Надежда в подарок

       Обычно Ноа выключал звук на телефоне, когда ложился спать, чтобы никто не отвлекал от столь важного дела, но сегодня постоянно просыпался без причины, проверял, не пришло ли сообщение, и опять засыпал, чтобы ближе к утру наконец услышать короткую птичью трель. Сонливость как рукой сняло, Ноа вскочил, схватил телефон и жадно прочитал сообщение от мамы: «Ноа, мы долетели, я уже в больнице. Здесь очень милый персонал, отличная палата и кормят вкусно. Чуть позже напишу немного больше. Люблю тебя. Передавай привет Адаму», и в конце сообщения красовались несколько фотографий аэропорта, больницы, палаты и даже улыбчивого медбрата.        В порыве необъятной радости Ноа прижал телефон к груди, лишь спустя пару минут, когда эмоции улеглись, сумел сформулировать мысли, написать длинное сообщение в ответ со множеством вопросов и пожеланий. Ноа искренне верил, что всё будет отлично, до крайнего срока операции ещё полгода, и анализы у мамы отличные, и врачи в Блуклиффе славились на весь Запад, поэтому выздоровление казалось вопросом времени. Всё будет хорошо — Ноа повторял это себе, словно мантру, но не чтобы успокоиться, а чтобы именно так и случилось, если какие-нибудь высшие силы слышат. Ноа никогда не верил в существование вселенского разума или любого другого творца судьбы человечества, но после случившегося, знакомства с Адамом, начал сомневаться в своём скептицизме.        Ноа радостно умылся, привёл себя в порядок и спустился вниз, где вновь услышал голоса, раздающиеся с кухни, хотел бы зайти и увидеть маму, но он сейчас очень далеко. Тихонько Ноа подошёл и вновь постоял в проходе, глядя на папу и Адама, который нарезал ветчину для сэндвичей, а Даррен складывал их. Скоро альфы закончили с готовкой, сложили сэндвичи небольшой пирамидой, и Даррен, после того как вытер руки, похлопал Адама по плечу. — Молодец! У тебя будущее повара!        Адам сдержанно посмеялся, но этот смех отличался искренностью, в этот раз Адам смеялся не просто ради приличия или чтобы произвести впечатление, а потому, что чувствовал себя уютно. Медленно, но верно Адам проникался удивительными отношениями семьи Керинг, построенными на уважении, доброте и любви, не завязанных на достижениях и успехах. Вскипел чайник, и Адам достал из верхнего ящика чашки, протянул руку к пакету с чаем. — Вы будете чай? — Да, чёрный, пожалуйста, — откликнулся Даррен, сполоснул ножи и разделочные доски. — А Ноа?        Тот заметил, как губы отца приподнялись. — Утром Ноа пьёт кофе. Три ложки сахара и побольше молока.        Невольно улыбаясь от столь чудесной картины и вопроса Адама, Ноа подошёл, вполголоса пошутил: — Все секреты выдал. — Да, я такой, — посмеялся Даррен, обнял сына и слегка потрепал по волосам. — Доброе утро, милый. Маме уже ответил? — Конечно.        Даррен отошёл, позволяя Ноа робко поглядеть в глаза Адама, затем сделать шаг, ещё один и легко, почти играючи коснуться губами щеки альфы. — Доброе утро. Хорошо спал? — Да… спасибо.        Некоторое время Адам и Ноа глядели друг на друга, ощущали неловкость, как сражались приличия, воспитание и только сформировавшиеся отношения с манящей любовью, которую обещал симбиоз запахов. Вишня и шоколад — Ноа находил сочетание совершенным. Он, как омега, мечтал оказаться в крепких объятиях партнёра, ощутить его горячие поцелуи, перенимать жар кожи и трепет, но понимал, что ещё слишком рано. Из-за всего, что произошло за последние дни, Ноа слабо контролировал себя, совершенно терялся перед реакцией, в своём поведении, определиться с чувствами мешало успокоительное, но положительная сторона у ситуации всё же имелась — потерянное состояние позволяло Ноа как никогда трезво и отстранённо воспринимать реальность и Адама.        Подцепив его пальцы, Ноа пригласил за стол, а Даррен успел расставить чашки и откусить пару кусков от сочного сэндвича с овощами и сыром. Ноа наблюдал, как ответственно Адам положил три ложки сахара, добавил молока, изящным жестом размешал кофе, от которого исходил соблазнительный аромат. Ноа и Адам встретилась глазами, недолго глядели друг на друга, ощущая влияние запахов, растерянность перед случившимся и жажду утонуть в объятиях, утешиться в любви и внимании, но вместо этого Адам пододвинул Ноа чашку. — Спасибо… — Так, мальчики, — вдруг позвал Даррен, и Адам с Ноа немедленно повернулись к нему, внимательно слушали каждое слово. — Мама уехал, а мне всё ещё нужно ходить на работу, так что вам придётся присматривать за домом. — Конечно, пап, не переживай. — Это я так, для большего эффекта, — посмеялся Даррен, смочил горло глотком горячего чая, а затем поглядел на Адама. — Адам, ты как, адаптируешься? Такая смена обстановки, ещё и обязанности на тебя свалили. — Благодарю за беспокойство, сэр, — откликнулся Адам. — Я очень благодарен за то, что позволили остаться и встретили с такой заботой. Я сделаю всё, что в моих силах, и уверяю, вам не о чем переживать, — объяснил Адам и поглядел на Ноа, встрепенувшегося от резкого внимания. — Обещаю, я помогу Ноа и сделаю всё, чтобы он улыбался.        