Плохой мальчик в хорошей упаковке

      В последнее время Элиот баловал себя прогулками перед сном всё реже, отчасти потому, что заданий на дом давали намного больше из-за первых приближающихся экзаменов, отчасти потому, что в голове копошилось слишком много ненужной информации, но главной причиной всё же выступали попытки разговоров, которые время от времени затевал Курт. Иногда он просто звонил вечером, несмотря на то что Элиот из раза в раз сбрасывал вызовы, Курту этого оказывалось недостаточно, чтобы понять прозрачный намёк, и даже когда Элиот многозначительно проходил мимо, самым ярким образом игнорируя Курта, тот не отступал. Сегодня Элиоту критически не доставало одиночества, тишины, покоя, чтобы вспомнить, кто он есть на самом деле, и это Элиот находил худшим решением, ведь устал от себя и собственных мыслей, особенно сумбурных в последние дни, и в то же время лучшим, ведь из-за Курта начал забывать прошлое. Большая холодная луна освещала не самые дружелюбные и людные места, практически каждый второй фонарь не горел, и со всех сторон доносился смрад, имелась в этом какая-то особая мрачная романтика, которой Элиот заставлял себя наслаждаться, даже ветер здесь гулял другой, особо унылый и промозглый.       В какой-то момент всё изменилось, и без того слабая расслабленность сменилась насторожённостью, а слуха начали касаться редкие краткие звуки, как звон стекла, лай собак или скрежет. Казалось, нет причин для беспокойства, однако нутро подсказывало Элиоту, ночь перестаёт быть такой благосклонной, как пару минут назад приходилось воображать. В очередной раз шестое чувство не подвело — впереди показались силуэты в довольно большом количестве, и Элиот немедленно остановился, обернулся, заметил ещё кучку подозрительных типов позади, проулок слева перекрыли подплывшие тёмные образы. Ужас порывом ветра пронёсся мимо Элиота, однако тот не спешил поддаваться, уверял себя, что это какая-то ошибка, они бы не сумели найти, не здесь. Между тем несколько парней остались стоять, отрезая путь к отступлению, другие, человек семь, стали приближаться, один, судя по наглому выражению лица, вожак шайки, вышел вперёд и встал перед Элиотом, который молчал, не двигался, и не вынимал руку из кармана, пытаясь попасть пальцами по нужным кнопкам. — Привет, парень.       Элиот поднял голову и встретился с незнакомцем воинственным взглядом, ответил гордым молчанием, демонстрируя недоброжелательное отношение, а вместе с тем пытался понять, что это за типы, точно не те, кого Элиот допускал и страшился увидеть. На обычных проходимцев чужаки не походили и вряд ли намеревались лишь кредитную карту отобрать, учитывая, какой толпой явились. — Какой неразговорчивый, — хихикнул предположительно лидер, а шпана за его спиной поддержала подобием смеха. — Но это не важно. Говорить буду я. — Не боишься, что из «Наслаждения»… — Да кому сдался этот дряной клуб? — рассмеялся незнакомец, но в следующий момент перестал, в его глазах без труда читалась смесь угрозы и жестокости. — Лучше заткнись, парень.       Лидер мотнул головой и подчинённые стали обходить Элиота, вырисовывая полукруг, вынуждая бегло огляделся, оценивая обстановку, рассчитывая шансы на победу. По мышцам Элиота пронеслось напряжение, все нервы приготовились к драке, пальцы непроизвольно сжались, однако противники двигались слишком уверенно для новичков, сводя надежду на хоть немного успешный исход к минимуму. — Ну, теперь-то мы поставим вас на место, — заявил вожак, но его слова Элиот пропустил мимо ушей.       Противников насчитывалось много. Даже если они не слишком умелые в драке и безоружные, одолеют банальным превосходством в числе, вопрос времени, когда они сумеют схватить, и не виделось пути к отступлению, ни балконов на нижних этажах, ни пожарных лестниц и под ногами не валялось ничего, хотя бы отдалённо напоминающего оружие: ни палки, ни бутылки, ни хотя бы камня. Слишком много противников... Двое не дождались команды и бросились в бой, но с ними Элиот легко справился — шаг в сторону, захват одного, бросок лбом в асфальт, а второй познакомился животом с коленом Элиота, однако на этом удача и закончилась — остальные сорвались с мест, бросились гурьбой.       