и подошёл ближе, но остановился на расстоянии. Не нарушил границу. И это тоже злило — потому что Тэхён не мог обвинить его даже в давлении. — Я не подстраиваю жизнь, Тэ. Я выбираю, куда потратить утро. — Вот именно, — Тэхён взбил яйца чуть сильнее, чем требовалось. — Не надо выбирать нас каждый раз.       Слова выскочили сами. На кухне стало тихо.       Тэхён замер, глядя в миску. Желток смешался с белком, зелень плавала сверху неровными клочками. Очень хотелось забрать сказанное обратно. Или хотя бы сделать вид, что он говорил не это. Но Чонгук уже услышал. — Каждый раз? — негромко переспросил он. — Я не это имел в виду. — А что?       Тэхён закрыл глаза. Усталость вдруг навалилась тяжёлая, почти физическая. Ему не хотелось ссориться. Не с Чонгуком. С кем угодно, только не с ним. — Просто… — он выдохнул и поставил миску на столешницу. — Усок быстро привыкает к людям, которые к нему хорошо относятся. Я не хочу, чтобы он потом страдал.       Чонгук ничего не сказал. Тэхён обернулся.       Альфа смотрел на него без злости. Даже без обиды. От этого было хуже. Если бы он разозлился, Тэхён бы смог защищаться. Если бы сказал что-то резкое, стало бы проще вспомнить, что все альфы одинаковые, что нельзя расслабляться, что забота всегда заканчивается счётом к оплате.       Но Чонгук просто стоял и смотрел так, будто понял больше, чем Тэхён хотел показать. — Ты думаешь, я уйду? — спросил он.       Тэхён отвёл взгляд. — У нас договор. — Я спрашиваю не про договор. — А я не знаю, про что ты спрашиваешь, — почти шёпотом ответил он.       Чонгук сделал вдох, собираясь что-то сказать, но из комнаты донёсся сонный голос: — Папа-а-а.       Тэхён дёрнулся, будто его поймали за чем-то постыдным, и сразу отступил. — Я пойду к нему.       Омега ушёл быстро, почти сбежал.       Чонгук остался на кухне один, глядя на недоделанный омлет, и впервые за долгое время почувствовал себя совершенно беспомощным.

***

      Усок был в хорошем настроении.       Настолько хорошем, что это казалось почти издевательством над взрослой неловкостью. Он болтал всю дорогу до садика, размахивал ногами в детском кресле, показывал Чонгуку наклейку на рукаве и три раза сообщил, что сегодня будет лепить «большого динозавра с зубами».       Чонгук поддерживал разговор серьёзно, как привык на совете директоров. — Сколько зубов? - уточнил альфа, сворачивая на соседнюю улицу. — Много. — Это важное уточнение. — И хвост! - воскликнул Усок, всплеснув руками. — Без хвоста динозавр вообще не считается.       Тэхён смотрел в окно, пряча улыбку, но получалось у него откровенно плохо. Улыбка всё равно расползалась по губам, стоило Усоку восторженно захихикать от очередного комментария Чонгука.       Потом он вспоминал утренний разговор — и улыбка гасла.       Чонгук это видел. Не комментировал. Просто иногда бросал на него короткий взгляд, а потом снова возвращался к дороге и разговору с ребёнком.       У садика было шумно. Родители торопились, дети сонно цеплялись за руки, кто-то капризничал у ворот, кто-то пытался наступить в лужу обеими ногами сразу. Усок, конечно, выбрал присоединиться. — Сок-и, нет, — устало сказал Тэхён, но мальчик уже радостно шлёпнул ботинком по воде.       Брызги попали на идеально выглаженные брюки Чонгука.       Тэхён замер. — Усок! — Всё нормально, — Чонгук даже не посмотрел на брюки. Вместо этого присел перед ребёнком и серьёзно спросил: — Лужа была достойным противником?       Усок радостно закивал. — Я победил ее, смотри! — Вижу. Но в следующий раз предупреждай команду перед атакой.       Тэхён закрыл лицо рукой. — Не поощряй его. — Я провожу воспитательную беседу, - легко отбил Чонгук, улыбаясь. — Ты обсуждаешь с ним военную стратегию против лужи. — Это тоже полезный навык.       Усок захихикал, вцепившись в пальто Чонгука, а Тэхён вдруг понял, что стоит и смотрит на них слишком долго. На Чонгука, присевшего перед его сыном. На Усока, который совсем не боялся альфы. На это нелепое, тёплое утро, где брюки испачканы водой, ребёнок смеётся, а кто-то взрослый не злится.       Он вспомнил, как Тэджу однажды накричал на Усока за пролитый сок. «Ты вообще можешь следить за ним нормально?»       У Тэхёна тогда тряслись руки, пока он вытирал пол.       