Некоторое время Даррен лишь наблюдал за молодым альфой, в голосе которого звучала твёрдость и сила, он не лгал, но, более того, ни секунды не сомневался в честности своих слов. Адам ещё молод, лишь на два года старше Ноа, но уже так серьёзен, он отличался от многих юных альф, которые практически мгновенно поддавались запаху своего избранника и совершали всевозможные глупости. Слова Адама не позволяли сомневаться, и Даррен понимал, что его можно оставить наедине с Ноа и не беспокоиться из-за последствий, когда наступают, молодые альфа и омега остаются друг с другом. — Хорошо, Адам, я верю тебе. Присмотри за нашим мальчиком, — попросил Даррен и вдруг повернулся к Ноа. — Ноа, милый, а ты помоги Адаму чувствовать себя, как дома. — Обязательно. — А теперь я побегу, — предупредил Даррен и поднялся со стула, жестом не позволил Ноа встать. — Кушайте-кушайте, не отвлекайтесь. — Хорошего дня, — пожелал чуть растерянный Ноа.        Ноа редко провожал папу на работу, не просыпался так рано, поэтому не стал мешать собираться, попробовал посвятить себя Адаму, сидящему совсем рядом. В чуть неловком молчании они с Ноа завтракали, отвлекались на чай и кофе. Сейчас можно было бы поговорить, обсудить некоторые вопросы, однако Ноа не знал, с чего начать, но главное — чувствовал стыд за себя, ведь, пусть Адам купил его, пусть уверял, что всё хорошо, Ноа оставался бесплоден. Ноа никак не мог выкинуть из головы идею, что Адам купил, поддавшись запаху, ведь он одурманивал, это знал каждый, запах истинного сводил с ума, лишал воли, заставлял идти на самые безумные поступки, полностью отключая голос разума. Ноа боялся, что, когда пелена спадёт, Адам поймёт, что на самом деле сделал и пожалеет о принятом решении. Они ещё не успели узнать друг друга, полюбить, однако запах шоколада уже вызывал привыкание, нужду в прикосновениях и внимании Адама, которые Ноа никогда прежде не чувствовал. Адам мягко отвлёк вопросом: — Налить ещё кофе? — Нет, спасибо, — проронил Ноа и понял, что только это слово сегодня и звучит. — Ты не хочешь прогуляться? Не в магазин, а просто походить, пообщаться? — С удовольствием.        Улыбка, которая расцвела на губах Адама, поразила Ноа, ему показалось, что сердце пронзило током. До этого сдержанный, оказавшийся в чужой обстановке, Адам с искренней нежностью улыбнулся ему, Ноа, своему омеге, и от улыбки всё в нём трепетало. Однако Ноа не спешил поддаваться юношеской влюблённости, в чём очень выручало влияние успокоительного и переживания в первую очередь за здоровье мамы.        Вместе Адам и Ноа помыли посуду, завернули оставшиеся сэндвичи в пищевую плёнку и, переодевшись, встретились в коридоре. Вновь Адам надел одежду мистера Керинга, ощущая укол вины — мало того, что внезапно приехал и не приносил никакой пользы, так и вынуждал идти на уступки, делиться своими вещами. Мистер Грант служил для Адама единственным постоянным примером взрослого и единственным примером отца, и вёл он себя совершенно иначе, всегда обращался с Адамом, как с равным, учил добиться всего своими руками, без помощи, без подачек, но теперь Адам оказался в совершенно чуждой обстановке. Почти, как исследователь в джунглях, Адам изучал обычаи семьи Керинг, наблюдал за её представителями и пытался к каждому найти подход, посадив гордость на цепь, ведь сейчас от неё не имелось никакого толка.        Ноа закрыл дверь и, одарив Адама улыбкой, повёл его вперёд по просыпающейся улице. Многие спешили на работу, кто-то ехал на собственных автомобилях, некоторые вызывали такси, а другие торопились к автобусной остановке, по пути допивая утренний кофе. Атмосфера здесь разительно отличалась от сдержанности, привычной миру Адама, но она помогала отвлечься, забыться, расслабиться в запахе свежескошенной травы, любоваться голубым небом и пушистыми облаками, которые из-за небоскрёбов центрального района практически никогда не попадались на глаза. Адам наполнил лёгкие чистым воздухом и подставил руку. — Ты позволишь?        