Надежда в подарок

       Стакан с горячим кофе согревал ладони, привычная вечерняя суета множества людей, которые возвращались с работы или торопились в магазин, не касалась Адама и Ноа. Шагая по улице, они разговаривали обо всём, но главное — друг о друге. У Ноа хватало денег на такси, однако он предложил, а Адам поддержал идею прогуляться, чтобы узнать Ноа, пить кофе, купленный за его счёт, от чего Адам ощущал себя неловко. От понимания, что остался без денег, не сможет банально порадовать своего омегу подарком, не то, что изысканным, а хотя бы чашкой кофе, Адама отвлекал лишь сам факт, что он встретил своего омегу, единственного во всём мире. Ноа оказался очень интересным собеседником, с невероятной любовью рассказывал о своей семье, причём не только о родителях, а о дядях, племянниках, двоюродных братьях, о том, как проходят семейные праздники, и что Адама примут с распростёртыми объятиями, так что волноваться ему совершенно не о чем.        В подобных словах Адам, к своему собственному удивлению, нуждался, пусть и где-то на подсознательном уровне. С ранних лет, когда узнал обо всех тонкостях роли альфы, Адам готовился привести домой омегу, своего будущего супруга, мать своих будущих детей, окружить его всеми благами жизни, роскошью, золотом, дорогой одеждой и едой, как и своего ребёнка. И последнее, на что Адам рассчитывал, это принять импульсивное, но неизменно правильное решение уйти из дома, остаться без единого эспера в кармане и теперь вынужденно жить у своего купленного омеги. Это последнее, на что Адам рассчитывал, но при всей неловкости происходящего он ни на секунду не сомневался, что сделал всё так, как нужно — разве можно отказаться от своего предназначенного омеги? Такого милого, добродушного, от которого самым бесстыжим образом пахло сладкой вишней. Адам не мог перестать любоваться открытой улыбкой на губах Ноа и его глазами, изящными сдержанными жестами и смехом; Адам разделял неловкость от ситуации, и сам иногда против воли пытался шутить.        Приближалась ночь, постепенно холоднело, но Адам и Ноа не ощущали ветра не только из-за кофе, но из-за душевного тепла, растекающегося по телу. Шёл на аукцион Ноа со слепой надеждой встретить если не хорошего, то хотя бы самого обыкновенного альфу, способного на минимальное уважение, а нашёл своего, из всех людей в мире предназначенного исключительно для себя. Пока что Адам вёл себя достаточно сдержанно, с неохотой рассказывал о себе, но, кажется потому, что многим поделиться попросту не мог — насколько Ноа понял, рос Адам не в самой любящей семье, а потому не слишком преуспел в самопознании. Сейчас Ноа это не тревожило, рядом с Адамом он чувствовал себя спокойно, ощущал, что рядом с ним сумеет стать счастливым, и сделать счастливым его, потребуется лишь время и немного усилий.        В дороге прошло почти два часа, которые для Адама и Ноа пролетели подобно мигу, они не переставали улыбаться, смеяться, делиться воспоминаниями, пусть Адам делал это куда реже и не так ярко, как Ноа, у которого собралось много весёлых событий из детства. Ближе к дому Ноа заметил, что держит Адама под локоть и совсем не понял, когда успел сделать это, с робкой улыбкой высвободил руку, чтобы достать ключи. — Не волнуйся, родители с радостью встретят тебя, — пообещал Ноа, на что Адам кивнул. — Я не волнуюсь... Никак не могу выкинуть из головы, что обманул тебя.        Ноа остановился, повернулся к Адаму и заглянул в его глаза, заставляя слегка трепетать своей уверенностью и самоконтролем. — Ты не знал, что так получится. К тому же мне не нужны деньги, огромный дом и машина, — заявил Ноа без тени сомнения. — Я хочу любить и быть любимым, хочу большую семью, — голос Ноа невольно смягчился, окутал Адама подобно дымке. — Это моя мечта с самого детства. У тебя есть мечта?        Ощущая бережное прикосновение Ноа, его тёплые ладони, дрожа от удивительной силы в глазах омеги, Адам слушал себя, но не чувствовал никакого, даже самого тусклого ответа. Всю жизнь распланировал за него отец, ещё задолго до того, как Адам вообще родился и он даже не задумывался о том, чтобы строить хоть какие-то планы. — Если честно, пока нет… Но я ведь потом что-нибудь придумаю? — Конечно, — прошептал Ноа, шагнул немного ближе к Адаму и тот невольно выдохнул от дивного запаха вишни, ощутил жгучую необходимость поцеловать своего омегу, но сдержался. — Ты пережил стресс и сперва тебе нужно отдохнуть. Идём домой.        Из-за услышанного что-то в груди Адама дрогнуло, из-за света, горящего в окне аккуратного двухэтажного домика, из-за белого забора вокруг него, из-за подстриженной лужайки. Никогда прежде Адам не посещал такие дома, если сопровождал отца на обед к кому-нибудь из его коллег, то в богатый особняк или апартаменты в одном из вычурных небоскрёбов. Впервые Адам ощущал себя так странно, так спокойно, пусть мандраж не отпускал — если Адам и собирался знакомиться с родителями своего омеги, то точно не в день покупки, придя на ночь глядя так резко, ещё и без подарка.        Как только Ноа вставил ключ в замочную скважину, послышались торопливые шаги, Ноа невольно улыбнулся и едва зашёл в коридор, как оказался в крепких отцовских объятиях. Слегка растерянный Адам стоял снаружи и мог только смотреть, как Ноа обнимает какой-то мужчина и никак не мог осознать, кто он для Ноа, который ластился, улыбался в ответ. — Как я рад, что ты вернулся. — Я не один, — аккуратно намекнул Ноа, и Даррен отпустил сына, напоследок крепко поцеловал в макушку и обратил внимание на молодого альфу.        