Когда мог, Элиот нападал, чтобы сократить количество противников или хотя бы замедлить их незначительными травмами, но в остальном лишь уклонялся, избегал ударов, главным образом старался всеми способами не дать поймать себя, даже не задумываясь о победе. Удавалось это максимально долго в такой ситуации, пока у троих гениев не сошлись мысли попросту повалить Элиота, наскочив на него. Остальные члены банды поддержали, общими усилиями подняли Элиота, вцепились ему в руки, кто-то сильно сжал шею, пресекая попытки вырваться. Элиот проявил большую агрессию и тогда один из противников, особенно крупный, ударил по ноге, заставив осесть, затем пнул второй раз тяжёлым ботинком, ставя Элиота на колени. Его лицо исказил оскал, в крови кипела ярость, но лишь от них не имелось толка, особенно, когда лидер шайки встретился с бирюзовыми глазами, мерзко ухмыльнулся, вскидывая голову, а ведь всю недолгую драку простоял в стороне. — И это тот самый монстр, лидер «Сияющих»? Я ожидал большего.       Отбил желание ответить у Элиота удар в живот, вместо дерзости пришлось ему согнуться и стиснуть зубы от боли, глухо рыча. Что-то щёлкнуло, от чего внутри Элиота на миг похолодело, прямо перед его глазами в свете луны сверкнуло лезвие, которое лидер нарочито медленно разворачивал из рукоятки. Ощутив, как один из парней ослабил хватку, Элиот вновь попытался вырваться, сделать подсечку и даже вскочил, но противники оказались не промах, кто-то заломил руки Элиота, но в этот раз за попытку побега не наказали. — Когда остальные банды узнают, что мы вспороли брюхо лидеру «Сияющих», они будут молить о пощаде. Мы всех поставил на колени.       Главарь банды наклонился к Элиоту, подставил нож к его щеке, смотрел прямо в глаза с каким-то садистским восторгом и весельем, не переставал ухмыляться, так самодовольно, что кулаки чесались поправить эту физиономию. — Знаешь, я наточил его специально для нашей встречи. Этот нож только для тебя.       Одно лёгкое нажатие, и на коже осталась царапина, на ней образовались шарики крови. Оказалось не столько больно, сколько унизительно, Элиоту пришлось воззвать ко всему самоконтролю, чтобы не дёрнуться. Стоя на коленях, Элиот медленно дышал, иногда рычал сквозь стиснутые зубы и не на секунду не отрывался от главаря. — И как ты посмел нарываться на нас? — его голос исказило презрение, пропитало бахвальство, казалось, этот тип едва не дрожал от восхищения своей собственной персоной, так героически поймав заклятого врага.       Вновь сверкнуло лезвие ножа, но воспользоваться им снова лидер банды не успел, одёрнулся, кратко ругнулся и схватился за голову, куда чётко прилетел камень. Все обернулись. Ещё один каменный снаряд подбрасывал Виктор, они с крайне самоуверенным Райаном стояли позади Курта, который всеми силами превращал полный гнева оскал в вызывающую ухмылку. За спинами троицы лежали без сознания оставленные на охране хулиганы, они не успели ни предупредить о нападении, ни издать звука, хотя в числе превосходили пришедших. Курт ударил кулаком о ладонь. — Парни, вы ничего не перепутали? — Вы что ещё за придурки? — рявкнул главарь шайки и оскалился от самодовольного выражения Райана. — Легче, приятель, — велел Курт и ткнул большим пальцем в грудь. — Мы — «Сияющие», и вы сейчас на нашей территории.       