Сейчас же Чонгук просто поправил Усоку шапку. — Пойдём, победитель.       Усок взял его за руку. Тэхён почувствовал, как внутри что-то оборвалось. — Сок-и, дай руку мне, — сказал он мягко.       Мальчик послушно протянул вторую. И вот они пошли втроём.       Тэхён почти физически ощутил на себе взгляды. Родители у ворот смотрели с любопытством — кто-то узнавал Чонгука после прошлых появлений, кто-то видел впервые. А ещё Тэхён заметил Вонсу. Конечно, заметил. Тот стоял возле входа с таким выражением лица, будто уже успел родиться, окончить университет и построить карьеру только ради того, чтобы однажды смотреть на чужую жизнь с осуждением. — Доброе утро, Тэхён-щи, — пропел Вонсу.       Тэхён напрягся, но улыбнулся. — Доброе. — А это снова ваш… — он перевёл взгляд на Чонгука, — муж?       Слово прозвучало так, будто его окунули в уксус. Чонгук выпрямился. — Снова я, — спокойно сказал он.       Вонсу улыбнулся шире. — Как мило. Усок, видимо, очень рад, что его теперь привозят оба родителя.       Тэхён перестал дышать. Усок, ничего не понимая, потянул Чонгука за руку. — Я говорил прошлый раз воспитательнице, что меня привезет папа Чонгук. — Да? — альфа посмотрел на него, и на его лице мелькнуло что-то такое тёплое, что Тэхёну захотелось отвернуться. — Это было вчера? — Да!       Вонсу умильно прижал ладонь к груди. — Дети так быстро привязываются, правда? Главное, чтобы взрослые потом не ломали им сердечки.       Удар был маленький. Точный. Под рёбра.       Тэхён посмотрел на него. Хотел ответить. Правда хотел. Но слова застряли где-то в горле, потому что Вонсу сказал именно то, о чём он думал утром.       Чонгук шагнул чуть ближе. — Спасибо за беспокойство, — произнёс он ровно. — Но за сердце Усока отвечают его родители. Не родительский комитет.       Вонсу моргнул. Тэхён тоже. — Конечно, — сухо сказал омега. — Я просто переживаю за детей. — Переживайте за своего, — Чонгук улыбнулся. Вежливо. Почти убийственно. — У нас всё под контролем. «У нас».       Тэхён почувствовал эти слова кожей. Он торопливо присел перед Усоком, снимая с него шапочку и убирая в детский рюкзачок. — Иди, малыш. Вечером заберу тебя. — А Чонгук?       Тэхён застыл.       Усок смотрел на него честными глазами. Просто спрашивал. Просто хотел знать, увидит ли вечером человека, который смешно рассказывал про динозавров и не ругался за лужи. — Чонгук работает, — ответил Тэхён.       Мальчик расстроенно поджал губы. — А потом домой?       Тэхён почувствовал, как Чонгук рядом задержал дыхание. Домой. Слово было крохотным. Обычным. Детским. Но оно ударило сильнее всего, что сегодня сказал Вонсу. — Потом домой, — всё же ответил Тэхён, целуя сына в щёку. — Иди.       Усок обнял его, потом неожиданно потянулся к Чонгуку. Альфа на секунду растерялся, но почти сразу наклонился. Усок обвил его шею короткими ручками. — Пока, папа Чон.       Тэхён закрыл глаза. Чонгук очень осторожно обнял ребёнка в ответ. — Пока, Сок-и. Победи динозавра. — Я его слеплю! — Тогда слепи самого сильного.       Усок убежал внутрь, смешно переваливаясь из-за плотной куртки.       Омега смотрел ему вслед, пока дверь группы не закрылась. Рядом шумели родители, кто-то смеялся, кто-то торопился на работу, Вонсу наверняка всё ещё стоял где-то рядом с лицом человека, который нашёл свежую еду для сплетен.       А Тэхёну казалось, что он стоит посреди пустой улицы. — Тэ, — тихо позвал Чонгук.       Он вздрогнул. — Мне нужно домой, - хрипло сказал омега, разворачиваясь спиной к двери садика. — Я отвезу. — Не надо. — Тэхён. — Не надо, Чонгук, — повторил он уже твёрже и сам испугался своего тона. — Я хочу пройтись. — До дома далеко, - с сомнением протянул альфа. — Значит, сяду в метро. — Мы же приехали вместе. — А теперь я хочу вернуться один, - чуть раздражённо сказал Тэхен, нахмурились. Почти тут же негромко извинился, снова свалив на плохой сон.       Чонгук замолчал.       Тэхён наконец посмотрел на него и почти пожалел. Альфа выглядел не злым. Не оскорблённым. Он выглядел так, будто его аккуратно поставили за дверь и попросили не мешать. — Хорошо, — сказал Чонгук.       Тэхён кивнул. — Спасибо, что отвёз.       Фраза вышла ужасной. Чужой. Холодной. Почти официальной.       Чонгук заметил и это, но останавливать его не стал, лишь проводив взглядом.