Вопреки некоторому стеснению Адам не изменял идеальной осанке, смотрел как-то слишком серьёзно, но уголки губ всё же сумел приподнять в доброжелательной улыбке, наконец переступил порог дома и подал незнакомцу руку. — Здравствуйте, мистер Керинг. Меня зовут Адам Грант, я купил Ноа и прошу у вас разрешения заботиться о нём.        Последние слова казались Адаму несколько противоречивыми, учитывая, что привёл омегу обратно в его дом и пришёл вместе с ним в качестве нахлебника, но забрать сказанное уже не представлялось возможным. Из-за сдержанности молодого альфы Даррен невольно начал улыбаться, но всё равно крепко пожал его руку. — Здравствуй, Адам. Я — Даррен, отец Ноа, — с этими словами Даррен позволил себе притянуть Адама к груди, кратко обнять и похлопать по плечу. — Спасибо, что вернул его домой. Разувайся, заходи. Вы голодны? Я приготовил салат. — Да, спасибо, пап.        Совершенно довольный сложившимися обстоятельствами Даррен зашагал на кухню, а Ноа мягко взял Адама за руку, заглянул ему в глаза. — Ты в порядке? — Да… я просто не ожидал, — вздохнул Адам, постарался вернуть власть над эмоциями, но не припомнил, чтобы учился разговаривать с подобного рода людьми. — Ты скоро привыкнешь. Пойдём, я покажу, где ванная.        Адам кивнул, снял туфли и аккуратно поставил у входа, не переставал оглядываться в новом доме, погружённом в полумрак, но даже он оказался не способен скрыть уют. Ванная комната поразила — крохотная, с самой обыкновенной ванной и раковиной, в ней имелся смеситель, которой не среагировал на поднесённые ладони, пришлось поднять рычаг. На полках стояло совсем мало средств для ухода, зато вместо надоедливого белого стены украшала нежно-зелёная плитка, всё сияло чистотой, на глаза не попалось ни одного пятна. Адам вытер руки отдельно висящим полотенцем, скорее всего гостевым, и тихонько зашагал на кухню, откуда лился приветливый жёлтый свет. Ноа расставлял на столе тарелки, а мистер Керинг взял вскипевший чайник с подставки, первым обратил внимание на вошедшего. — Садись, Адам. Тебе какой чай, чёрный или зелёный? Или сок? — Пожалуйста чёрный. Я могу чем-то помочь? — уточнил Адам, вновь растерянный в своей реакции. — Мы почти закончили, садись, — повторил Даррен, стараясь не стеснять альфу чрезмерным вниманием.        Немного погодя Ноа отодвинул Адаму стул и очаровал улыбкой, сам сел рядом и прошептал: — Ты извини, папа немного переволновался. — Я понимаю, — кивнул Адам, пусть не мог вообразить подобное поведение у родителя, тем более у отца, в дом к которому пришёл претендент на сердце его сына. — Пап, а мама уже спит? — Да, родной, — сев напротив Ноа и его альфы, откликнулся Даррен, вдохнул насыщенный симбиоз ароматов, спелой вишни и молочного шоколада. — Он сегодня решил лечь пораньше, завтра идёт в больницу.        Заметив выражение на лице отца, как он поймал воздух, Ноа поспешил перебить, чтобы тот окончательно не смутил Адама пылкой речью благодарности или чем-то в этом роде. — Пап, не сейчас, ладно? Пусть Адам немного отдохнёт. — Да-да, прости, — Даррен театрально откашлялся. — Адам, завтра мы замучаем тебя множеством вопросов и своим вниманием, ты уж прости, а сейчас поешь и отдохни. — Благодарю, сэр.        Поправлять в обращении Даррен не стал, понимания, что альфе и так нелегко, когда привыкнет, тогда и станет называть по имени. Чтобы помочь Адаму расслабиться, Ноа отвлёк отца разговором, рассказал, как там на аукционе, как хорошо с Ноа обращались, и как эксцентричен Габриэл, его образ плотно засел в памяти как очень яркое воспоминание. Неспешно угощаясь салатом, Адам наблюдал за общением между Ноа и, не верилось, его отцом, словно разговаривали давние друзья, ровесники, братья, кто угодно, но точно не родитель и его ребёнок. Мистер Керинг свободно общался с сыном, шутил, слушал его, иногда пытаясь угадать, что Ноа собирается сказать, а потому перебивал, но это не вызывало негатива. Для Адама подобное отношение от отца к сыну, ещё и к омеге, оставалось чем-то на грани фантастики.        Когда доел, Ноа аккуратно подцепил пальцы Адама своими, улыбнулся ему с немым вопросом, всё ли нормально и как себя Адам чувствует, на что получил плавный кивок. Адам наслаждался теплотой и нежностью своего омеги, его ароматом и добротой, Ноа вполне имел право требовать от купившего его альфы подарков, пышных свиданий и поведения лидера в любом ситуации, однако Ноа проявлял понимание, не ждал ничего подобного и тем более не собирался чего-либо требовать, наоборот, отдавал столь многое. Воспитанный своим отцом, Адам даже не предполагал, что омега способен вести себя настолько просто и искренне. Возможно потому, что Ноа не первоклассный омега? — Что-то ещё будет нужно, молодые люди? — Нет, пап, большое спасибо, — проронил Ноа и поцеловал отца в щёку, когда тот собирал посуду. — Ложись спать, мы дальше сами. — Хорошо. Спокойной ночи, — пожелал мистер Керинг, а затем обратился к альфе. — Добрых снов, Адам. Хорошенько отдохни. — Благодарю, сэр. Доброй ночи.        Пока мистер Керинг мыл посуду, причём руками, а не загрузил в посудомоечную машину — которой, в общем-то, не имелось — Ноа сполоснул чашки, после чего обернулся к Адаму с лёгким волнением и завёл руки за спину. — Пора спать… У меня кровать не слишком большая, но я думаю… — Подожди, — попросил Адам, чем вызвал у Ноа нежную счастливую улыбку, понял, что начал правильно. — Я благодарен за заботу, но, наверное, первое время, если есть возможность, нам лучше спать отдельно. Я бы не хотел смущать тебя.        