Нависло гробовое молчание. Слышалось, как за углом пробежал и спрятался ветер, боясь вмешиваться в происходящее, как среди банды забегал шёпот, члены шайки начали переглядываться, и лишь один осмелился подойти к лидеру. — Босс, — шепнул ему парень, голос которого сделался сухим и слабым. — Кажется, нас вывели не на того… — Они ведь не должны здесь быть… «Кровопийцы» ведь…       Лицо главаря в тот момент побледнело, его подчинённые немедленно ослабили бдительность, позволив Элиоту извернуться, ударить самого цепкого из парней и насилу отбежать, встать между двумя бандами. Курт мягко, но требовательно подцепил кончики пальцев Элиота под его немое изумление, подвёл к себе и встал впереди, словно несокрушимая стена, широкой спиной защищал от всего, что происходило. Противники медленно отступали, прозвучали краткие невнятные извинения, ругательства, едва различимые отговорки, но их Курт пропустил мимо ушей, перевёл многозначительный взгляд на Райана, ожидая вердикта, и скоро тот обрушил указательный палец на негодяев. — Мочи козлов!       Райан и Виктор бросились на вражескую банду, причём последний оказался вооружён битой. Они принялись раскидывать противников, а Курт выкроил секунду, чтобы оглядеть Элиота, который опирался рукой на стену, убедился, что в целом он в порядке и велел не вмешиваться. С мощью дикого зверя Райан схватил попытавшегося убежать лидера банды, заломил его руку, едва не до вывиха, и швырнул к ногам Курта, тут же бросился на других членов банды. Курт смотрел сверху вниз взглядом, от которого даже у Элиота пробежали мурашки, вот только не страха, ведь синие глаза, что до этого всегда смотрели с позитивом, наивностью или азартом, сейчас пропитались немой ужасающей ненавистью и от приводило Элиота в восторг; всё-таки он не ошибся на счёт Курта. Схватив главаря вражеской банды за воротник, тот вздёрнул его и поднял над землёй, прорычал, опаляя взглядом: — Ты обидел моего друга. И если не хочешь, чтобы я рассердился, тебе лучше объяснить какого чёрта вы на него напали. — Нас подставили, клянусь!       Курт оскалился, сжал пальцы свободной руки в кулак. — Серьёзно, мы думали, что он — лидер «Сияющих»! Нам так сказали! — Кто? — Один тип! П-передал послание и фото, и где этот парень обычно бывает, сказал, он ваш вожак. Клянусь!       Пока между Куртом и лидером банды проходил не самый дружелюбный разговор, Элиот поглядывал на других, на Райана, что раскидывал и бил хулиганов, но никого не избивал до крови, не ломал рук или ног, лишь пугал уже одной своей безумной улыбкой и слегка травмировал. Виктор же не отходил от Элиота дальше, чем на пару метров, следил, чтобы никому не пришло в голову переключиться на раненного. Скоро вражеская шайка начала отступать, а Курт швырнул главаря на холодный асфальт; момент удара, от которого лидер вытер кровь с лица, Элиот, к своему сожалению, пропустил. — Вы сильно подпортили репутацию «Бродяг», — жёстко информировал Курт, на что главарь шайки огрызнулся. — Вы пожалеете, сволочи. «Кровопийцы» этого… — «Кровопийцы» теперь на нашей стороне, — вмешался Райан с гордо поднятой головой, подходя к Курту. — И знаешь, чья это заслуга? — он опустился на колено, встречаясь глазами с лидером «Бродяг», ткнул себе в грудь большим пальцем. — Моя. Вы больше не давите на них, они под нашей защитой, и призвать их к мести не сумеете.       Виктор встал сбоку от Курта, ограждая его от мелких бандитов, которые не стремились защитить своего вожака, понимали, что дни его правления сочтены, и теперь благоразумно пятились по проулку. Подав руку, Курт помог Элиоту подойти и опустил решительный, почти сочувствующий взгляд на главаря «Бродяг», который сжался от предположения, к чему всё идёт. — Тебе решать, что с ним делать, — заявил Курт. — Если убьёшь, мы заметём следы.       Элиот потупил взгляд, и в нём Курт сумел прочесть нечеловеческую жестокость и сострадание, искреннее и безграничное, однако не проникнулся ими, не сейчас. Скоро решение удалось принять: Элиот перетерпел боль в ноге, чтобы схватить главаря за воротник и со всей силы ударить по лицу, этим ограничил порыв злости. Кивнув остальным, Курт помог Элиоту подняться, положил его руку на своё плечо и, придерживая за поясницу, повёл прочь от места драки, а Райан с Виктором шагали позади, убеждаясь, что никто не решится на последнюю попытку нападения.       