От неожиданности Ноа встрепенулся, не сразу, но аккуратно взял Адама под локоть и пошёл ближе к нему, улавливая запах шоколада. Оба не представляли, как и что говорить, оба чувствовали вину, и именно она мешала отбросить предрассудки и просто общаться, делиться глупостями, спрашивать всё о своём партнёре. Первым голос подал Адам. — Наверное, неудобно, что я так ворвался. Я не думал, что так получится, — ровным тоном признался Адам, но не заметил в Ноа ни упрёка, ни разочарования. — Ну что ты. Ты купил меня, теперь мама сможет вылечиться, ты вернул меня домой, — Ноа прильнул вплотную к Адаму, не задумываясь о стеснении. — Ты не можешь вообразить, как мы благодарны тебе. И родители тебе очень рады, не переживай, — виновато Ноа опустил взгляд, против воли заговорил немного тише, почти сдавленно. — К тому же… из-за меня ты поругался с отцом.        Адам остановился, мягко взял Ноа за плечи и заглянул в его глаза. Во взгляде Адама не читалось упрёка, злости или грусти, он не испытывал к своему прошлому дому никаких чувств и надеялся, что сумеет донести это до Ноа. Им обоим казалось, что этот разговор уже происходил, наверное, даже ни раз, однако понимали, что всего парой слов «не переживай» и «всё хорошо» вину не заглушить, что понадобится некоторое время прежде, чем они оба по-настоящему поймут, что сделали, и как помогли друг другу. — Я ничего не потерял. Ничего. Отцу всегда было плевать на меня, — без каких-либо эмоций признался Адам. — Он воспитывал не сына, а преемника. Поэтому, пожалуйста, забудь об этом. Я хочу заботиться о тебе, хочу узнать тебя, хочу стать твоим альфой не только по запаху.        Столь серьёзные слова разносили трепет по каждой клеточке тела Ноа, он не находил сил оторваться от глаз Адама, невероятно-глубоких, полных силы и уверенности, решительности и веры в каждое сказанное слово. Никогда прежде Ноа не видел, чтобы альфа смотрел так смело и нежно. Не зная, как закончить разговор, ведь совершенно не представлял, что ответить, Ноа почти невольно прильнул к груди Адама, обнимая его и ощущая объятия. — Ты уверен?... Ты… не пожалеешь потом? — Я не уверен, я знаю это, — прошептал Адам и стиснул Ноа чуть крепче, вдохнул его аромат полной грудью. — Прошу, не вини себя. Купить тебя — единственное решение, которое я принял сам и в котором я не сомневался.        Растроганный, Ноа ощущал теплоту Адама, частый стук своего сердца и совершенно не обращал внимания на людей вокруг. Подобные разговоры Ноа никогда прежде не слышал и тем более не представлял, что однажды сам будет обсуждать с кем-то такие темы, щекотливые, личные и очень откровенные. Впервые Ноа так просто доверился незнакомому человеку, повёл себя с ним честно, даже ни на секунду не задумываясь, признавался в переживаниях и тревогах. Какое странное, но удивительное чувство.        Постепенно Адам отпрянул, поглядел в глаза Ноа и мягко погладил по щеке, проигрывая непривычной сентиментальности. Всю жизнь Адама растили сильным альфой, а сильные не проявляли эмоций, это вдалбливали ему с детства, однако Ноа словно не заметил этой брони, растопил самообладание Адама одной лишь улыбкой, одним взглядом. Ноа вновь взял Адама под руку и вместе с ним пошёл вперёд, мимо аккуратных уютных домов, под светлым небом с редко проплывающими облаками. Ноа и Адам шли без какой-либо цели, туда, куда хотели, и постепенно разговорились, сперва Ноа вспомнил детство, затем общение перешло на тему животных, в том числе фантастических, а там и фильмов, и другой приятной ерунды. С неподдельным интересом Адам слушал Ноа, красноречивого, пусть немного торопящегося и порой сбивающегося с мысли, и старался как можно подробнее отвечать ему, а заодно себе.        В небольшом супермаркете Ноа купил мороженое для себя и своего альфы, и повёл ещё дальше, не замечая, как понемногу темнеет небо вдалеке. Увлечённые друг другом, ни Ноа, ни Адам не обратили внимания на наплывающие тучи, которые вскоре обрушили стену дождя. Под лёгкий смех Ноа они с Адамом побежали обратно к супермаркету, спрятались под навес, как и некоторые другие прохожие. Капли били по крыше, листьям и асфальту, от земли поднимался потрясающий запах свежести, но Адам вдыхал другой, сладкий, вишнёвый, такой близкий. Он снял куртку и мягко накинул на плечи Ноа, поймал его взгляд, а совсем скоро Ноа прильнул, забыл о сдержанности, о приличиях, ощутил сильную руку на плече.        