Обратная сторона тьмы

Оказавшись в своей маленькой квартирке, девушка прислонилась спиной к входной двери и прикрыла глаза, пытаясь таким образом сбросить с себя все тяготы этого дня. Однако некоторые вещи никогда не покидают мысли, а эмоции прошивают нутро ядовитыми щупальцами отчаяния. Не включая лампы, Грейнджер прошла на кухню. Лунный свет достаточно освещал крохотную комнатушку, чтобы обойтись без электричества. Так странно было возвращаться сюда. Ни вещей, ни друзей, ни даже Живоглота. Две коробки: одна с книгами, другая с несезонной одеждой. И всё. Открыв окно, Гермиона впустила внутрь прохладный ночной воздух, желая вновь научиться дышать без этой жгучей боли в груди. И старый шрам от проклятия Долохова не имел ничего общего с ощущением расколотой души. Даже не фактически, что случилось после Авады в грудь павшего лучшего друга. Это потеря, которую она не смогла прожить. Не смогла отпустить. Это проклятое чувство одиночества утаскивало в пучины уныния. Зажгла свечку, садясь за стол. Как делала каждый раз перед сном. Нельзя забыть. Надо вспоминать о них каждый день. И тогда призрачная иллюзия, что все те люди живы, греет холод её сердца, не давая ему вовсе застыть. Перед глазами проносились знакомые лица, пока она в уме называла каждого по имени. Но стоило дойти до лучших друзей и некоторых членов Ордена, в сознании вновь, как в замедленной съёмке, проносились кадр за кадром их счастливые моменты вместе. Яркие веснушки Джинни, искристые голубые глаза Рона, скромная улыбка Гарри… как же их не хватало. Осознав, что плачет, Гермиона поспешно задула свечу и поднялась из-за стола, вытирая слёзы. Кого-то забыла. Кого-то точно забыла… Снейп. Но как о нём забудешь, если все мысли то и дело возвращаются к нему? Надеясь на мгновения спокойного сна, Грейнджер направилась к кровати, по дороге скидывая с себя одежду. Позже уберёт. Оказавшись под дьявольски холодным покрывалом, она задрожала, пытаясь прекратить думать об идиотских снах, что преследовали её последний год. Прикрыв глаза, девушка провалилась в беспокойный сон так быстро, будто кто-то специально затащил в царство Морфея, не давая даже шанса передумать. Резко открыв глаза, Грейнджер с тяжёлым вздохом осознала, что вновь оказалась в том самом доме, в котором в реальности никогда не была. Что будет дальше, тоже выучила наизусть. Поэтому вовсе не удивилась, когда кто-то поцеловал её обнажённую шею. Тёплые мужские руки нежно прошлись по талии, а знакомый голос пробрался мурашками под кожу, заставляя тело реагировать на его владельца. — Я дождался тебя. Не владея собственным телом и голосом, Гермиона, словно со стороны, услышала свой тихий шёпот: — Северус… Но стоило ему заглянуть в ее глаза, как сон прерывался. Из раза в раз. Одно и тоже. Сон, который сводил ее с ума долгие месяцы, не поддаваясь логике и здравому смыслу. Поэтому в этот раз Грейнджер опешила, услышав тихий шепот. — Ты поразительная ведьма. Даже я бы не додумался до комбинации камня и песка… Она не услышала свой ответ, проснувшись. Резко села, хватая ртом воздух, будто вынырнула из-под воды и взглянула на часы. — Целый час! За целый час, можно было увидеть и больше! Нервная и злая, Грейнджер прошлепала в ванную. Прохладный душ отрезвил мысли. Но то, что раньше казалось сном, теперь весьма вписывалось в картинку мира. Сон изменился в тот момент, когда Симус чудом достал песок времени. В чем бы ни заключалась логика этих снов, она привыкла доверять своей интуиции. Значит, она на верном пути.