Царило тяжёлое молчание. Шли Курт с Элиотом медленно, не смотрели друг на друга и ничего не говорили. Бирюзовые глаза не отрывались от асфальта под ногами, странное выражение не покидало лица Элиота, выражение печали и равнодушия, гнева и безразличия, остальное его тело словно покинули любые эмоции. Немного погодя Курт мягко остановился, обернулся к друзьям и ободрил отеческой улыбкой. — Идите домой, парни. Спасибо за помощь, дальше мы сами. — Уверен? — побеспокоился Райан, но Курт кивнул и этого оказалось достаточно.       Как только друзья ушли, Курт, ничего не произнося, подхватил Элиота на руки, тот никак не прокомментировал странный поступок, лишь шумно выдохнул. — Извини, денег на такси нет, а идти далеко. — Спорить не буду, — безразлично откликнулся Элиот.       Закоулками и тенями Курт добрался до дома, не делая ни одной остановки, не сбавляя ход, при этом шёл так быстро, как мог, едва не переходил на бег. Его дом располагался куда ближе, чем квартира Элиота, да и он не сказал ни слова о том, что хочет домой, впрочем, даже если бы попросил, Курт ни за что не оставил бы Элиота. Держа его одной рукой, Курт открыл дверь и аккуратно внёс Элиота в квартиру, только тогда позволил встать на ноги. Так ничего и не говоря, Курт запер дверь, помог Элиоту дохромать до ванной комнаты, чтобы смыть кровь и немного привести себя в порядок, затем аккуратно усадил на диван. — Сильно болит? — Нет, — нехотя отозвался Элиот. — Тебе чай, сок, кофе?       Элиот поглядел на Курта с некоторым недоумением, несколько секунд пытался понять, что творилось в голове у этого парня, но затем всё же немного расслабился, проверил, не выпал ли телефон из кармана и наконец-то сбросил вызов. — Сок.       Курт скрылся на кухне, скоро вернулся с наполненным стаканом сока, протянул его Элиоту, а сам сел рядом, положил аптечку на колени. — Будет щипать.       Ответа Курт не удостоился, Элиот лишь подставил щёку и скривил губы, когда царапину обожгло антисептиком, сверху Курт налепил лейкопластырь, убедился, что других ран нет. Отложив аптечку, Курт вновь ушёл, недолго повозился на кухне, чем-то шуршал, а пришёл с каким-то кульком. В нём оказался лёд, это Элиот понял, когда Курт закатал его штанину и приложил кулёк к ушибленному месту, легко обвязал бинтом, чтобы продолжить осмотр. Без какого-либо предупреждения или разрешения Курт задрал футболку Элиота, осмотрел его на наличие царапин или гематом, но тех, к счастью, не оказалось, и тогда Курт устало упал на диван, раскинул руки, закрыл глаза. — Да, ну и ночь-ка. Немного отдохнём и пойдём в больницу.       Сделав несколько глотков, Элиот кивнул, окинул квартиру взглядом, блуждающим, не пытающимся что-либо углядеть или за что-то уцепиться, не мог поверить, что Курт не выскажет за прошедшие дни, даже не спросит, с чего вдруг Элиот игнорировал, а затем попросил о помощи. Казалось, для Курту это оставалось чем-то абсолютно естественным, хотя даже Элиот не понимал причины своих действий, в его голове звенело множество вопросов, на какие Элиот мечтал и боялся получить ответы, но тишину он всё- таки нарушил: — Значит, вы все из «Сияющих»? — Ага. — И ты? — Их лидер, — ровно произнёс Курт, пока Элиот разглядывал его лицо. — Ты не слишком похож на… хулигана.       Курт тихонько посмеялся и сел, повернулся к Элиоту, улыбнулся, как прежде, наивно и по-доброму. — Мы банда не в привычном значении. Мы не воры и не преступники. Скорей, клуб по интересам, сборище людей, которым одиноко. — Вот как. — Раз уж зашла речь, — Курт решительно смотрел в глаза, пытаясь передать свои эмоции и намерения, — ты понял, что произошло? Знаешь, кто подставил тебя? — Тебя это не касается. — Ещё как касается, — вместе с суровым тоном Курт обрушил на Элиота не менее суровый взгляд, заставив тот цыкнуть и отвернуться. — Мы — одни из банд-лидеров, «Бродяги» претендовали на восхождение к нам, а теперь им конец. Не говоря уже о том, что разборки происходили на нашей территории.       Элиот сжимал стакан, уставившись в одну точку, но скоро заговорил и его тон стал более сухим, но словно доверяющим, желающим быть услышанным: — Что было тебя не касается. Но в ближайшее время проблем со мной не будет, обещаю. — И откуда такая уверенность? — Это не их территория, даже не их город, и вступить в открытую войну с вами они не смогут.       