Плохой мальчик в хорошей упаковке

      Элиот выпил не так много и недостаточно крепкого алкоголя, чтобы мучиться от похмелья, к тому же закусывал вполне подходящей пищей, но почему-то пробуждение далось нелегко, тело казалось сделанным из металла, голова отчего-то болела и на неё словно давил обруч. Самым странным оказалось то, что проснулся Элиот не в постели, а на диване, и причину не мог вспомнить, как и то, почему хотя бы подушки нет под головой. Некоторое время Элиот продолжал лежать и прислушиваться к себе ведь, к своему ужасу, прекрасно помнил прошедшую ночь, ровно, как не мог её вспомнить, это странное чувство витало в мозгу, будто годами выработанная спасительная привычка, которую каким-то чудом удалось забыть, но теперь она дала о себе знать как никогда вовремя.       Придерживаясь за спинку дивана, Элиот тяжело поднялся, коснулся лба словно пытаясь насилу вытащить из неё нужные воспоминания или проверяя температуру, но затем услышал вдох и замер, ведь вдохнул кто-то другой. Догадываясь, в чём дело, Элиот обречённо закрыл глаза, постарался не реагировать преждевременно, а сперва оглядеться в комнате. На полу оказались разбросаны несколько банок из-под слабоалкогольного пива, кое-где валялись крошки и пачки из-под чипсов, а ещё на нём развалился Курт, подложив руку под голову, негромко посапывал и не мог видеть презрительного взгляда Элиота. Тот ждал, сам не понимая, чего именно, и скоро заставил себя подняться, ещё некоторое время глядел на спящего Курта, футболка которого задралась, оголяя живот, украшенный кубиками пресса, и церемониться Элиот не стал, легонько ткнул ногой бок Курта. Всего секунда, и тот вскочил в полной боевой готовности, но не обнаружил в Элиоте беспокойства, не нашёл признаков вторжения, поэтому позволил себе потянуться после сна на твёрдой поверхности, а затем вдруг засмеялся. — Давненько я так не просыпался. Я воспользуюсь ванной?       Получив резкий кивок в качестве разрешения, Курт пошёл приводить себя в порядок, а Элиот ещё некоторое время стоял посреди комнаты и пытался понять, как допустил, чтобы всё так обернулось. Одно дело посидеть с немного знакомым парнем, понаблюдать за ним, поиграть с этим воплощением наивности, но позволить ему остаться на ночь — что-то из ряда вон. Как так получилось? По какой-то загадочной причине память Элиота отказывалась выдавать подробности вчерашнего вечера, почему тот позволил Курту остаться, а воображение не рисовало ни одного хоть немного правдоподобного варианта.       Не став больше мучить себя, Элиот взял с кухни мусорный пакет и принялся собирать банки и упаковки из-под снеков, подмёл пол, постоянно хмурясь и сражаясь с собственной памятью. Скверное начало дня, очень скверное, но самое главное вовремя пресечь этот сорняк и с корнем вырвать от греха подальше, ведь ещё вчера Элиот предположить не мог, что всё так обернётся, не верил, что утратит контроль над ситуацией, над самим собой, но всё же это случилось. Элиот обернулся на выглянувшего из ванной Курта, который зачесал пальцами волосы и кожа которого блестела из-за капель воды. — Каким полотенцем можно воспользоваться? — Синим, — не отрываясь от уборки, фыркнул Элиот, однако обратил внимание на Курта, когда тот подошёл. — Сегодня же выходной, да? — А у тебя проблемы с памятью? — удостоверился Элиот, вскинув бровь.       Его поведение осталось без должной реакции со стороны Курта, тот продолжал дружелюбно и слегка дурацки улыбаться. — Нет, просто хотел уточнить. Мне выматываться или позволишь приготовить завтрак? — Готовь, если найдёшь из чего.       Фразу Курт воспринял как вызов, поэтому решительно направился на кухню и первым делом заглянул во все шкафы и холодильник, обнаружил месячный запас йогурта и мюсли, однако молока не имелось, зато нашлось немного яиц и не до конца погибших овощей. Без лишних вопросов Курт принялся готовить омлет, пусть сковорода оказалась совсем маленькой и пришлось несколько раз выкладывать яичную смесь с плавающими в ней кусочками помидоров и зелени. Не прошло много времени прежде, чем Курт приготовил относительно подходящую еду, позволил себе накрыть на стол и заварить какой-то дешёвый пакетированный чай, после чего Курт заглянул в гостиную. — Завтрак готов. Идём.       