Проигрывая стеснению перед заботой и уважительностью Адама, Ноа улыбнулся, поднял на него взгляд и несколько секунд сомневался, но затем всё же едва ощутимо коснулся его щеки губами. Узнать реакцию Ноа постеснялся, опустил глаза и плавно отстранился. — Спасибо… Это много для меня значит, — проронил Ноа и всё же поглядел на Адама и дрогнул, когда тот коснулся.        Очень осторожно, словно боясь обжечь, Адам дотронулся до щеки Ноа и немного помедлил прежде, чем поцеловать в губы, легко, почти неощутимо, со всей возможной деликатностью. При всей нежности поцелуя Ноа едва не затрясло от переизбытка эмоций, как и Адама, сегодня в их жизни произошло слишком много всего, и оставаться во власти самоконтроля никак не удавалось. Ноа боялся поддаться запаху, едва управлял своим телом, чтобы не взять Адама за плечи, не углубить поцелуй, но тот завершился раньше — Адам ощутил трепет своего омеги и плавно отошёл, боясь переступить черту. Не так быстро. Слишком много эмоций для одного дня, нельзя проигрывать им в подобной ситуации, учитывая, что они уже заставили спонтанно и без предупреждения поцеловать.        Ноа отправил Адама умываться, а сам перенёс спальные вещи вниз, подготовил постель, Даррен передал один из своих пижамных костюмов, чтобы не пришлось альфе спать в белье. В незнакомой обстановке Адам чувствовал себя неуютно, однако не забыл о правилах гигиены, умылся, принял душ и некоторое время стоял под горячей водой, приводя мысли в порядок. Не так Адам планировал начало отношений со своим омегой и уж точно н собирался вторгаться в его семью от безвыходности, как бродячая собака. С другой стороны, Адам страшился представить, как бы омега, пусть даже первоклассный, вёл себя в той обстановке, с отцом, который, по сути, и выбрал его. Необходимости переехать к своему омеге и неспособности хоть как-то помочь Адам самым чудовищным образом стыдился, наверняка не такую пару Керинги желали своему сыну, однако, если бы Ноа остался в доме Грантов, никогда бы уже не вернулся к родителям и уж точно не сумел бы сохранить улыбчивый настрой. Подступающие эмоции Адам сдержал — чужой дом последнее место для их выражения. Адам выключил воду и поглядел на себя в зеркало, видел совершенно бесполезного человека, который вторгся в чужую семью без предупреждения, и понимал, что, если Керинги попросят, он с повинной уйдёт и неважно куда именно.        В гостиной виднелся свет, с весёлой улыбкой на лице Ноа укрывал диван простынёй, взбил и положил подушку, на всякий случай встряхнул одеяло прежде, чем накрыть им кровать. По комнате разносился вишнёвый запах и, пока что, не привлекая внимания, Адам глядел на своего омегу, пытаясь понять, почему он так счастлив, если получил самую худшую из возможных кандидатур — без денег отца Адам не оставался способен ни на что, даже применить образование по назначению без связей мистера Гранта не удавалось. Ноа обернулся на аромат шоколада, чуть застеснялся, но не перестал улыбаться. — Точно поспишь на диване? — Да… Я бы не хотел давить на тебя, — признался Адам серьёзно, но интонация не стёрла мягкую улыбку с губ. Ноа, который плавно подошёл. — Знаю, ты всё не так представлял, но всё хорошо. Скоро ты увидишь, что всё… всё, что с нами случилось, — в тот момент голос Ноа дрогнул, — всё было правильно. Пожалуйста, постарайся отдохнуть. — Тебя правда не волнует, что я не смогу устроить тебе лучшую жизнь?        Поддаваясь эмоциям, Ноа чуть прикрыл глаза и сделал ещё один шаг навстречу, чуть наклонился и тогда Адам понял намёк, аккуратно обнял Ноа и наполнил лёгкие его удивительным запахом. Слышалось частое биение сердца, однако Ноа не мог позволить себе отстраниться, сейчас нуждался в тепле и внимании, которое разделял с альфой. — Адам, я нашёл тебя, своего альфу, хотя не должен был, — на миг Ноа замолчал, ощутив, как подступил к горлу комок. — Я ведь не смог попасть в агентство. Разве мы должны были встретиться?        Вдохнув, Адам крепче обнял Ноа и ощутил его мелкую дрожь. Пленённый запахом и очарованием своего омеги, Адам совершенно забыл кое о чём важном и болезненном, особенно для самого Ноа, о его бесплодности. И он прав, по всем законам мироздания Ноа и Адам должны были пойти совершенно разными путями, особенно альфа, которому отец прописал всю жизнь наперёд, жизнь, которая не позволила бы Адаму попасть на аукцион. И всё-таки их встреча состоялась, словно нечто неизбежное, предначертанное судьбой. — Но разве тебе не хочется посмотреть мир? Жить в большом доме где-нибудь за городом? Ни в чём себе не отказывать? — предположил Адам, не уверенный, предлагает Ноа вариант его мечты или своей. — Это здорово, но, — Ноа совсем растворился в удивительном ощущении заботы, нежности, любви, которая исходила от Адама, совершенно забыл, что знаком с ним всего день, — для меня самое главное — семья. И благодаря тебе я вернулся домой… пусть всё вышло так… Ты не сердишься на меня? — Почему я должен сердиться? — изумился Адам, заглядывая в золотистого цвета глаза. — Ты ведь поссорился с отцом из-за меня… Потерял свой дом и всё, что у тебя было.        Адам прислушался к себе, но не почувствовал ни тоски по дому, в котором не имел свободы, ни грусти без отца, с которым никогда не мог посоветоваться, ни по всесилию, которое дарили деньги, позволяли отвлечься от постоянно нападающего одиночества. — Чтобы что-то потерять, сперва надо что-то иметь… Я не знаю, каково это, жить нормально, с семьёй и друзьями, — не отрываясь от глаз Ноа, Адам дотронулся до его щеки и с замиранием сердца погладил нежную горячую кожу. — Но я нашёл своего омегу, и ни о чём не жалею. Я хочу быть с тобой, Ноа, если ты позволишь. — Конечно… Раньше я думал, что всегда могу рассуждать здраво, подходить к решению любого вопроса со стороны логики, но с тобой, — Ноа расцвёл в нежной улыбке, — мне так хорошо… Пора спать. Нам нужно отдохнуть. — Да, прости… Спокойной ночи, Ноа.        