Курт недоверчиво всматривался в лицо Элиота, понимал, что говорил тот вовсе не о «Бродягах», но всё же кивнул и тогда был вознаграждён утомлённой благодарной улыбкой, от которой стало жарко, а может из-за недавней драки, в любом случае Курт поспешил отвернуться. Он не получил ни одного ответа, а число вопросов, связанных с Элиота и его прошлым, росло всё увереннее и быстрее, однако их пришлось отложить на более подходящее и, скорее всего, позднее время. — Надо придумать, где тебя устроить. — В смысле? — На кровати или на диване. — То есть, домой ты меня не отпустишь? — уточнил Элиот. — Нет. — Как скажешь, — Элиот пожал плечами, а Курт искоса заметил, как уголки его дрогнули в нежной улыбке, пусть всего на миг. Молчание вновь нарушил Курт фразой, на которую не мечтал получить хоть немного положительную реакции, почесал затылок, отвернувшись, и проронил: — Рад, что ты позвонил.       На лице Элиота не дрогнуло ни единого мускула, впрочем, как Курт и ожидал. Ещё немного парни посидели, а затем Курт пришёл к выводу, что пора идти в больницу, вызывал такси и помог Элиоту спуститься, стоял с ним у порога дома в ожидании машины. Парни не смотрели друг на друга, молчали, хотя именно друг о друге думали. Над городом царила равнодушная ночная тишина, он не ведал о чужих проблемах и не придавал им значения, а Курт оказался искренне рад вмешаться в жизнь Элиота. Нарушать молчание было неловко, но слушать — почти стыдно, оно будто сжимало, давило со всех сторон, но ни у кого не находилось сил прервать его. Курт помогал Элиоту стоять, не опираясь на больную ногу, пальцы лежали на его тонкой талии, и это было естественно, и при том неловко, будто Курт прикасался к какому-то дикому зверю, к чему-то запретному и нереальному. Элиот оказался довольно стройным для такого сильного парня, и продемонстрировал он силу не только физическую, но и моральную, ведь сумел прервать молчание, тихо усмехнувшись, а Курт схватился за спасительную ниточку, так любезно брошенную им. — Что? — Просто подумал, ты не такой плохой парень, как мне казалось.       Курт усмехнулся в ответ. Они вновь замолчали, но оба стали воспринимать тишину легче, перестали видеть её такой суровой и враждебной, как минуту назад, а всё благодаря нескольким словам.       Немного погодя Курт с Элиотом доехали до больницы, пообщались с доктором, который осмотрел Элиота, намазал ушибленные места какими-то лекарствами, наложил повязки и дал пару указаний по поводу ухаживания за травмами, не слишком серьёзными, которым, однако, нельзя было усугубляться. Только после этого Курт со спокойной душой и Элиотом на том же такси возвратились домой, по-прежнему не нарушая молчание. Элиот аккуратно принял душ, стараясь не нагибаться лишний раз и не опираться на перевязанную ногу, переоделся в оставленную Куртом одежду, а тот в это время готовил ужин и отыскал чистое постельное бельё.       Медленно и осторожно Элиот вошёл на кухню, они с Куртом встретились взглядами, но так и не сказали ни слова, сели за стол, ели также молча, однако в этот раз холод растаял, кое-что помогло Курту ощутить молчание в куда более приятных тонах, ведь если Элиот сохранял спокойное выражение лица, его глаза против воли хозяина демонстрировали истинные эмоции, тусклые, противоречивые, но всё-таки не только негативные, а главное — Элиот не ушёл. Вновь молчание было нарушено, в этот раз Куртом, который задал не самый стоящий вопрос, однако решился не молчать, расставить все точки и понять, раз уж всё так получилось: — Эл, почему ты так ведёшь себя? Серьёзно?       Уголки его губ дрогнули. Какое-то время Элиот ничего не говорил, но, вопреки ожиданию, всё-таки обнадёжил крохотным намёком на откровение: — Сейчас это не твоё дело.       