Запахи смешивались, отгоняли любые другие, словно оградили Ноа и Адама ото всех, от всего мира, который перестал иметь значения. Ноа не забывал о маме, переживал за него, но благодаря присутствию Адама верил, что все будет хорошо, что скоро мама вернётся домой, и к этому моменту Ноа надеялся, что сумеет помочь Адаму привыкнуть, почувствовать, что теперь он дома и однажды станет частью семьи. Ноа мечтал об этом, прижимаясь к Адаму, слушая дождь, глядя на мокрую листву, и сейчас не ощущал неловкости из-за молчания, это стало каким-то иным, особенным. Казалось, слова не требовались, они могли испортить удивительный миг и чувство, теплящееся в груди Ноа. Он не надеялся встретить своего альфу, а потому мог лишь восхищаться, как быстро привык к нему, как легко полюбил его аромат, прикосновения, и даже не предполагал, что у Адама могут иметься негативные черты.        Наваждение окутало и Адама. Он не знал иной жизни, кроме как с отцом, слушал каждое его слово и ни на миг не сомневался, что будущее предопределено на годы вперёд, до самого последнего вздоха. Но в тот миг, когда уловил аромат вишни, затерявшийся между улиц, не пошёл на поводу у инстинктов, не потерял голову, а трезво осознал весь риск, ведь источник запаха находился где-то на аукционе. Беты, омеги и даже альфы обращались за помощью к аукциону по самым разным причинам, но Адам понимал, что отец не одобрит «дефектного» омегу, даже омегу попросту «не того уровня», и всё равно принял решение вместе со всеми последствиями. Сперва они казались Адаму практически чудовищными, ведь не смог сдержать обещание, данное своему омеге, не имел возможности обеспечить его, даже банально порадовать подарком, но сейчас, ощущая Ноа так близко, тепло его кожи, спокойное дыхание, мерное биение сердца понимал, что всё пошло по единственному правильному варианту. Смотря на ситуацию трезво, Адам мог лишь воображать, что бы отец сделал с Ноа, даже не будь он дефектным, являйся он первоклассным омегой — как и сына, полностью подчинил бы своей воле. А Ноа — последний, кто заслужил такую участь.        Прогноз погоды пообещал, что дождь скоро закончится, поэтому Ноа предложил подождать. Адам прижимал его к себе и беспрестанно вдыхал свежий вишнёвый запах, будто в последний раз. Впервые Адам ощутил желание прикасаться к кому-то, обнимать, целовать, но пока что контролировал порыв любви, которому, оказывается, удалось пережить годы жизни с мистером Грантом. И её Адам намеревался сохранить, вырастить, облечь в настоящие чувства, чтобы сделать Ноа счастлив, пусть даже пока что не представлял, как именно.        Прежде, чем покинуть убежище навеса, Ноа убедился, что в ближайшие несколько часов осадки больше не ожидаются, и только после этого они с Адамом продолжили прогулку. Ноа грела его куртка и вспыхнувшее в груди чувство, которое ощущал каждый омега, нашедший своего альфу — безграничной, необъятной и, казалось, всесильной любви. Ослабить её не смог даже приём лекарств, однако здравомыслие всё же подавало уверенный голос — тот самый альфа или нет, но пока что Ноа ничего не знал о нём. Держа Адама под руку, Ноа мечтательно спросил: — Ты когда-нибудь был в других городах?        Вопрос несколько смутил Адама — вряд ли Ноа имел в виду деловые поездки, уровень сервиса в отелях и сложность вызова такси. — Можно сказать и так, но ничего толком не видел. — Ох… А ты бы хотел где-нибудь побывать? — чуть тише поинтересовался Ноа, но при виде улыбки Адама приободрился. — Наверное, в горах. Не там, где мороз и лыжи, а немного южнее. Представь: зелёные холмы, чистый свежий воздух, дикие цветы, — описывал Адам, заставляя воображение Ноа разыграться, — кругом голубое небо и ни одного здания вокруг. И мы идём по тропам, которым уже сотни лет, по которым ходили воины и первооткрыватели, и видим дома, вырезанные прямо в скалах… — Ты их видел? — изумился Ноа и даже успел себя упрекнуть, что перебил. — Только на фотографиях, но в жизни это, наверное, непередаваемо. — Вау… я бы хотел посмотреть.        Фраза, произнесённая без какого-либо упрёка, уколола Адама. Едва он успокоился по поводу своего нынешнего финансового состояния, как услышал эти слова, «Я бы хотел увидеть», и не имел никакой возможности отвезти Ноа посмотреть на горы. Тот словно почувствовал настроение Адама, слегка замедлил шаг — Прости… я не это имел в виду. — Ты не должен извиняться, — бросил Адам. — Что я за альфа, если не могу исполнить твоё желание? Если не могу… — Адам, — поспешил перебить Ноа, догадываясь, что самобичевание затянется ещё на пару десятков примеров. — Да, деньги могут порадовать и открывают много возможностей, но мне это не нужно. Понимаешь? Не нужно? — повторил Ноа, глядя на своего альфы, держа его под руку немного крепче. — Я хочу общения, поцелуев и объятий, хочу делить с тобой каждый миг, узнать, что ты любишь, поделиться тем, что нравится мне. И не важно, путешествуя в горах или сидя на заднем дворе.        