Пусть Курт почти хозяйски уселся за стол, не начинал есть, ждал, пока не придёт Элиот и тот, к удивлению, всё-таки сделал это, пусть изрядно позже. Эмоции Элиота оставались неясны, он ничего не говорил, глаз не поднимал, смотрел куда-то перед собой и ни на что не обращал внимания, его лицо казалось окаменевшим, а Курт не отвлекал расспросами, но пытался украдкой изучить Элиота. Тот выглядел иначе, чем прежде, на ум приходило слово «подавленным», вот только Курт не мог решить, следовало ли пытаться отвлечь Элиота, расспросить, возможно, для него оказался крайне неприятным факт, что кто-то ночевал и хозяйничал в его доме. Всё же Курт посчитал не лишним вполголоса удостовериться: — Ты в порядке? Голова не болит? — Только от тебя, — огрызнулся Элиот и прежде, чем Курт сумел перевести разговор в шутку, добавил. — Ешь и вали отсюда.       Спорить Курт не решился, торопливо доел, поставил посуду в раковину и направился в коридор, где обулся и взял пакет с мусором, стоящий у двери. Вышел Элиот не проводить, всего лишь закрыть за Куртом дверь, но тот прежде, чем покинуть квартиру, обернулся и с улыбкой поделился впечатлением: — Спасибо, было классно.       Однозначно намекая на своё отношение к ситуации, Элиот открыл дверь, так и не поднимал на Курта глаз, наконец выпроводил его, а как только сделал это, прислонился к двери лбом. Чудовищно. Как всё это случилось? Почему? И что именно, собственно, случилось? Стиснув зубы, Элиот ударил кулаком о металлическую дверь. «Идиот». Элиот не мог понять, как допустил подобное, почему собирался пригласить Курта и поиздеваться над ним, подразнить, довести до края и, в самом лучшем варианте, устроить драку, а в итоге позволил ему остаться на ночь, разрешил воспользоваться ванной, поесть. Они не сделали ничего преступного: не напились до потери сознания, не откровенничали и не приставали друг к другу, просто немного выпили, и каким-то неведомым образом дошли до того, что проснулись в одной комнате. Элиот не мог вспомнить, почему не лёг в постели, зачем было спать на диване? Чтобы наблюдать за Куртом? Почему не выгнал его? Как бы Элиот ни силился, не мог найти в памяти события вчерашнего вечера и ночи, но ведь выпил совсем немного. Что за чертовщина происходила?       Прошипев сквозь зубы, Элиот постарался взять себя в руки и предпринял единственное верное сейчас решение — прогуляться. Как правило, гулял Элиот по вечерам или поздней ночью, когда наступало особое время, когда весь мира казался погибшим и никто не мешал наслаждаться компанией самого себя, но сейчас Элиот как никогда нуждался в том, чтобы проветрить голову. Окончательно Элиот не потерял рассудок, а потому сумел определить причину резкого провала в памяти — примитивный человеческий мозг пытался защитить своего хозяина от психологической травмы, однако Элиот намеренно вырвал нужные фрагменты из памяти, вызывая эту самую травму, наказывая себя единственным подходящим способом.       Вчера вечером Курт и Элиот не делали ничего сверхъестественного: смотрели фильм, сидя на разных концах дивана, пили почти безалкогольное пиво, всё проходило спокойно, пока в какой-то момент Курт не расслабился и не открыл рот. Сначала он просто комментировал сюжет и персонажей, подмечал не слишком логичные моменты, делился предположениями по поводу развязки, они расслабились, и когда фильм закончился, парни не включили другое кино, Курт не ушёл, Элиот не выгнал, он сидел на диване, поджав ногу, слушал болтовню Курта, который сперва вспоминал прошлый курс, какие-то забавные случаи с работы, а затем стал делиться своими увлечениями, любимыми играми, тем, как тяжело адаптировался в колледже, начал шутить.       Они потеряли бдительность, обсуждали разные глупости, а потом в шутку поборолись, устали, так и заснули на полу, Элиот помнил, как прикорнул возле журнального стола, но проснулся на диване; видимо, у Курта не нашлось сил дотащить до кровати. И Элиот прекрасно отслеживал причину, по которой заставил мозг заблокировать воспоминания — вчера вместе с Куртом, точнее из-за него, из-за его тупого поведения Элиоту стало весело и вчера… он помнил, чётко, с ужасом помнил, как засмеялся, кажется, над какой-то дурацкой шуткой. Вчера Элиот чувствовал себя так легко и приятно, перестал владеть собой, по-настоящему наслаждался компанией Курта и тем, чем они занимались, и за это ненавидел себя.       