Не в силах совладать с эмоциями, он ещё раз кратко, едва ощутимо поцеловал своего альфу в щёку, вжал голову и поспешил в свою комнату, оставляя Адама наедине с осознанием всего произошедшего. Он лежал на диване в чужом доме, глядел в потолок и не мог определиться с чувствами, впервые в жизни в груди осталась лишь странная пустота, будто Адам потерял способность испытывать эмоции. Он не скучал по дому или по отцу, ведь не имел хотя бы нескольких счастливых воспоминаний о том или о другом, а теперь обрёл своего омегу, но даже этот факт не порождал безграничного счастья и покоя. Да, Адам отыскал свою истинную пару, но что дальше? Нельзя молодому альфе сидеть на шее чужих родителей. Однако пока что Адам слабо понимал, как можно помочь, где жить и на что, и нужно ли отлучать Ноа от семьи, если каким-то чудом удастся обзавестись собственной квартирой, пусть даже съёмной.        Адам лежал около часа, пытаясь понять всё случившееся, как-то проанализировать, а в самом идеальном варианте сделать какие-нибудь выводы, например, что поступить дальше, вот только мозг оказался не способен к анализу, по крайней мере сейчас. К столь маленькому размеру комнаты и кровати Адаму предстояло привыкнуть, несколько раз он чуть не свалился, пока переворачивался, постоянно ворочался, пытаясь устроиться, но не испытывал сонливости даже слегка. Надеясь не показаться наглым, Адам тихонько поднялся и в полумраке прошёлся до кухни, не включая свет налил стакан воды и неспешно пил, осматриваясь. На кухне приятно пахло и пусть обстановка оставляла желать лучшего, от неё веяло уютом, цветная посуда, пёстрая скатерть и дешёвый чай в шкафу, от которого приятно пахло, но вкус оставался всегда одинаковым, всё это привносило какие-то особые оттенки. Ноа прав, сейчас нужно отдохнуть, для начала просто выспаться и восстановить силы, а завтра попытаться во всём разобраться и привыкнуть к совершенно нетипичной манере общения с родителями.        Боясь проспать из-за переживаний за весь день, Ноа завёл будильник, который разбудил нежным пением птиц на рассвете, когда папа уже ушёл на работу. В мягкой постели Ноа потянулся и вдруг вспомнил, что случилось вчера: аукцион, Адам, его ссора с отцом и спонтанный переезд сюда, без каких-либо вещей и обдумывания столь важного шага. Из-за прилива эмоций Ноа наспех умылся, расчесался и переоделся, а затем поспешил проведать Адама, но в гостиной его не оказалась, постель была аккуратно заправлена, может даже слишком аккуратно, а из кухни доносились голоса и тихий звон посуды: — Вот так, а теперь осторожно переверни лопаткой… молодец.        Трепеща всем нутром, Ноа заглянул на кухню и обомлел от прекрасного зрелища: мама нежно улыбался, глядя на Адама, который в фартуке возился у плиты с омлетом и казался крайне сосредоточенным, будто не готовил, а мастерил какой-нибудь реактор. Самым ответственным образом Адам свернул омлет и положил на тарелку, затем второй и в ожидании вердикта и перечня ошибок обернулся на Элиаса. — У тебя прекрасно получается. Будешь кофе? — Я могу помочь, — забеспокоился Адам. — Всё в порядке, до кофеварки я дотянусь, — посмеялся Элиас и нажал на кнопку. — Ты уже очень помог, садись.        Вопреки просьбе Адам принялся расставлять тарелки всё с тем же серьёзным выражением лица, но ощущал, как колотится сердце от восторга — Адам впервые накрывал на стол сам, впервые готовил почти сам, и собирался впервые позавтракать с чужими людьми и своим омегой. Уловив его сладкий аромат, Адам поднял взгляд на Ноа и тот встрепенулся, неспешно подошёл. — Доброе утро. Хорошо спал? — Да, неплохо, — признался Адам.        Кухню наполнял аромат заваренного кофе, отвлекал от неловкого разговора и Адам совершенно не представлял, как себя вести, что говорить, можно ли поблагодарить за приют или это будет звучать неуместно, да и отреагировать Ноа мог не самым лучшим образом. К счастью, Элиас выручил, когда подъехал и крепко обнял сына, на что тот ответил взаимностью. — Доброе утро… Мам, как ты? Тебе не нужно к врачу? — Да, скоро подъедет такси, — голос Элиаса немного дрожал от очевидного волнения, затем он обернулся к Адаму, мягко взял за руку, ощутил, как альфа содрогнулся всем телом. — Адам, ещё раз спасибо за то, что вернул Ноа домой, и спасибо, что не требуешь вернуть деньги. — Я бы не смог поступить так. Может, я смогу чем-нибудь помочь? — На самом деле, да, — кивнул Элиас и Адам приготовился к поручению. — Пока меня не будет, пригляди за Ноа, хорошо? Дар вернётся только вечером, не хочу, чтобы мой мальчик скучал.        К удивлению для себя самого, Адам сумел почти честно улыбнуться и плавно кивнуть. — Обязательно.        Ноа не отвлекался от Адама, следил за каждым мимолётным его жестом, надеясь, что он хоть немного расслабился, почувствовал себя спокойно, с мамой не могло получиться иначе, он умел расположить к себе любого человека за считанные секунды. Ощущая витающую в комнате неловкость, Элиас первым завязал разговор, принялся расспрашивать об Адаме и тот на удивление честно отвечал. В беседе с Элиасом он окончательно понял, что не испытывает чувств к прошлому, без каких-либо душевных терзаний поделился отношениями с отцом, что в быту совершенно бесполезен и что очень благодарен за столь понимающее отношение к себе, явившемуся посреди ночи и купившему Ноа. Когда речь зашла об аукционе, Адам побеспокоился: — Вам ведь пришли деньги? — Да, не волнуйся, — кивнул Элиас. — Честно говоря, мы слегка растерялись, когда это случилось… Адам, я знаю, что ты вряд ли представлял свою жизнь так, но сейчас прошу, чувствуй себя как дома. Даррен отдал тебе телефон? — Да, — кивнул Адам и в качестве доказательства достал из кармана старенький кнопочный телефон. — И дал все номера. — Хорошо… Может получится так, что мне придётся уехать, и я хочу, чтобы вы были ко всему готовы, — как можно спокойнее говорил Элиас, однако его голос немного дрожал.        