Адам глядел на своего омегу и без тени сомнений верил ему, ведь чувствовал то же самое. Если бы мог, Адам сделал бы всё, чтобы исполнить маленькое желание Ноа, одарить его самым лучшим и дорогим, свозить его в горы, но не мог. Сперва Адам постарался совладать с эмоцией и волнением, однако не сумел, поддался порыву и против воли обнял Ноа, крепко прижал к своей груди, наполнил лёгкие терпким ароматом вишни, и пусть где-то далеко звенело воспитание и приличия, Адам ничего не мог с собой поделать. Он прижимал Ноа к себе и ловил его пленительный запах. — Ноа, тебе правда не важно? Не важно, что я не смогу купить нам жильё? Обеспечить тебя? — Не важно, — пообещал Ноа, отвечая на объятия, постарался доказать честность, вдруг взял Адама за лицо и поцеловал.        Впервые Ноа целовал кого-то, целовал в губы, со всем огнём, почти с жадностью, и постепенно терялся в собственных чувствах, поддался им и желаниям, которые породила связь ароматов. Сперва Адам опешил из-за неожиданности, но понемногу вернул власть над собой и ответил на ласку, понимал, что не следует поддаваться слабости, однако не сумел. Сейчас Адам как никогда нуждался в этом поцелуе, чтобы поверить Ноа, забыть о прошлой жизни, забыть о деньгах и своей неспособности обеспечить омегу. С некоторым стыдом Адам поддался эгоизму, не отрывался от тонких губ Ноа, ощущал его трепет и жар, растекающийся по телу, сам не заметил, как обхватил поясницу омеги, притянул ближе. Наконец Адам сумел плавно отпрянуть от Ноа, поймать его одурманенный взгляд. — Прости… я не должен был.        Ответил Ноа не сразу, сперва восстановил дыхание и вернулся в реальность из мира грёз. — Нет… я… я рад… Я хотел поцеловать тебя, — смутился Ноа, недолго глядел на Адама, но всё же позволил себе ещё немного слабости, порывисто прижался к альфе, сжал его одежду на груди. — Мне пока сложно проявлять чувства… контролировать их. — Я понимаю… Ноа, если иногда я позволю себе поцелуи, ты не против? — Нет, совсем не против. Думаю, даже наоборот, — признался Ноа, стараясь окончательно не растеряться.        Он не был уверен, можно ли так быстро переходить к поцелуям, ведь они с Адамом знакомы всего несколько дней, но признавал, что хочет этого, любви, объятий и ласки от своего альфы. Это поможет быстрее привыкнуть к отношениям и почувствовать их по-настоящему, а заодно поможет Адаму наконец забыть о своём новом финансовом положении. Но, что ещё важнее, Ноа мечтал о крепких и честных отношениях со своим избранником, пусть даже не получится родить от него детей и создать большую счастливую семью. Момент откровения прервал телефонный звонок. — Прости, я отвечу? — попросил Ноа, и Адам кивнул. — Лиам?... Даже не знаю, я сейчас со своим альфой. Я позвоню, когда смогу, хорошо?... Да, до встречи.        Ноа спрятал телефон обратно в карман, поднял взгляд на Адама. — Это был Лиам, мой друг. Он хотел увидиться со мной, — последние слова Ноа произнёс совсем тихо, почти виновато. — Что-то не так? — Я ведь не могу оставить тебя одного. — Ты не обязан всё время сидеть со мной, — напомнил Адам, мягко взял Ноа за руку и неспешно повёл в сторону дома. — Встреться со своим другом, я как раз подумаю, что делать дальше. — Точно? — Конечно. Не забывай о друзьях, — с улыбкой попросил Адам и почувствовал, как Ноа прильнул немного ближе. — Вы давно знакомы?        Ноа не сдержал нежности, с удовольствием поделился воспоминаниями о том, как учился с Лиамом в младшей школе, они начали общаться благодаря не слишком популярному мультсериалу, просто подружились, как все дети, но постепенно привязались друг к другу. А несколько лет назад Лиам ослеп из-за катаракты, унаследовал от не слишком дальнего родственника. Так долго, как могли Лиам с братом сдерживали прогрессирование болезни лекарствами, но в итоге Лиам практически полностью ослеп. История оставила на Адаме некоторый след — сам Адам никогда не имел друзей, понятия не имел, какого это, когда друг попадает в подобную ситуацию, когда теряет нечто столь важное и привычное, как зрение, поэтому Адам почти уговорил Ноа отправиться на встречу с другом. Едва Ноа и Адам дошли до дома, он настоял, что нуждается в тишине и уединении, чтобы всё хорошенько обдумать, понять, как действовать дальше, и с некоторым дискомфортом остался в доме Керингов один.        