Уставившись под ноги, спрятавшись в капюшоне, Элиот шёл по улице, не обращая внимания на идущих навстречу людей, задел кого-то плечом, но не заметил этого. Устав от гула в голове, порождённого множеством людских голосов, Элиот свернул в сторону, в более спокойный, точнее мёртвый район, пытаясь проанализировать и понять всё произошедшее. Элиот признавался, что заставил себя забыть и тут же вынудил вспомнить, чтобы… Не сдержав вспышки эмоций, Элиот пнул мусорный бак, который громко ударился об асфальт, мусор вывалился, а крышка прокатилась немного вперёд и упала. Этот Курт… Он так нервировал. Чтоб он провалился! Главным образом Элиот не мог определить причину, по которой этот придурок пристал, чего пытался добиться. У этого Курта имелись друзья, бурная учебная жизнь, статус отличника и будущее. Так что ему на месте не сиделось? Элиот не мог придумать ни одну, даже самую фантастическую причину, по которой Курт из всех людей в колледже пристал именно к нему. А что волновало Элиота ещё сильнее, почему он не мог просто отвадить Курта, высказать своё отношение ко всей этой ерунде, а может и вовсе набить его гадкую рожу с этой непонимающей бестолковой ухмылкой. Курт бесил, он невероятно, чудовищно, чертовски бесил, но Элиот от чего-то оставался бессилен перед ним, перед какой-то особой его силой, но не глупостью и не наивностью.       Вдруг утратив всю энергию, Элиот прислонился к стене первого попавшегося дома и медленно сполз, уткнулся лицом в колени, почти сразу тело покинули силы, оно казалось невыносимо тяжёлым и при этом Элиот не чувствовал веса мышц, в области груди жгло и давило, рёбра стали неудобными, едва не протыкали внутренности. Обхватив колени, Элиот прорычал от осознания собственной беспомощности. Вчера… Вчера ему понравилось проводить время рядом с этим странным парнем. Несмотря на то, как Элиот вёл себя, этот идиот не отставал, он будто хотел чего-то… нет, не так, он словно ничего не хотел, но продолжал общаться, словно просто коротал время, придумал такое хобби, приставать к незнакомым людям и доводить их до подобного состояния, прикидываясь простачком.       Слуха коснулись чьи-то шаги, и Элиот немедленно вскочил на ноги, ощутил, как пропустило удар сердце, допустил безумную мысль, что, быть может, это Курт, но заставил себя образумиться. С чего бы этому идиоту оказаться здесь? А главное зачем? Что бы это изменило? Элиот не находил ответа на эти вопросы и не представлял, что делать с собой, как исцелить себя от недуга, которому не знал название. Забыться… Элиот мечтал забыться, очистить разум от всех глупостей, которые поселились в мозгу, но не видел ни одного действенного способа.       Элиот невольно вздрогнул, ощутив, как завибрировал телефон, нехотя вытащил его из кармана и увидел уведомление о сообщении. От кого? Конечно же от Курта, тот написал очередную глупость, заставившую Элиота сжать телефон чуть ли не до хруста: «Мы с парнями хотим собраться и посидеть где-нибудь. Ты с нами?». Мимолётный порыв едва не заставил Элиота со всей силы швырнуть телефон об асфальт, но здравомыслие взяло вверх над эмоциями, что подарило Элиоту надежду — пока что он контролировал себя, хоть какую-то свою часть. Первое, что Элиот посчитал хорошим решением, ответить Курту короткое «Отвали». Не прошло и минуты, как телефон снова завибрировал, но в этот раз от звонка, от чего в Элиоте вспыхнуло едва ли не бешенство. Как человек в теории может быть до такой степени тупым? Как может не понимать настолько простых и конкретных вещей, как просьбу отвалить к чёртовой матери. Ни секунды не думая, Элиот сбросил вызов, выключил телефон и сунул в карман, пошёл дальше по переулку, от злости стиснув зубы. Этот парень… чтоб его.       Насколько хорошая идея отвлечься пришла в голову, Элиот не решался судить, да и не нашёл на это силы, попытался вспомнить нужный адрес, что удалось на удивление легко, и двинулся по улице, надеясь, что в середине дня в небольшом частном клубе найдётся хоть кто-нибудь приличный. Игнорируя всё и вся вокруг, Элиот шагал по мысленно составленному маршруту, лишь иногда сверялся с номерами домов, чтобы не потеряться в почти незнакомом районе, и, к своему удивлению, не слышал в голове больше ни одной мысли. Вот и славно, так лучше, ничто не позволит одуматься и отступить.       