***

      Юнги открыл дверь в домашней толстовке Хосока и с таким лицом, будто заранее знал, что Тэхён придёт. Он сам оставил ему их адрес и телефон, предупредив, что Ким может сбежать к нему в любой момент. — Ты один? — спросил Юнги вместо приветствия. — Да. — Чонгук жив?       Тэхён нахмурился. — Что? — Ну, ты выглядишь так, будто либо убил его, либо собираешься. Заходи, - фыркнул младший омега и отошёл от двери. - Я эксперементирую на кухне, присоединяйся к процессу.       Тэхён зашёл, стащив обувь у самой двери. В квартире действительно пахло выпечкой и чем-то травяным. Наверное, Юнги снова экспериментировал с чаем, который Хосок называл «влажной землёй после дождя», за что однажды получил подушкой в лицо. — Я ненадолго. — Все так говорят перед тем, как съесть половину моего пирога, — Юнги пошёл на кухню. — Чай? — Можно. — Значит, надолго.       Тэхён не стал спорить. Сил не было.       Он сел за стол и некоторое время молча смотрел, как Юнги достаёт кружки. Мин не торопил. Это в нём Тэхёну понравилось почти сразу: Юнги мог быть язвительным, мог закатить глаза, мог сказать что-то резкое, но он не лез пальцами в открытую рану без разрешения. — Усок назвал Чонгука папой Чоном, — сказал Тэхён наконец.       Юнги замер на секунду, потом спокойно продолжил наливать чай. — И ты сбежал. — Я не сбежал. — Ты здесь сидишь в десять утра с мордочкой брошенного щенка. Ты сбежал. — Это плохо. — Что именно? - уточнил Юнги, поворачиваясь и ставя перед ним чашку с ароматным напитком. Пар медленно поднимался вверх, и Ким обхватил кружку пальцами, греясь. — Что Усок так его называет. — Почему?       Тэхён поднял на него раздражённый взгляд. — Юнги. — Я серьёзно спрашиваю. Почему? — Потому что это фиктивный брак. — Для кого?       Тэхён открыл рот. Закрыл.       Юнги сел напротив и подтолкнул к нему тарелку с пирогом. — Вот видишь. Уже сложнее. — Ничего не сложнее, — Тэхён устало потёр лоб. — Мы заключили договор. Чонгуку нужно, чтобы родители отстали. Мне нужно было безопасное место для Усока. Всё. — Угу. — Не угукай так. — Как? - Мин приподнял бровь. — Как будто я несу чушь. — А ты несёшь, - Юнги пожал плечами, заставляя Тэхёна возмущённо посмотреть на него. После он невозмутимо отпил свой чай. — Договор договором, но Чонгук не робот-пылесос, который ездит по квартире и выполняет функции мужа. Он живой. Ты тоже, хотя очень пытался умереть в вашу первую встречу. Усок тем более живее всех живых. Если вы каждый день едите вместе, отвозите ребёнка в садик, выбираете ему игрушки, спите в соседних комнатах и смотрите друг на друга так, будто вот-вот взорветесь— чувства появятся. Внезапно, да? — Я не смотрю на него так. — Смотришь хуже. — Юнги. — Что? Хочешь, совру? Не буду. У меня лицо не для благотворительности, - фыркнул Мин, снова прикладываясь губами к своей чашке.       Тэхён опустил глаза прежде чем негромко произнести: — Я боюсь.       Юнги смягчился почти незаметно. Его взгляд в мгновение потеплел. — Чего? — Что Усок привыкнет. Что я привыкну. Что Чонгук однажды поймёт, что это слишком. Чужой ребёнок, чужие проблемы, бывший муж, родители, слухи, договор… — Тэхён сглотнул. — Он хороший. Сейчас ему кажется, что он справится. А потом ему надоест. — Чонгук не Тэджу. — Я знаю. — Нет, не знаешь, — Юнги покачал головой. — Ты повторяешь это как умную фразу, но внутри всё равно ждёшь, что он сделает то же самое. Устанет. Разозлится. Скажет, что ты слишком много просишь. Что Усок мешает. Что ты должен быть благодарен и молчать.       