Элиот поднял голову и встретился с синими глазами, добродетельными, спокойными, источающими тепло и от чего-то полными энтузиазма, хотя Элиот только что снова отгородился от Курта… но не до конца, Элиот понял это секундой позже, когда Курт уже улыбнулся, кивнул. — Спасибо. Пока мне и этого хватит.       Ничего так не ответив, не попытавшись оправдаться, Элиот вернулся к еде. Тишину никто не нарушал до самого окончания ужина, затем Курт велел Элиоту отдыхать, проводил в гостиную, а сам взялся за мытьё посуды. Пусть и ненадолго, но Элиот остался один, позволив себе протяжно выдохнуть, ощущая, слыша, как в груди колотится сердце, намереваясь лишить сознания, как утомилось тело и что-то помимо него. Оно не желало успокаиваться, игнорировало все уговоры, и напоминало, что дело вовсе не в прошедшей драке, и даже не в преследовании, дело в другом, в том, что намного опаснее, хуже, от чего нельзя попросту сбежать в другой город под чужой личиной. От этого некуда деться, а самое страшное — не хотелось. Этого Элиот и боялся ещё в первый раз увидев Курта, сам он ничего не понял, но глаза… его глаза многое поведали Элиоту, они никогда не лгали.       Скоро пришёл Курт, и Элиоту насилу вернул на лицо привычное выражение, самодовольное, слегка игривое, но Курт даже не поднял на него взгляд, судя по всему, слишком устал; ещё бы, в четыре часа ночи. Сперва Курт сел на диван, недолго посидел, сверля одну точку взглядом, и вдруг лёг, аккуратно опустил голову на колени Элиота, и пусть тот растерялся, не стал выражать негатив, как минимум из чувства благодарности. Прошло всего несколько минут, как послышалось спокойное дыхание, Элиот стал внимательно разглядывать Курта и догадался, что тот заснул, ещё некоторое время наблюдал, но чуть погодя начал перебирать светлые пряди, чего Курт не чувствовал, но сквозь сон всё-таки улыбнулся.       Сердце Элиота учащённо билось в груди, но он не подавал вида даже перед самим собой, глядел на Курта, его губы, ресницы, расслабленное выражение лица. Элиот воспользовался моментом, чтобы изучить Курта, этого странного и крайне интересного человека, мягко провёл по щеке, затем проскользил по крепкой шее, но не опустил пальцы ниже, как бы V-образный вырез ни манил. Не переставая трогать мягкие волосы, Элиот запрокинул голову, пытаясь найти ответ на ранее заданный Куртом вопрос, и не был уверен, что сумеет сделать это. Несмотря на произошедшее, на то, что являлся лидером «Сияющих» Курт позволил себе ослабить бдительность, заснул на коленях человека, который мог напасть… Нет, не мог, это Элиот понимал почти так же чётко, как сам Курт, и вовсе не из-за правила «жизнь за жизнь». Сидя на диване, глядя в потолок в тщетных откопать в себе ответы на важные вопросы, Элиот понимал пока только одно, что сейчас ему спокойно, пусть даже находился он в чужой квартире после нападения, нога болела, живот ныл, однако Элиота наполняло давно забытое умиротворение. Когда он вышел из раздумий, поглядел на часы. — Курт, — позвал Элиот, прикоснувшись к его плечу, а затем наклонился и произнёс немного громче, слегка потряс. — Курт. — М-м? — спросонья промычал тот, разлепил веки. — Отпустишь меня спать?       Недолго Курт разглядывал лицо Элиота, чуть уставшее выражение, и резко поднялся. — Прости-прости. Сейчас постелю.       Курт помог Элиоту сесть в кресло, сбегал в комнату за простынёй, подушкой и одеялом, быстро, но очень аккуратно подготовил диван в качестве спального места, затем снова убежал и принёс Элиоту одежду для сна, проводил до ванной комнаты. Там Элиот неторопливо умылся, переоделся в длинную огромную футболку, из-за чего Курт некоторое время глядел на него совсем понятными эмоциями. Элиот вскинул бровь. — Что? — Ничего что такая большая? — Нет, — кивнул Элиот, плавно ложась на диван.       Ещё недолго Курт стоял на месте, разглядывая Элиота, но затем опомнился, выключил свет и ушёл в свою комнату, чтобы там упасть на кровать, раскинув руки в сторону, и подумать о многом: об Элиоте, о его прошлом и бандах, о судьбе «Бродяг», о чём-то ещё, но идея так и осталась неясной дымкой в голове. Спустя совсем немного Курт провалился в сон, крепкий, очень тёплый и яркий, расставаться с ними ужасно не хотелось, но в глубине души Курт понимал, что пусть утро придётся встретить сонным и злым, станет оно действительно особенным.       