Он до сих пор не осознал, что Ноа бесплоден, что не попадёт в агентство, а вот уже продан, причём за огромную, колоссальную сумму, и уже дома, и скоро придётся оставить его с незнакомым альфой. Однако Элиас не скрывал, Адам производил впечатление крайне галантного и тактичного альфы, ему не страшился доверить Ноа, пусть в глубине души переживал, как родитель.        Вместе они неспешно завтракали, Адам сохранял идеальную осанку, поддерживал беспристрастное выражение на лице и не сразу отвечал, ведь привык если слышать вопросы, то о работе, учёбе, занятиях, о чём угодно, но не о том, хочет ли он прогуляться или посмотреть вечером фильм. Отношении семьи Керинг поражали Адама, он никогда прежде не видел, чтобы родители подобным образом общались со своими детьми. На своём примере, на встречах, со слов редких знакомых-ровесников, Адам знал лишь о строгости воспитания и неоспоримом уважении от детей к родителям, особенно отцам. И тут нечто подобное, словно луч света посреди бесконечных грозовых туч, словно эталон, который никогда не был доступен.        Резко зазвонил телефон Элиаса, тот встрепенулся, ответил короткое: «Да, минуту». Ноа немедленно поднялся, перевёл взгляд на Адама и на выдохе попросил: — Проводишь со мной маму? — Да, конечно, — рефлекторно откликнулся альфа.        Всё, что он мог, это держаться немного в стороне и наблюдать, как сжимает ручки инвалидного кресла Ноа, как старается улыбаться, но крайне напряжённо, Элиас и сам едва сохранял власть над эмоциями, то и дело сжимал плед, закрывающий ноги. Добродушный бета несколько тучного телосложения открыл дверь машины и выставил пандус, по которому вкатил кресло в фургон, зафиксировал и убедился в надёжности поручней. Всем нутром трепеща, Элиас обернулся на своего сына и его альфу, помахал рукой, стараясь не проиграть множеству эмоций, но главное — слепой надежде, а Ноа провожал жёлтую машину тоскливым взглядом, пытался не дрожать, но частично потерял власть над собой, поэтому дрогнул, когда ощутил прикосновение к плечу. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — постарался поддержать Адам, пусть не понимал причину для переживания. — Знаю-знаю… Прости, что так получилось, — проронил Ноа. — Я сам немного растерян и ты, наверное… — Ноа, — позвал Адам и его спокойный голос обезоружил. Они с Ноа глядели друг на друга, и он не мог пошевелиться, никогда прежде не слышал своё имя в подобной интонации, ещё и от альфы. — Вы пустили меня в свой дом и отнеслись ко мне так добро… Я очень благодарен вам и хочу помочь, чем только смогу.        С лёгким дискомфортом внутри Ноа вздохнул, стеснённо улыбнулся. — Извини… Я просто совсем иначе представлял свою встречу с альфой. — Знаю, — стараясь проявить хоть какие-то эмоции, Адам ответил улыбкой, мягко взял Ноа за плечи. — Элиас болен, и, если всё пройдёт хорошо, ему придётся поехать за границу, пройти операцию и курс реабилитации, ему нужна наша поддержка. Сейчас нужно сосредоточиться на этом, а потом мы обязательно сможем посвятить себя друг другу, получше познакомиться. Прошу, не беспокойся сейчас обо мне. Хорошо? — Правда? — изумился Ноа, на что получил уверенный кивок. — Но сейчас мы одни, давай помоем посуду и сходим в магазин, приготовим что-нибудь? Что ты любишь? — Даже не знаю… Сперва посуда, — предложил Адам и вместе с Ноа вернулся в дом.        Остатки омлета Ноа собрал в пакет, чтобы чуть позже покормить птиц, мыл посуду и передавал её Адаму, а тот вытирал, крепко держа каждую тарелку и кружку. Оказалось так странно самому сушить посуду и расставлять её в шкафу, но действительно здорово, ведь Адам помогал своему омеге. Тот весь трепетал, волновался и радовался, мечтал о будущем и страшился настоящего, об этом чётко рассказывал усилившийся запах, и Ноа встрепенулся от напоминания телефона, достал из ящика таблетку и запил её водой. — Что это? — Успокоительное, — неловко признался Ноа, но не заметил в глазах Адама никакого осуждения. — Врач посоветовал пропить курс. — Я могу чем-нибудь помочь?        Ноа замотал головой, не переставая улыбаться. — Я в порядке… Ты не против погулять? Сегодня погода хорошая. — Да, — с некоторым напряжением согласился Адам. — Что-то не так? — У меня только пиджак, не знаю, будет ли удобно. — Папа оставил кое-что, идём, — Ноа взял Адама за запястье и повёл в отцовскую комнату, где на краю стола лежала стопка одежды. — Если будет сильно свободно, я подошью, это быстро. Не волнуйся, одежда чистая и не слишком старая.        Чтобы не стеснять Адама Ноа вышел из комнаты, а тот оглядел вещи, опрятные и очень простые, частично из синтетики, но это нисколько не смущало. Адам находил практически дикой доброту Ноа и его семьи, Элиас встретил, как сына, помог приготовить завтрак и накормил, а мистер Керинг отдал свой телефон, поделился одеждой. Она оказалась свободной, но не слишком большой и достаточно строгой, почти вся если не однотонная, то с каким-нибудь простым рисунком или надписью. Впервые Адам носил одежду за кем-то другим, это оказалось не слишком приятно, само понимание этого царапало гордость альфы, однако Адам не имел права брезговать и капризничать. Зато кое-что польстило Адаму — он выглядел, как самый обыкновенный подросток, а не принц-наследник-бизнесмен, которому необходимо поддерживать безупречность даже в дыхании.        