На самом деле, Ноа покинул Адама с огромным моральным трудом, во-первых, потому, что намеревался проводить с ним всё возможное время, а во-вторых, ему наверняка очень сложно оставаться в чужом доме. Однако Адам прав, нельзя забыть о других, о маме, который сейчас в другой стране, о папе, работающим ради обеспечения семьи, и о Лиаме, проводящим практически всё время наедине с собой. Пока Ноа ехал к Лиаму, разговаривал с ним по телефону, оказалось, Лео ушёл ранним утром, а всю аудиокнигу Лиам уже дослушал, попытался включить другую, но телефон разрядился. Спустя около получаса Ноа постучал в дверь и смиренно ждал, пока Лиам по стене дойдёт до коридора, нащупает замок и откроет. Ноа коснулся Лиама, позволил взять себя за руку и ввести в дом. — Привет. Я точно тебя не отвлёк? Всё хорошо? — Не переживай, — улыбнулся Ноа, пусть улыбки Лиам не видел, зато интонации оказалось достаточно, чтобы передать эмоции. — Как ты тут? — Потихоньку.        Медленно шагая, Лиам повёл друга на кухню, достал из холодильника сок, а Ноа вытащил из шкафа кружки. — Тебе что-нибудь приготовить? — Нет, спасибо, Лео пиццу заказал, — обрадовал Лиам. — Кажется, я оставил её в гостиной. — Я принесу.        Пока Ноа искал коробку с пиццей, Лиам не спеша налил сок, в этот раз не пролил и не налил меньше половины, осторожно поставил кружки на стол и сел, не мог перестать улыбаться. Совсем скоро вернулся Ноа. — Нашёл! Тебе сколько разогреть? — Давай два кусочка, — почти с вызовом попросил Лиам. — Ага, сейчас. Я поставил твой телефон на зарядку. — Спасибо… Так какой он? — не в силах побороть интерес выдохнул Лиам, не видел нежной улыбки Ноа.        Он разогрел пиццу, поставил тарелку перед Лиамом и невольно вздохнул. Голос Ноа смягчился, он совершенно не думал прежде, чем говорить, лишь чувствовал, как слова приходят сами, полные нежности и очарования. — Я ещё не знаю его, но мне так хорошо рядом с ним… Ах, его зовут Адам. Он купил меня, — последние слова Ноа произнёс тихо, почти осторожно, — на аукционе. — Я догадался. И как, Адам хороший? — Ещё рано судить, но… да. Он такой галантный и спокойный, — ласково описывал Ноа, — смотрит так уверенно, будто ничего не боится, хотя из-за меня всё потерял. Мы знакомы всего несколько дней, но мне кажется он очень хороший, просто сейчас растерялся.        В красках — по крайней мере по части эмоций — Ноа поделился, как прошли последние два дня, как продал себя, какое впечатление оставил Габриэл, что мама сейчас в больнице, и как Адам привыкает к новому дому. Ноа очень хотел бы помочь ему быстрее адаптироваться, но понимал, что с этим нельзя спешить, зато считал лучшим способом сделать это проводить побольше времени со своим альфой. — Ничего, что он сейчас один? — побеспокоился Лиам. — Он сказал, что ему нужно подумать… Надеюсь, он в порядке. То есть, что может случиться? — убеждал в основном себя Ноа. — Но ему, наверное, неловко. — Даже не верится, что всё так вышло. Я очень рад за тебя. Хах, я бы тоже хотел когда-нибудь найти альфу, — вздохнул Лиам. — Жаль, что в агентства не берут таких, как я. — Не говори так, — Ноа взял друга за руку. — Я уверен, ты найдёшь свою пару. Обязательно.        Неспешно Ноа и Лиам угощались пиццей и чаем, обсуждали отношения, перспективы возвращения мира ко временам до кризиса омег, как тогда будут искать пары молодые альфа и омеги, которые теперь воспитывались специально для покупки. Ноа отправил Адаму сообщение с вопросом, как он там, не нужно ли бежать и спасать его, но Адам уверял, что всё в порядке и торопиться не следует. С другом Ноа общался до самого возвращения Лео, только после этого сумел на прощание крепко обнять Лиама, поцеловать в лоб и поспешить домой.        Шёл восьмой час вечера, а значит папа уже вернулся, голодный, уставший и наверняка взволнованный из-за мамы, правда оказалось, что спешил на помощь Ноа зря — помытая посуда сохла в шкафу, на подставке стояла кастрюля с макаронами, а чайник не до конца остыл. Не совсем понимая, что успел пропустить, Ноа заглянул в гостиную, но не обнаружил ни папу, ни Адама, но обувь стояла в коридоре, так что уйти они не могли. Ноа услышал голоса в самом неожиданном месте — из комнаты мамы, тихонько подошёл и заглянул в приоткрытую дверь. — А что тут происходит? — поинтересовался с улыбкой Ноа, окинул взглядом пустые полки и слегка растерялся. — Ноа, с возвращением, — Даррен обнял сына, поцеловал в макушку, но главное, выглядел совершенно спокойным и счастливым, прогоняя самые чудовищные теории. — Мы с мамой перед его отъездом поговорили, и подумали, что Адаму нужна своя комната, а мы будем жить в одной, когда он вернётся. — Я не хочу стеснять вас, — в который раз робко подал голос Адам и Даррен похлопал его по плечу. — Не переживай, Адам. Тебе нужно личное пространство. К тому же, мы с Элли давно готовились в случае необходимости освободить комнату избраннику Ноа… Ох, прошу прощения, — предупредил Даррен и, вытащив телефон из кармана, вышел в коридор.        