Тэхён молчал, потому что именно этого он и ждал. — Это не лечится за неделю, и даже за месяц, — уже мягче сказал Юнги. — Но и отталкивать Чонгука каждый раз, когда он становится ближе — тоже так себе план. Он, конечно, упёртый, как шкаф, но даже шкаф можно задолбать, если постоянно хлопать дверцами.       Тэхён невольно фыркнул. — Очень глубокая метафора. — Я старался. — Я не хочу делать ему больно. — Уже делаешь.       Тэхён поднял взгляд. Юнги пожал плечами. — Ты думаешь, если будешь держать дистанцию, то защитишь всех. Себя, Усока, Чонгука. Но со стороны это выглядит так, будто ты подпускаешь его, когда тебе страшно, а потом отталкиваешь, когда становится хорошо.       Тэхён посмотрел в кружку. Чай был почти не тронут. — А если я правда просто благодарен? — спросил он тихо. — Тогда ты бы не сидел сейчас так из-за того, что твой ребенок назвал Чонгука папой. Ему три, Тэхен, он просто подумал и сказал.       Тэхён закрыл лицо руками. — Ужасно, - обречённо простонал Ким. — Что? — Что ты прав. — Привыкай. Это моё обычное состояние.       Тэхён тихо засмеялся в свои ладони, но смех быстро сломался. Он выдохнул дрожаще, и Юнги сделал вид, что не заметил, как омега смахнул пальцем влагу под глазом. — Я не знаю, что делать, — признался Тэхён. — Для начала поговорить с Чонгуком. — Я наговорил ему утром лишнего. — Тогда поговорить и извиниться. Сложная схема, понимаю. Я тоже долго учился извиняться перед Хосоком за свои глупости. — А если он скажет, что я прав? Что ему стоит отстраниться от Усока?       Юнги посмотрел на него как на идиота. Без злости. Но как на идиота. — Ты правда видел Чонгука? — Видел. — И думаешь, этот придурок после «папы Чона» сможет отстраниться?       Тэхён поджал губы, пряча слабую улыбку. — Не называй его придурком. — О, уже защищаем. Прекрасно. — Юнги. — Молчу.       Он не молчал, но хотя бы пытался сделать это несколько секунд.

***

      Чонгук вернулся поздно.       Тэхён услышал, как щёлкнул замок, и сразу напрягся. Усок уже спал, раскинувшись поперёк кровати и заняв своим маленьким телом преступно много пространства. Тэхён сидел рядом, но книгу не читал уже минут двадцать. Просто держал её раскрытой на одной странице, вслушиваясь в каждый звук за дверью.       Шаги в прихожей, тихий шелест пальто, ключи на тумбочке. Молчаливая пауза.       Чонгук, наверное, заметил свет из-под двери или почувствовал, что Тэхён не спит. Или просто был Чонгуком, которому почему-то удавалось понимать слишком многое.       Стук был тихим. — Можно?       Тэхён сглотнул. — Да.       Дверь открылась. Чонгук заглянул внутрь, уже переодетый в домашнюю футболку. Волосы распущены, лицо уставшее. Не злое. Это снова сбивало. — Усок спит? — Да. Сегодня лепил динозавра. — О, того, с зубами. — С большим количеством зубов. Ты был бы горд.       Чонгук улыбнулся краем губ. — Уже горд.       Повисла напряжённая тишина.       Тэхён осторожно закрыл книгу и положил на тумбочку. Потом поднялся, поправил одеяло на сыне и вышел в коридор, прикрыв дверь. Говорить рядом с Усоком не хотелось. Даже если он спал крепко.       Они остановились у окна в гостиной. За стеклом город светился холодными огнями, машины ползли по мокрой дороге, и всё это казалось слишком далёким от того, что происходило между ними. — Я хотел извиниться, — начал Чонгук.       Тэхён резко повернулся к нему. — Ты? — Я, — спокойно подтвердил альфа. — Утром я надавил. Не специально, но всё равно. Я привык решать быстро. Если могу отвезти — отвожу. Если могу купить — покупаю. Если могу помочь — помогаю. И не всегда думаю, что это может выглядеть как вторжение.       Тэхён растерянно смотрел на него.       