Пока Адам переодевался, Ноа составил список покупок, то и дело проверял телефон, не напишет ли что-нибудь мама, но тот молчал, видимо, полностью сосредоточенный на разговоре с врачом, если вообще успел добраться до него. Лишь бы всё получилось, и дали разрешение, а благодаря Адаму удастся провести операцию, и мама снова пойдёт, ощутит ногами траву, сможет пройти по мытому полу, снова дотянуться до верхней полки, от этих мечта у Ноа едва не наворачивались слёзы. Он обернулся на тихие шаги и невольно залюбовался Адамом в простой футболке и брюках, несколько стеснённым, но неизменно уверенным, он выглядел по-домашнему, очень уютно. — Тебе идёт. — Спасибо. Я готов иди, — предупредил Адам и жестом пригласил Ноа в коридор.        Поведение Адама, одновременно сдержанное и доброжелательное, вызывало у Ноа умиление вместе с чувством ответственности — вряд ли хоть кто-то представлял первые дни после покупки, после обретения своей истинной пары подобным образом. Однако сейчас Ноа предпочёл не заострять внимание на ещё одном вопросе, причин для переживаний и без него хватало, поэтому Ноа сосредоточился на походе в магазин вместе с Адамом и возможности узнать его получше.        Как подобает джентльмену, Адам подставил локоть и Ноа с удовольствием взял под руку, стал идти ближе, ощущая аромат шоколада и тепло кожи. Как назло, в голове опустело, Ноа не находил ни одной идеи для разговора, хотя не знал о своём альфе совершенно ничего, чтобы не позволить затянуться тишине, Ноа задал первый пришедший в голову вопрос, который мог уже надоесть: — Ты нормально? Привыкаешь?        Адам мягко усмехнулся. — Не беспокойся обо мне. Я очень благодарен твоим родителям, — тяжело признался Адам. — И тебе… Я не хотел, чтобы всё получилось так, но пока мало на что могу повлиять.        Мягким жестом Ноа остановил Адама и заглянул в его глаза, пытаясь поддержать. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным, особенно передо мной, — попросил Ноа, но заметил, как Адам отвёл глаза, тогда положил ладонь на его щёку и уговорил встретиться взглядами. — Адам, ты вернул меня домой. Ради меня ты оставил всё, что у тебя было. Я хочу отблагодарить тебя, хочу сделать тебя счастливым, — голос Ноа слегка дрожал от эмоций, постепенно набирающих силу. — Сейчас столько всего происходит… Пожалуйста, дай мне немного времени и обещаю, я докажу, что всё произошло не случайно.        Чтобы ответить, Адаму пришлось совершить усилие над собой, он поймал воздух. — Тебя на самом деле не отталкивает, что я лишился денег? Не смогу купить нам квартиру, обеспечить тебя?        В качестве ответа Ноа выбрал более прямой способ, нежели слова — сделал шаг навстречу, положил пальцы на плечи Адама и поцеловал его, неумело, но мягко, горячо, вкладывая в поцелуй свои надежды и мечты, которых благодаря Адама стало действительно много. Поддаваясь эмоциям, Ноа опустил веки, стал целовать глубже, прижимаясь к Адаму и чуть погодя ощутил его дрожащие руки на пояснице. Постепенно Ноа разорвал поцелуй и не до конца осознанно поглядел на своего альфу, прошептал: — Лишь один раз я хотел, чтобы мой альфа был богат, чтобы вылечить маму. Благодаря тебе у нас есть деньги на операцию, и мама, я думаю, скоро, — договорить Ноа не сумел, растроганный, прильнул к Адаму и тот крепко обнял, вдыхая аромат вишни. — Я постараюсь привыкнуть к этой мысли, — пообещал Адам и немного крепче прижал к себе своего омегу, к которому оказался совершенно не готов.        Ноа и Адам попытались забыть обо всех переживаниях, об ожиданиях и том, что не смогут дать партнёру, сейчас общались, перескакивая с темы на тему и делясь всем, что приходило в голову. Адам не переставал оглядывать незнакомые улицы, маленькие и бедные, со множеством магазинов, порой с совершенно глупыми названиями. В людном супермаркете Адам чувствовал себя неуютно. Складывалось впечатление, будто здесь можно найти всё, от шоколада до машинных запчастей, и это несколько обескураживало Адама, он не представлял, как тут не потеряться и найти необходимое, Ноа же без всяких трудностей водил своего альфу по лабиринту из стеллажей, изучал цены и подолгу выбирал из всего ассортимента наиболее выгодный. В какой-то момент Ноа уточнил: — Прости, я не слишком долго? — Не беспокойся, выбирай, — улыбнулся в ответ Адам, оглядывая бесконечные коридоры.        К своему стыду, Адам не имел возможности даже оплатить покупки своего омеги, а тот словно не подумал об этом… может, так было на самом деле? Что за омега, который не ждёт ухаживаний и любовных жестов от своего альфы? Адаму ещё предстояло смириться с этой мыслью, сейчас всё, что он сумел, это донести пакеты с покупками до дома, наслаждаясь приятной погодой и дивной компанией Ноа. Они неспешно шагали, и ни на миг не переставали разговаривать, оказалось, Адам почти не смотрел фильмы, не играл в компьютерные или настольные игры, не гулял просто так, без цели, и Ноа обещал исправить это досадное недоразумение. Ещё вчера Адам бы оскорбился, однако без надзора отца позволил себе признать, что очень давно мечтал попробовать обычные человеческие хобби, а не от безысходности нарекать ими уроки игры на фортепиано или изучение иностранного языка.        