Не потребовалось много времени, чтобы добраться до клуба, с виду тихого и достаточно приличного по крайней мере при свете дня, перед которым стояли и болтали о чём-то своём охранники, иногда громко смеялись, но затихли, едва заметили Элиота. Он догадывался, что самообладания не хватит на разговор, поэтому пришлось Элиоту найти во внутреннем кармане куртки записку от парня, который посоветовал заведение, и показать бумажку мужчинам, те переглянулись, некоторое время сомневались по поводу прилежности Элиота, но в итоге один из охранников всё-таки открыл перед ним дверь. Элиот не снимал капюшон, лишь слегка приподнял, чтобы оглядеться в приятном полумраке, разрезаемому неоновыми огнями и светом прожекторов, играла ритмичная музыка, которую Элиот не мог услышать. Вполне ожидаемо посетителей оказалось немного, но кое-кого Элиот заприметил.       Он рухнул на барный стул в поле зрения парня, скинул капюшон, демонстративно зачесал пальцами светлые волосы и заказал у официанта газировку со льдом. Со скучающим видом Элиот водил трубочкой в напитке, слыша, как легонько стукались о стакан кусочки льда и лопались пузырьки газа, вскоре краем глаза заметил, как тот самый парень поднялся. Догадливый. Он устроился рядом с Элиотом, и тот беглым взглядом оценил незнакомца в распахнутой рубашке, с неплохим телосложением, повязкой на шее и обольстительной улыбкой на губах, в общем, то, что нужно. Незнакомец заказал два безалкогольных коктейля, один оставил себе, а второй изящно протянул Элиоту. — Знаешь, я неплохо разбираюсь в физике, и могу с уверенностью заявить, что между нами явно притяжение. Джейсон, — представился парень и подал руку, получил ответ на рукопожатие. — Элиот. — Что заставило такого классного парня грустить? Уверен, я сумею помочь.       Сперва Элиот ухмыльнулся, критично оценил коктейль и решился попробовать, но допивать не стал — слишком сладкий клубничный вкус. Кожей Элиот ощущал на себе горячий взгляд Джейсона, явно правильно понявшего намёк и желающего того же, что Элиот, он немного выждал, затем поглядел на парня, улыбаясь краешками губ. — Давай без прелюдий. — Как скажешь, малыш, — Джейсон приблизился и предложил на ухо Элиоту. — Уединимся наверху?       Обольщая взглядом, Элиот плавно кивнул, поднялся вслед за Джейсоном, который подал руку, и позволил обнять себя за плечо. Элиот не слушал, что там говорил новый знакомый, ощущал, как тот уверенно держал, прижимая к себе, старался не думать ни о чём, кроме как о спонтанном сексе с незнакомым — если не считать имени — парнем. Это ведь не слишком плохая идея? Убедить себя в этом Элиот не пытался, он вообще ни о чём не думал и ничего не ощущал, лишь надеялся, что этот самый Джейсон поможет забыться, может даже не один раз.       Элиот вернулся в реальность только, когда Джейсон жестом пригласил в ограждённую плотной занавеской комнату, хотя «комната» сильно сказано, всего лишь небольшое помещение с расположенной в нём кроватью, и больше ничем. Когда Джейсон толкнул на постель, Элиот с трудом сдержал желание ударить, но быстро вспомнил, чем и зачем они собирались заняться, и в поведение Джейсона без труда читал предвкушение. Он провёл по щеке Элиота, а в следующую секунду взял его за подбородок, притянул к себе и бесстыдно поцеловал плотно сжатые губы. Элиот практически заставлял себя хоть немного расслабиться, однако выходило не очень успешно, чего Джейсон словно не замечал, впрочем, он и не должен был. Он расстегнул куртку, стянул её с Элиота, не прекращая горячо целовать его, пробрался руками под футболку, не слыша глухого рычания. Элиот не рассчитывал обмануть глупое сердце или холодный разум, но никак не ожидал, что на уловку не поведётся даже тело с его плотскими звериными желаниями, оно будто отвергало возбуждение, игнорировало чужие прикосновения, шептало «Он бы так не сделал», «Он бы не прикасался так», приводя Элиота в ярость.       