Он готовился к другому. К вопросам. К обиде. К тому, что Чонгук скажет: “Я ведь стараюсь, что тебе опять не так?”       А Чонгук извинялся. Первым. — Ты не вторгался, — тихо сказал Тэхён. — Значит, напугал.       Ким опустил глаза. Чонгук понял и это. — Тэ, я не хочу быть ещё одним альфой, который решает за тебя, — сказал он. — Правда не хочу. Если я делаю что-то не так, говори. Не уходи молча.       Тэхён сжал пальцами край рукава. — Я не умею. — Что? — Говорить, когда мне страшно. — омега выдохнул, почти усмехнувшись. — Точнее, я умею. В голове. Там у меня отличные речи. Очень уверенные. Иногда даже грубые. А вслух получается либо “всё хорошо”. Сегодня я сбежал к Юнги, чтобы сказать об этом. — Он назвал меня придурком? - уточнил Чонгук.       Тэхён моргнул. — Что? — Юнги. Он точно назвал меня придурком.       Тэхён не выдержал и тихо рассмеялся. — Назвал. — Предсказуемо, - Чон фыркнул с лёгкой улыбкой.       Смех быстро стих, но напряжение стало мягче. Тэхён прислонился плечом к стене, не глядя на Чонгука. — Усок назвал тебя папой Чоном. — Я слышал. — И что ты почувствовал? — спросил он, сам не зная, хочет ли услышать ответ.       Чонгук долго молчал. — Сначала испугался, — признался он.       Тэхён повернул голову. — Правда? — Угу. Потому что это не то слово, которое ребёнок должен бросать случайно. И не то слово, которое взрослый может забрать назад без последствий. — Чонгук посмотрел на дверь спальни. — А потом мне стало… хорошо. Очень. И от этого я испугался ещё сильнее.       Тэхён смотрел на него, почти не дыша. — Почему? — Потому что я не знаю, как быть отцом, Тэ. Я никогда не думал, что у меня будет ребёнок. Тем более такой, который уже умеет побеждать лужи и лепить динозавров с подозрительно огромным количеством зубов.       Тэхён улыбнулся слабо. — Он хороший. — Он замечательный, — поправил Чонгук. — И я понимаю, почему ты боишься. Правда понимаю. Я вошёл в вашу жизнь слишком резко. Почти сбил вас машиной, притащил домой, предложил брак, начал покупать витамины и детские кресла. Если посмотреть со стороны, звучит как начало криминальной сводки.       Тэхён фыркнул. — Немного. Я и сам хорош. — Но я не играю с ним, — Чонгук снова стал серьёзным. — И с тобой тоже.       Тэхён опустил взгляд. Вот оно - то, от чего он бежал весь день. — Мы начинали с игры, — напомнил он. — Да. — У нас договор. — Да. — Мы должны будем развестись, когда всё закончится.       Чонгук промолчал. Тэхён поднял глаза. — Разве нет?       Альфа смотрел прямо. Спокойно, но в этом спокойствии было что-то тяжёлое. — Я не знаю, — честно ответил он.       У Тэхёна дрогнули губы. — Это плохой ответ. — Зато не лживый.       Тэхён снова отвернулся к окну.       Внизу на улице кто-то переходил дорогу под зонтом. Красный свет светофора отражался в мокром асфальте, и Тэхён вдруг вспомнил ту ночь. Дождь, холод, Усок на руках, пустота внутри и визг тормозов. Тогда ему казалось, что впереди ничего нет. Ни одного нормального варианта. Ни одного человека, который протянет руку не для того, чтобы потом сжать горло.       А теперь Чонгук стоял рядом и говорил, что не знает. Не обещал вечность, не клялся, что никогда не уйдёт, не давил красивыми словами на больное место. Просто был честным. — Я не хочу, чтобы Усоку было больно, — сказал Тэхён глухо. — Я тоже. — И себе не хочу. — Это уже сложнее, да?       Тэхён усмехнулся. — Да.       