Некоторое время Адам и Ноа глядели друг на друга, и он неловко улыбнулся. Ноа готовился стать омегой первого класса, что будет куплен каким-нибудь доброжелательным альфой и переедет к нему, будет привыкать к новым условиям, а вышло наоборот. Вид пустой комнаты слегка огорчал, напоминал, как резко ушёл из дома Адам, даже не взял каких-то личных вещей, кроме документов. Вспомнив о них, Ноа опустил глаза, ненадолго глядел в пол, но всё же сумел поднять стыдливый взгляд на растерянного Адама. — Адам… пока всё не закрутилось, я хочу спросить… Я ведь бесплоден, — с трудом напомнил Ноа, задышал чуть чаще, но не отводил взгляд. — Тебе точно нужен такой омега? — прежде, чем Адам успел разомкнуть губы, Ноа почти крикнул. — Если бы не запах!... если бы его не было… тебе правда нужен… я?        Мысли не складывались в слова. Адам глядел на Ноа, сейчас растерянного, беззащитного, мечтающего о счастье и опасающегося своего недуга, и вдруг Адам притянул омегу к себе, прижал к груди, ощущая тепло тела, лёгкий трепет, охвативший Ноа. Страх перед ответом постепенно оставил его, ослаб благодаря смелым объятиям альфы, которым Ноа верил больше, чем себе, чем своей дефектности. Адам подал голос, и он звучал как никогда решительно и нежно: — Ноа, я повторю, сколько потребуется: покупка тебя — единственное решение, о котором я не жалею. Меня не волнует, способен ты родить или нет, я хочу узнать тебя и сделать счастливым.        Кто угодно мог сказать подобные высокопарные слова, и Ноа понимал, что кому угодно другому он бы не поверил, здравый разум бы подставил каждую букву под сомнение, но с Адамом вышло иначе, и Ноа винил в этом не запах. Такие люди, как Адам, выросшие в безволье, не знающие любви и заботы либо полностью замыкались в себе и смотрели на отношения, как на выгоду, либо принимали в себе безграничные, годами запертые чувства, и позволяли им расцвести, если вдруг находили человека, которому могли эти чувства доверить. Ноа верил, что Адам, скорее всего, относится именно ко второму типу, и сейчас ему как никогда нужна помощь, чтобы правильно понять, что такое отношения. — Прости… я не хотел опять, — стыдливо проронил Ноа, но Адам обнял лишь крепче. — Всё в порядке. Это очень болезненно и важно для тебя, — прошептал Адам и коснулся губами лба Ноа, заметил, как тот нежно улыбнулся. — Я буду повторять, сколько потребуется, пока ты не поверишь. Я не жалею о том, что купил тебя.        Ноа плотнее прижался к альфе, стиснул так крепко, как смог, пусть Адам почти не заметил разницы, слишком слабеньким Ноа оказался. Момент нежности прервал вдруг вбежавший в комнату Даррен, собрал на себя всё внимание, встал к Ноа и Адаму, гордо заявил: — Вот они, в полном составе! Целые и невредимые!        Ласковый смех мамы немедленно прогнал остатки беспокойства и страха Ноа, он глядел на маму через экран телефона, одетого в больничный халат, улыбчивого, умиротворённого. Вокруг крутился медбрат: поправил подушку, собирал посуду на поднос, Элиас вполголоса поблагодарил за помощь, на что медбрат широко улыбнулся и кивнул. Наконец Элиас повернул голову к телефону. — Всё, я снова на связи. Как вы, мои хорошие? — Замечательно, мам, — слегка дрожащим голосом обрадовал Ноа, принял из рук отца телефон, мягко придержал Адама за пальцы, не позволяя отойти. — Очень скучаем по тебе. — Я тоже скучаю, мой милый, но придётся подождать: операция в конце следующей недели, а потом ещё реабилитация, — объяснил Элиас, перевёл взгляд на альфу. — Адам, как ты?        Тот встрепенулся от обращения, но сам неожиданно для себя сумел улыбнуться, возможно благодаря разговору с Ноа, а может из-за выражения на лице Элиаса, спокойного и очень доброго. — Я в порядке. Воспользовался вашим отсутствием и занял комнату.        Чтобы пошутить, Адаму пришлось постараться, но нежный смех рядом, а главное — смех Элиаса окончательно успокоили, поддержали. Впервые Адам ощущал себя так странно, пошутил не для того, чтобы просто поддержать беседу. Неужели это и есть она, та удивительная обстановка в кругу семьи? — О вас хорошо заботятся? — Очень. Здесь вкусно кормят, замечательный персонал, а ещё мне дали халат, — похвастался Элиас и слегка оттянул его ворот. — Меня готовят к операции, и прогнозы отличные. Но после операции придётся постараться… Подождёте меня до конца месяца? — попросил Элиас. — Конечно, мам. Тебе нужно вылечиться, не торопись.        