Проснулся Курт раньше не только потому, что, в отличие от Элиота не освободился от учёбы, но и для того, чтобы приготовить поесть себе и Элиоту, пока тот спал на диване лицом к спинке. На всякий случай Курт оставил записку, в которой пообещал предупредить преподавателей о травме Элиота, велел ему чувствовать себя как дома, а также попросил никуда не уходить ради своей же безопасности.       Из-за мягкой тёплой постели и непривычной как физически, так и моральной усталости проспал Элиот практически до полудня, а когда наконец выспался, медленно поднялся, зачесал пальцами волосы, огляделся, и вспомнил, где находился. Боль в ноге не напоминала о себе, пока Элиот не попытался опереться на неё, и тогда со смирением опустился обратно на диван, немного посидел, изучая местность, взял телефон и написал Дейзи, чтобы та не беспокоилась, на всякий случай предупредил о том же самом Лейлу, чтобы та не чувствовала себя обделённой, и ещё недолго сидел без движения. После позднего завтрака, любезно оставленного на журнальном столе, Элиот ещё раз огляделся в гостиной и уставился в потолок, старался таким образом помочь мыслям в голове хоть немного выровняться, но те отказывались, всё, что они сейчас хотели, это ничего не делать, с чем Элиот категорически не соглашался, ему следовало проанализировать и обдумать очень многое.       В его теле крутилась неясная субстанция, собранная из противоречивых и при этом могущественных эмоций, мыслей, обрывков прошлого, воспоминаний о недавних событиях. Они выводили из себя, при этом Элиот понимал, ему абсолютно всё равно, он давно утратил способность испытывать хоть что-то дольше пары секунд, поэтому Элиот просто лежал, глядел наверх, пока его не вынудил подняться телефонный звонок. С секунду Элиот помедлил, но затем всё-таки нажал на кнопку ответа. — Слушаю. — Привет, не разбудил? — послышался согревающий голос Курта. — Нет.       Ненадолго возникла неловкая тишина, но захватить разговор Курт ей не позволил. — Уже поел? — Да, спасибо. — Хотел спросить, ты не против, если парни зайдут? Мы собирались вместе сделать уроки, я думал и Лейлу с Дейзи прихватить. — Это же твой дом, тебе решать, — безучастно напомнил Элиот, на что услышал добрый смех. — Но пока что ты живёшь у меня.       Какое-то время Элиот молчал, обескураженный чудовищным фактом, не обращал внимания на то, как рефлекторно сжал пальцы. — Я не против. — Отлично, тогда жди нас.       Элиот кивнул, выключил телефон и ещё долго глядел на экран, не до конца понимая, как себя вести и нужно ли что-нибудь делать. Если придёт целая компания, стоило бы приготовить что-нибудь поесть, однако Элиот не был уверен, что в этом есть необходимость, и понятия не имел, чем забит холодильник, но главное ощущал слабость в теле, призывающую отдыхать, особенно рьяно петицию о безделье поддержала нога, и Элиот не стал сопротивляться. В конце концов, рыться в чужом холодильнике и брать чужие вещи некрасиво, да и Курту Элиот не был ничего должен, поэтому он сошёлся на том, чтобы поваляться на диване, пока имелась такая безумная возможность.       Прошло несколько часов прежде, чем в коридоре затопало множество ног, зазвучали голоса, совсем скоро Дейзи с Лейлой влетели в гостиную и поймали утомлённую, но довольно приветливую улыбку Элиота, который так и сидел на диване. Близняшки побеспокоились о здоровье Элиота, принялись рассказывать о темах сегодняшних лекций, передали домашнее задание, и Элиот без всяких усилий усвоил не слишком новую информацию. Скоро подтянулись друзья Курта, перетащили широкий стол с кухни, принесли поесть, расставили тарелки, договорившись перед выполнением уроков подкрепиться, и всё это время Курт не мог перестать поглядывать на Элиота, то и дело ловить его ответный таинственный взгляд, так продолжалось до тех пор, пока каждого не увлекла своя компания.       