Чонгук подошёл ближе. Медленно, оставляя возможность отступить. Тэхён не отступил. — Тогда давай так, — сказал альфа. — Я не буду обещать то, что сейчас звучит слишком громко. Но я могу обещать другое. Я не исчезну молча. Не начну отдаляться, делая вид, что ничего не происходит. Не стану добрым сегодня и чужим завтра. Если мне станет страшно — я скажу. Если тебе станет страшно — ты попробуешь сказать. Не идеально. Как получится.       Тэхён смотрел на него снизу вверх. — А если у меня получится плохо? — У нас обоих сегодня получилось так себе, — Чонгук мягко улыбнулся. — Пережили.       Тэхён хотел ответить, но не смог. В горле встал ком. Он сделал маленький шаг вперёд сам. Не до конца. Просто ближе. Достаточно, чтобы Чонгук понял.       Альфа осторожно поднял руку и коснулся его щеки пальцами. Тэхён закрыл глаза. Не потому что боялся. Потому что так было легче выдержать нежность. — Можно? — спросил Чонгук.       Тэхён понял сразу, но сердце ударило больно и горячо.       Вчера это он потянулся первым. Быстро, почти трусливо, в скулу, чтобы успеть сбежать. Сегодня Чонгук спрашивал. Не забирал. Не пользовался моментом. Не превращал его слабость в разрешение.       Тэхён открыл глаза. — Не сейчас, — прошептал он.       Рука Чонгука замерла. Потом мягко опустилась. — Хорошо.       И именно из-за этого “хорошо” Тэхён почти передумал. Почти. Он сглотнул, собирая себя по кусочкам. — Я хочу, — признался он едва слышно. — Просто… если сейчас... я не пойму, потому что действительно хочу или потому что мне страшно тебя потерять.       Чонгук смотрел на него так, будто эти слова были важнее самого поцелуя. — Тогда я подожду.       Тэхён слабо улыбнулся. — Ты слишком хороший, знал об этом?. — Это претензия? — Пока не знаю. — Передашь Юнги, что я стараюсь не соответствовать званию придурка.       Тэхён снова засмеялся. Тихо, устало, но уже легче.       Из спальни донеслось сонное ворчание. Оба замерли. — Папа? — позвал Усок.       Тэхён сразу обернулся, но Чонгук мягко коснулся его локтя. — Можно я?       Тэхён посмотрел на него. Страх никуда не делся. Он всё ещё сидел в груди, цеплялся когтями, шептал гадости голосом прошлого. Но рядом стоял Чонгук. Не его идеальный спаситель. Не временный муж из договора. Просто человек, который спросил разрешения даже на то, чтобы успокоить ребёнка.       Тэхён кивнул. — Можно.       Альфа вошёл в спальню первым. Тэхён остался у двери, наблюдая.       Усок сидел на кровати, сонный, растрёпанный, с красной щекой от подушки. Увидев Чонгука, он протянул к нему руки так естественно, будто делал это всегда. — Папа где? — Здесь, — Чонгук присел рядом с кроватью. — Я тоже здесь. — Зайка упал, — пожаловался Усок, показывая на игрушку у края одеяла. — Серьёзная проблема. — Подними, - буркнул Усок недовольно. — Слушаюсь.       Чонгук поднял игрушечного зайца и положил рядом с ребенком. Усок удовлетворённо кивнул и снова лёг, но пальцами вцепился в рукав альфы. — Не уходи.       Тэхён перестал дышать. Чонгук осторожно посмотрел на него через плечо. Не решая сам. Спрашивая. Тэхён сжал пальцы на дверном косяке. Потом тихо сказал: — Посиди с ним немного.       Чонгук кивнул. — Посижу, пока не уснёшь.       Тэхён вошёл в комнату, прикрыв дверь, и сел с другой стороны кровати. Усок сонно улыбнулся, оказавшись между ними, и почти сразу снова провалился в сон.       Некоторое время никто не говорил.       Тэхён смотрел на маленькую ладонь сына, всё ещё сжимающую рукав Чонгука, и думал, что это страшно. Очень страшно. Возможно, самое страшное из всего, что происходило с ним за последние недели.       Потому что теперь ему было что терять.       Чонгук поднял на него взгляд. Тэхён не отвёл глаза, и впервые за весь день не попытался сбежать, а лишь мягко улыбнулся, позволяя моменту затянуться чуть дольше.