С непривычной радостью Адам принял участие в готовке, ответственно выполнял множество маленьких заданий: почистить овощи, порезать мясо, помешать лопаткой морковь с луком до золотистого цвета. Кухню наполнял аппетитный запах, который Адам никогда прежде не ощущал. Всю жизнь он ел свежую пищу, приготовленную профессиональными поварами или заказанную в лучших ресторанах, однако этот аромат казался особенным, домашним, полным тепла и уюта. А пока духовка запекала мясо, Ноа предложил посмотреть фильм. На невинное предложение Адам без размышлений согласился и никак не ожидал, что оно окажется почти романтичным, ведь они с Ноа сидели совсем близко друг к другу, и в какой-то момент омега прижался к плечу. Запах вишни успокаивал, шептал Адаму, что всё хорошо, просто так, без причины, и что ему не следует из кожи вон лезть, чтобы произвести впечатление, как и корить себя за невозможность обеспечить Ноа в эту самую секунду.        Таймер на телефоне напомнил о необходимости вытащить мясо из духовки, и Адам, как подобает альфе, вызывался помочь, очень осторожно взял противень прихватками и опустил на подставку. Румяное ароматное мясо едва не заставило желудок заурчать, однако не оскорбил Адам подобным образом, Ноа между тем выложил макароны на большую тарелку, отвлёкся на сигнал телефона и взволнованно улыбнулся. — Адам, ты голоден? Или подождём маму, он написал, что скоро придёт. — Подождём. Я поставлю чайник.        Пусть разделял неловкость, некоторое напряжение в общении, совершенно не знал, как разговаривать с Адамом и растерялся на фоне всего происходящего, Ноа не мог перестать улыбаться. Возможно, сказались запахи, а возможно он просто не мог поверить, что всё сложится именно так, что недавняя трагедия стала шагом навстречу своему альфе, а не концом света.        С возвращением Элиаса атмосфера смягчилась, лишь в общих чертах он рассказал о визите к врачу и немедленно отвлёкся на сына и его альфу. После обеда Элиас предложил Ноа и Адаму поиграть в настольную игру, за чашкой чая о многом рассказывал и о многом спрашивал Адама, о его прошлом и будущем, и об этом Адам пока не мог ответить совершенно ничего, пока что не представлял, что делать дальше. Всю жизнь за Адама решал отец, не давая причин для беспокойства или волнения, как поступить, а теперь Адам один, сам по себе, но ни на миг не задумывался о том, чтобы вернуться. Да, к переменам Адам оказался не готов, но понимал, что наконец обрёл способность решать сам, совершать ошибки и пытаться учиться на них, нужно лишь немного утихомирить гордость.        Благодаря Элиасу остаток дня прошёл легко, без постоянного дискомфорта и молчания, Элиас не позволял ему наступить, понимая настроение сына и его альфы. Ближе к вечеру вернулся мистер Керинг. Уставший, но улыбчивый он поцеловал Элиаса, крепко обнял сына и, к удивлению Адама, пожал ему руку. — Здравствуй, Адам. Как ты? Не устал от внимания столь очаровательных омег? — посмеялся Даррен, на что Адам ответил уважительной улыбкой. — Нет, сэр. Мы прекрасно провели время. — Хорошо, хорошо. Что у нас на ужин? — хлопнув в ладоши, поинтересовался Даррен и направился на кухню.        Адам слегка дрогнул, когда Ноа взял его за руку и поддержал улыбкой, взглядом, сам не знал, как правильно вести себя, но хотел всеми силами показать Адаму, что ему рады, что он не обязан как-то благодарить, что может чувствовать себя, как дома. Даррен сам положил себе мясо и макароны, остальным членам семьи и Адаму налил чай, а пока еда разогревалась в микроволновой печи уточнил: — Кто-нибудь ещё будет есть? — Мы поели, Дар. Адам, — обратился к тому Элиас, — ты не проголодался? — Нет, благодарю. Но от чая я бы не отказался. — Сейчас сделаю!        Почти с восторгом Адам наблюдал за мистером Керингом — когда отец Адама возвращался домой после рабочего дня заслуженно отдыхал, позволяя ухаживать за собой персоналу, а мистер Керинг мало того, что сам положил и разогрел себе еду, так ещё и заварил всем чай. — Чуть не забыл! Ноа, я оставил пакет в коридоре, принесёшь? — Конечно.        Совсем скоро Ноа вернулся с совершенно счастливой улыбкой на лице, поставил пакет на стол и едва не свалил отца крепкими объятиями. — Спасибо, пап! — Всё для моих мальчиков, — прошептал Даррен и погладил сына на макушке. — Разрежь пока тортик. — Адам, ты ведь будешь? — Да… давай помогу. — Поставишь тарелки? — мило попросил Ноа и Адам с удовольствием выполнил просьбу, разложил вилки; обычные, так как не нашёл десертные приборы.        Ароматный чай, торт с фруктами, приятные ненавязчивые разговоры, всё это позволяло Адаму чувствовать себя как никогда прежде, так легко и свободно, в компании почти незнакомых людей. Адам влюбился в это ощущение, кажется, стал нуждаться в нём, пусть впервые испытал его на себе, вбирал его, боясь, что это единственная возможность. Удивительную обстановку нарушил телефонный звонок, который заставил Элиаса встрепенуться, он ответил на вызов и потихоньку вывез кресло в коридор. Разговоры за столом затихли, все глядели на Элиаса, который дышал учащённо, теребил плед, внимательно слушал и порой отвечал, даже Адам ощущал лёгкое волнение, будто сейчас решалась чья-то судьба.        