Элиас показал сделанные во время прогулки фото, больницу со стороны, яркую и светлую, явно не экономящую на оборудовании и персонале, коридоры и палаты сияли чистотой, и Ноа почти не переживал, не сомневался, что мама будет в порядке, Ноа точно знал, что операция пройдёт отлично, и врачи проследят, чтобы реабилитационный период прошёл спокойно. В Блуклиффе наступал вечер, и медбрат попросил Элиаса заканчивать разговор. — Мне нужно идти, мои хорошие. Доброй ночи. — Доброй ночи, мам. Отдыхай, — прошептал Ноа. — Хороших снов, мистер Керинг, — пожелал Адам и был почти очарован нежной улыбкой Элиаса.        Вместе с телефоном Даррен покинул комнату, чтобы не мешать, а Ноа, поддаваясь эмоциям, прильнул к Адаму, сидя рядом с ним на кровати, будь котом, точно бы промурлыкал, и ощутил его объятия на пояснице. И окутанный нежностью, Ноа встрепенулся, когда Адам вдруг произнёс: — Ноа, я не хочу сидеть у вас на шее, хочу найти работу. — Ох… Я даже не знаю, что сказать, — проронил Ноа, отпрянул и поглядел на Адама, очень осторожно подбирал слова, чтобы случайно не обидеть. — Ты так решил из-за чувства обязательства? — Нет. Вы приняли меня, я хочу отблагодарить, помочь, иметь возможность радовать тебя, — серьёзно отвечал Адам, затем ухмыльнулся. — Да и комнату бы обустроить.        Ноа положил голову на плечо альфы и не совсем понимал, почему вдруг ощутил тоску, наверное, из-за того, что они с Адамом только встретились, разобрались, а он собирается пойти на работу и пропадать на ней часов по восемь каждый день. Однако Ноа без труда заткнул эгоизм, подцепил пальцы Адама своими, взял его за руку чуть крепче. — Если ты так решил, я могу только поддержать тебя. — Точно? Мы ведь ещё плохо знаем друг друга. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноко. — Адам, — позвал Ноа и потёрся о него щекой, — ты не принадлежишь мне. Если ты хочешь работать, тебе нужно это сделать. Но я бы не хотел, чтобы ты принял это решение импульсивно. — Я всё обдумал. Я хочу найти работу, обеспечивать тебя и помогать твоей семье.        Раздался тихий смех, Ноа поцеловал Адама в щёку, испытывая неожиданную гордость за своего альфу, может даже восхищение его самоотверженностью. И Ноа оставалось лишь воображать, как тяжело решение о работе далось человеку, привыкшему к комфортной жизни. — Не уверен, что моё образование поможет, без опыта меня в руководители не примут, но начну… хоть с чего-нибудь.        В поведении Адама Ноа заметил растерянность, засомневался, стоит ли вмешиваться с советами, но учитывая, что Адам совершенно не имел представления об обычной рабочей жизни, всё же предложил: — Поговори с папой, он может дать пару советов, чтобы легче было. Что скажешь? — робко уточнил Ноа и был награждён улыбкой. — Да, я попробую. — Подожди, — попросил Ноа, едва Адам приподнялся. Вопрос, который собирался задать, смущал Ноа, однако он понимал, что лучше решить это сейчас, пока Адама не захватила рабочая жизнь. — Я хотел спросить… Обычно покупку омеги… то есть, когда альфа и омега находят друг друга… — Я понял, — слегка смутился Адам. — Мне бы не хотелось, чтобы мы занялись сексом из традиции или обязательства, — Адам положил ладонь на щёку Ноа и мягко повернул лицом к себе, постарался улыбнуться, чтобы поддержать. — Давай сделаем это, когда оба захотим и будем готовы. Что скажешь? — Да, — проронил Ноа, не найдя больше слов.        Он вспомнил, что находится, по идее, уже почти в чужой комнате и покинул её вместе с Адамом, который с трепещущим сердцем и непосильным контролем над гордостью зашёл в гостиную к мистеру Керингу. Тот отвлёкся на Адама, отложил телефон, встретил улыбкой. — Внимательную слушаю, молодой человек. — Мистер Керинг, — начал Адам, стараясь контролировать интонацию, заметил, как тот похлопал по дивану, приглашая сесть рядом. — Я хотел поговорить с вами… Я хочу устроиться на работу, но я совсем не представляю, как это правильно сделать. Вы сможете помочь мне в решении этого вопроса?        Адам ожидал услышать многое, воображал самую разную реакцию мистера Керинга на жалкую просьбу альфы, осмелившегося купить его сына, вторгшегося в дом, занявшего комнату его супруга. Адам представлял разные фразы, от нейтрального «Ты и сам справишься» до обвинений в тунеядстве и бесполезности, что считал вполне заслуженным, однако мистер Керинг сунул телефон в карман и поднялся. — Идём на кухню, заварим чай. Начать нужно с чего? Правильно — с резюме.