Дружно парни и девушки сделали уроки, не заметили, как переключились на совершенно обычное общение, без всяких неловкостей и пауз, смеялись, шутили, вспоминали забавные истории с прошлого учебного года, обсудили сериалы, игры, книги, музыку. Все расслабились, все до одного, и Курт воспользовался удивительным шансом, старался незаметно наблюдать за Элиотом, который мягко улыбался и вёл себя на удивление открыто, иногда даже говорил, пусть особую инициативу всё-таки не проявлял, отвечал, только если лично его мнением интересовались, но Курт понимал, что всё это не больше, чем давно отработанная игра, особенная маска, которую Элиот надел.       Постепенно приближался вечер, гости начинали расходиться, пусть очень не хотели покидать уютную квартиру, оставлять друзей или просто знакомых, но понимали, что задерживаться не стоит, завтра ожидал новый учебный день, а Элиоту ещё стоило отдохнуть после того, как он «упал с лестницы». На прощание Курт обнял Райана с Виктором, близняшек они пообещали по-джентльменски проводить, и когда Курт закрыл дверь, перевёл взгляд на ногу Элиот, отказался от идеи перенести его из коридора в комнату на руках, вместо этого побеспокоился: — Не устал? — Нет, — легко пожал плечами Элиот. — От чего? — Ну, от всех.       Элиот крайне неправдоподобно посмеялся, поднял голову, когда Курт позвал его. — Эл, как так вышло, что ты подружился с самыми тихими девчонками в школе? — Тихими, — повторил Элиот с ухмылкой, будто знал то, что было неведомо Курту. — После урока я заметил, что какой-то придурок пристал к Лейле, и защитил её. Мне как раз нужно была компания. — Но они могли просто поблагодарить тебя и всё, уйти, — Курт прошёл в гостиную, опустился на диван, всё не отрываясь от Элиота. — Я их очаровал, — почти хвастливо тот вскинул голову, но в голосе не различалось даже нотки самодовольства. — Как это?       Элиот хитро прищурился, недолго стоял неподвижно, после чего плавно подошёл и сел лицом к Курту, поймал его взгляд, слегка настороженный, ожидающий чего-то таинственного, а потому любопытного. Глаза Элиота казались Курту необычными, будто обладали какой-то мистической силой, однако в этот раз они в самом деле околдовали, от них не удавалось отвлечься, взглядом Элиот пленил, обезоружил, полностью лишил воли, опутал невидимыми нитями и очарованный Курт задрожал, когда Элиот дотронулся до его руки, выждал немного, а затем, едва касаясь, провёл вверх, ощущая рельеф мышц, разнося по каждой клеточке трепет. Одновременно ласково и настойчиво Элиот взял Курта за подбородок, недолго наслаждался его растерянным лицом, а затем приблизился. Ещё немного. Рефлекторно Курт разжал губы, кратко выдохнул. Элиот находился совсем рядом, их губы разделяли всего несколько миллиметров, которые заставляли дыхание сбиваться, Элиот приоткрыл рот и подул на лицо Курта, плавно отстранился. — Примерно так.       Не сразу Курт вернул власть над собой, но когда сделал это, ухмыльнулся и замотал головой. — Понятно, тебе были нужны фанаты. — Вовсе нет, — лицо Элиота не изменилось, он казался равнодушным и задумчивым. — Просто они чётко видят черту, которую нельзя переступать.       Недолго Курт молча глядел на Элиота, не различая его эмоций, но чувствовал что-то тяжёлое, грубое, холодное, с чем Элиот будто давно примерился и потому вовсе не замечал. — Звучит как-то печально. — Что поделать, — спросил сам себя Элиот.       Поднявшись, Курт похлопал его по плечу и постарался подбодрить ненавязчивой улыбкой. — Ладно, отдыхай. Я в душ.       Элиот кивнул. Считал ли Лейлу и Дейзи друзьями, Элиот понимал — нет, не считал. Значение этого приукрашенного слова «дружба» он давно забыл, но точно знал, что близняшки в действительности не считают его другом, они в самом деле поклонники яркого смелого образа, великолепного героя, своего спасителя, наставника и черту, которую Элиот обозначил, они никогда не переступят… как сделал по неосторожности Курт.