Минуты медленно сменяли друг друга, заставляя всё сильнее переживать, нагнетая напряжение и в попытке справиться ним, Ноа взял Адама за руку. Наконец разговор завершился. Недолго Элиас глядел на телефон, старался выровнять дыхание, собраться с мыслями прежде, чем заговорить, но догадывался, что в таком случае сообщит новость только завтра. Элиас вернулся на кухню, не мог совладать с эмоциями, а потому они редкими каплями стекали по щеке. Вскочив со стула, Даррен взял супруга за руку, принялся целовать его, легко, едва ощутимо, перенимал волнение и дрожь. — Спасибо, милый… я в порядке, — прошептал Элиас, аккуратно стёр слёзы и, держа Даррена за руку, сумел объяснить ситуацию. — Звонили из Блуклиффа… Анализы в норме, меня… меня готовы принять в любой момент. — Элли, — прошептал Даррен и прижал супруга к груди, чтобы уровнять дыхание, медленно вдохнул. — Нельзя откладывать. Посмотри билеты, а я позвоню Брэндону. — Хорошо…        Глядя на родителей, слыша их разговор, Ноа прильнул к Адаму и тот обнял за плечо, притянул ближе и не знал, как себя повести, понятия не имел, что вообще происходит. Столько всего случилось за короткий срок, но вспомнить об этом Адам не успел из-за шёпота: — Спасибо… Спасибо тебе, — проронил Ноа, тихонько шмыгнул носом и всё сильнее прижался к груди Адама. — Если бы не ты…        Ноа не сумел договорить, побоялся заплакать, вместо этого ластился к Адаму и ощущал его крепкие объятия, в них чувствовал себя защищённым от всех проблем мира. У них с Ноа выдалась пара минут, чтобы прийти в себя, иногда Адам слабо тёрся головой о макушку омеги, кратко вдыхал его аромат, делал это почти неосознанно, ведь никогда не позволил бы себе такую вольность без разрешения. Немного погодя в комнату вернулись родители, Даррен вёл перед собой инвалидное кресло, коснулся губами макушки Элиаса и подвёз к столу. — Простите, мальчики, — мягко улыбнулся Элиас, — я слегка перенервничал… Адам, благодаря тебе Ноа вернулся домой и я могу вылечиться. Мы сможем вернуть тебе деньги, но, боюсь, это займёт некоторое время. — Не нужно, — ровно откликнулся Адам, глядя в глаза Элиаса. — Я купил Ноа на аукционе и не имею права требовать деньги обратно. Дело не в договоре, я рад, что сумел хоть кому-то помочь.        Элиас мягко кивнул, понимая, что не сумеет достойно ответить, обернулся к Даррену, который прижал супруга к груди, снова поцеловал в макушку. — Элли, ложись спать, хорошо? — Но… — Я обо всём позабочусь, — пообещал Даррен и ещё раз коснулся губами головы омеги. — Тебе нужно отдохнуть. — Хорошо, — Элиас поглядел на Адама и Ноа. — Спокойной ночи, мои милые… Простите, что всё так получилось. — Не волнуйся, мам. Доброй ночи.        Ненадолго Даррен ушёл, чтобы уложить Элиаса, укрыть, поцеловать для лучшего сна, подержать за руку и пообещать, что всё будет хорошо. Даррен весь трепетал. Пока что он боялся допустить мысль, что Элиас в самом деле выздоровеет, но надежда на это то и дело касалась, будто бабочка задевала крыльями и почти сразу исчезала. Даррен глядел на супруга, ощущал заполнившее его волнение и старался раньше времени не верить в чудо, ведь ещё ничто не ясно.        Со спокойной улыбкой на лице Даррен вернулся к Ноа и Адаму, те как раз убирали со стола, мыли посуду и спрятали разрезанный торт в холодильник, но чашки с чаем оставили. Стараясь успокоиться, Даррен опустился на стул, подождал, пока мальчики закончат. Они переглянулись, сели напротив мистера Керинга и вновь Адам ощутил, как Ноа сжимает руку, как слегка дрожит. — Адам, ты уверен на счёт денег? Сорок тысяч… — Не беспокойтесь. Я не потребую вернуть деньги, к тому же, они всё равно были не мои, — постарался пошутить Адам и мистер Керинг ответил добродушной улыбкой. — Мальчики… Мы все не так представляли приезд Адама... Ты уж прости, что всё так получилось, но я хотел бы попросить немного подождать, — Даррен старался придать интонации позитивный оттенок, но выходило не слишком успешно. — Нужно помочь Элиасу подготовиться, собрать его вещи… — Ты не поедешь с мамой? — едва не испугался Ноа. — Не сразу, нужно закончить на работе. Но не волнуйся, Брэндон поедет и присмотрит за Элли. А мы с вами будем работать и ждать. Адам, поможешь? — Конечно, мистер Керинг, — серьёзно откликнулся Адам.        Они с Ноа и мистером Керингом пили чай, обсуждали необходимые детали, и Ноа весь трепетал, не отпускал руку Адама и не находил слов, чтобы выразить ему благодарность. Скоро мама снова сможет ходить, а всё благодаря Адаму, благодаря случайностям, которые связали их вместе, а может не случайностям, возможно так было предрешено с самого начала. Пока что Ноа ничего не знал об Адаме, но рядом с ним, ощущая его запах и жар кожи, чувствовал себя в безопасности и что всё будет хорошо.        Как мог, Адам помог со сборами, но в основном наблюдал, с каким волнением и заботой семья провожает Элиаса, как Даррен убеждается, что они ничего не забыли, сверялся со списком несколько раз, а Ноа обещал писать каждый день. С трепетом он, отец и стоящий чуть позади Адам провожали Элиаса с собранной сумкой, уверяли, что всё пройдёт отлично и что они будут ждать возвращения, а дядя Брэндон впервые выглядел настолько серьёзным и воодушевлённым. — Не переживайте, скоро верну вам это сокровище в целости и сохранности, — пообещал Брэндон, пожимая Даррену руку, погладил Ноа по голове и затем обернулся к Адаму. — Дружище, оставляю дом на тебя. Приглядывай за племянничком, хорошо? — Да, сэр, обещаю.        Так долго, как только могли, Ноа и его отец глядели, как уезжает машина, как мама смотрел в окно и до последнего не отводил глаза, ощущали неоправданную тревогу и надежду, что Элиас вернётся, своими ногами зайдёт в дом, и что они все вместе смогут гулять по вечерам. — Не волнуйтесь, мы справимся. А сейчас прошу простить, мне нужно бежать на работу. — Конечно, пап, иди, — попросил Ноа, поцеловал его на прощание в щёку. Ноа глубоко вдохнул, стараясь совладать с эмоциями и вновь помог Адам, когда деликатно положил руку на плечо. — Прости… столько всего случилось. — Всё хорошо, Ноа. Я рад, что Элиас сможет вылечиться.        Ноа и Адам стояли в обнимку и глядели куда-то вперёд, не до конца понимали, что происходит, но понимали, что хотят быть рядом, узнать друг друга и дождаться возвращения Элиаса вместе. Всё это требовало времени, однако теперь Ноа и Адам не сомневались, что справятся, ведь нашли друг друга.