Стараясь хотя бы частично поддаться эмоциям, Элиот позволял Джейсону прикосновения, поцелуи на шее и груди, надеялся, что физиология возьмёт верх и возбуждение затмит разум, но тот лишь сильнее возмущался, не желал принимать прикосновения от какого-то незнакомого типа. Разве это нормально? Разве есть разница, с кем переспать, чтобы отвлечься? Всеми силами Элиот пытался заставить себя принять прикосновения, жгучие поцелуи на плечах и животе, прислушаться к сладкому шёпоту, кажется, Джейсон осыпал комплиментами, а может и нет, Элиот не слушал. Однако самообладание лопнуло, когда Джейсон положил руку на пах, провёл между ног и развёл их в стороны. Прошипев, Элиот сбросил с себя Джейсона, вскочил и отыскал на полу свою куртку, наспех надел, после чего двинулся прочь из комнаты. — Стой! Что я сделал не так? Если я спешу…       Элиот не слушал, кажется, вообще потерял эту способность, как и воспринимать происходящее. Игнорируя слова за спиной, Элиот спустился на первый этаж, натянул капюшон и пошёл прочь из клуба, в котором, кажется, играла музыка и звучали разговоры. Вариантов не осталось, Элиот не представлял, как затушить изъедающее пламя внутри, как заставить сердце заткнуться. Алкоголь? Нехотя, но Элиот признавал, что это чересчур, не хватало ещё из-за опьянения начать сопливые голосовые сообщения отсылать, к тому же слишком много чести для Курта напиваться ради него. Курт… опять это дурацкое имя.       Сквозь зубы ругнувшись, Элиот достал из кармана телефон, попытался включить экран, но тот не загорался, и Элиот едва не бросил его в стену, однако вовремя вспомнил, что попросту выключил дурацкую технику. Телефон не долго загружался, и на экране практически сразу высветились уведомления о пропущенных вызовах от Курта и множество сообщений. «Ты в порядке?», «Что случилось?», «Я сделал что-то не так?», «Пожалуйста, перезвони мне», и каждое слово всё сильнее надламывало что-то внутри Элиота, вместе с тем зажигая, но не тот жестокий огонь, а другой, нежный и уютный, который согревал, несмотря на холодный ветер. Меньше всего Элиот намеревался привязываться к этому парню, но то, что он делал, его внимание, его забота, такие чуждые, но они подарили Элиоту то, о чём он не смел даже мечтать, особенно учитывая насколько погано себя вёл. Видимо Курт просто относился к мазохистам, которому нравилось подобное поведение, он желал унижений и абьюза. Курт бы не прикасался так, не стал бы так нагло лапать, наверняка каждую минуту бы убеждался, что всё в порядке, что не причинил вреда, что Элиоту приятно.       Тот прислонился спиной к первому попавшемуся зданию, легонько стукнулся о него затылком. Этот придурок Курт, из-за него всё пошло наперекосяк, из-за него привычный мир начал трещать и разваливаться, если от него осталось хоть что-то после всего произошедшего в далёком прошлом. И Элиот никак не мог понять, почему он? Что этому Курту от него понадобилось? Он ничего не просил, не пытался что-то выторговать, держался в стороне, при этом постоянно приставал с поводом или нет, а если не шёл за спиной и не напоминал о чёртовом колледже, то самым наглым образом пялился и молчал. Так что этому идиоту нужно? В какой-то момент Элиот даже начал допускать, что можно откровенно поговорить с Куртом и поинтересоваться, что ему чёрт возьми нужно, однако даже представив его взгляд, этот внимательный, добренький, наивный, но решительный, ощутил, как что-то в груди начало дрожать.       В голове Элиота никак не укладывалось, что он, пройдя через ад прошлого, не мог справиться с обыкновенным приставучим парнем, а может банально не хотел этого делать. Кто ещё в здравом уме стал бы тратить так много сил, времени и нервов на него, Элиота, который вёл себя почти как откровенный подонок? Так странно, что Курт не отставал. Что вообще творилось у него в голове? Раздражённый всем происходящим, Элиот прорычал и замотал головой, пошарил по карманам, но вспомнил, что не взял наушники, и тогда обречённо вздохнул. Не придумав ничего лучше, Элиот поинтересовался у телефона, где ближайший музыкальный магазин с возможностью послушать композиции, но поиск прервало очередное сообщение: «Я не хотел обидеть тебя, и не знаю, что сделал. Давай встретимся». Следовало бы просто добавить номер Курта в чёрный список и облегчить свою непростую долю, забросить колледж и запереться в доме, однако каждое из этих сообщений… от них Элиоту становилось… тепло. Почему-то Курт считал себя виноватым и, похоже, хотел извиниться, хотя не был ни в чём виноват и вполне законно должен был обозлиться из-за сегодняшнего утра, Элиот рассчитывал на это, однако ошибся, Курт словно не замечал поведения Элиота… а может смотрел намного глубже него. От этой мысли Элиота бросило в дрожь.       Курт… он стал первым человеком, которого Элиот всей душой возненавидел и которого больше всего сейчас хотел увидеть, но не мог позволить себе подобную слабость. Никто не должен знал об этом, особенно Курт, этот скелет должен остаться в шкафу.