***

Утро субботы было серым, на небе зависли тяжелые свинцовые тучи, а Лютный переулок казался еще более мрачным, чем обычно. Накинув капюшон на лицо, Гермиона пробиралась по извилистым улочкам, провожаемая злобными взглядами обитателей этого места. Лавка Арнеста была закрыта, о чем говорила красноречивая вывеска на потрескавшейся от времени двери. Гермиона постучала. Ответа не последовало. Повторный стук был настойчивее и яростнее. В глубине помещения зажегся свет, и спустя минуту дверь открылась. Сгорбившийся старикашка злобно зыркнул на нее, а поняв, кто перед ним, ошалело огляделся, ища подвоха. — Пусти! Арнест толкнул дверь, пропуская ее в затхлое помещение. — Что привело вас ко мне в столь поздний час, леди? — Отбрось свою притворную вежливость. Есть дело. — Какое? Гермиона вытащила из кармана смятый кусок пергамента и протянула ему. Секунды медленно утекали, пока Арнест скользил цепким взглядом по строчкам, выведенным аккуратным женским почерком. — Это… довольно редкие вещицы, я… не… — Сколько? — Леди, мне не нужны проблемы. Гермиона тяжело вздохнула, раздраженно передернув плечами. Бросив на прилавок мешок с галеонами, она вздернула нос, глядя ему в глаза. — Здесь достаточно. В том числе и для твоего молчания. Я знаю, что у тебя есть все необходимое. Поэтому просто отдай мне то, что нужно, и я уйду с миром. Хватит тянуть время. Тебе не нужны проблемы, как и мне. Арнест замялся, его маленькие водянистые глазки метались между мешочком с деньгами и Гермионой, но, очевидно проиграв внутреннюю борьбу, он засеменил в подсобку. Спустя пару минут старик вышел оттуда, протягивая ей черную коробку. Грейнджер открыла ее, проверив содержимое, и удовлетворенно кивнула. Не сказав больше ни слова, девушка направилась к выходу. — А если за мной придут авроры? — У авроров есть дела поинтереснее, чем гоняться за такой мелкой шушарой, — не оборачиваясь, ответила она и, натянув капюшон на глаза, покинула лавку.

***

Неделю спустя

Ее маленькая квартира не очень подходила для подобных экспериментов. Но другого места у нее не было. Переоборудовав небольшую кладовку в подобие лаборатории, Грейнджер наложила на нее всевозможные чары, стараясь максимально обезопасить свое рабочее место. Было далеко за полночь, когда Гермиона стояла над небольшим бронзовым котлом, помешивая содержимое и сверяясь с тяжелым фолиантом, что лежал перед ней. В помещении было жарко, вытяжка едва справлялась с парами из котла, а защитные чары сдерживали потоки темной магии, что уже пульсировала в воздухе. Грейнджер была сосредоточена, на лбу выступили капельки пота, а майка была влажной от паров зелья. Отсчитав нужное количество помешиваний, она отложила черпак и критическим взглядом осмотрела содержимое. Зелье было серовато-болотного цвета, походившее на расплавленную сталь. Финальная стадия. Гермиона подняла кольцо, глядя, как темный камень поблескивает в свете единственной лампы над столом кровавыми отливами. Если приглядеться, внутри можно было увидеть мягкое золотистое мерцание песка времени. Новая разработка. Комбинация магии камня и песка, чары соединения двух материй, темномагическое зелье перемещения, завязанное на магии крови. Потратив неделю на расчеты и изучение старых записей, она нашла способ связать два элемента. Осталось лишь проверить теорию. Глубоко вздохнув, Грейнджер бросила его в котел и, схватив со стола серебряный клинок, разрезала себе ладонь. Стоило первой капле крови упасть в зелье, оно пошло рябью и зашипело. Гермиона, прикрыв глаза, нашептывала заклинание, со свойственной ей ответственностью тщательно выговаривая старинные слова. Капли крови продолжали капать в котел, постепенно придавая зелью темно-бордовый оттенок. Она ощущала пульсирующую темную магию, щупальца которой окутывали ее, пока слова слетали с губ. Старый шрам на груди болезненно покалывало. Свечи на столе задрожали. Воздух будто загустел, дышать становилось все тяжелее. Но Грейнджер продолжала. Когда последнее слово слетело с ее губ, свечи в раз потухли, погружая комнату в темноту. Тяжело дыша, она наощупь нашла палочку и вновь зажгла свечи. Нервно закусив губу, вглядывалась в получившийся состав. Неужели получилось? Несмотря на дрожь в руках, она потянулась к котлу, опуская в него руку. Кожу обожгло холодом. Нащупав на дне перстень, она достала его, тут же поднося к свету. Кольцо почти не изменилось. Серебро мягко поблескивало в свете свечи, а на черном камне появился крохотный знак, будто гравировка ювелирного мастера. Руна жизни. — Мерлин! — выдохнула Гермиона, а сердце бешено заколотилось, норовясь выскочить из груди. — Получилось! Руна на камне красноречиво говорила об успехе, но девушка давно не полагалась на авось. Нужно было проверить лично. Основываясь на старинных записях, она поняла принцип работы маховика, как именно количество вращений влияет на перемещение. Сделав завязку на собственной крови, она надеялась закрепить процесс перемещения на себе. Но хватит ли ее намерения, чтобы перенестись на годы назад, четко обозначив нужный отрезок времени? Покинув импровизированную лабораторию, она накинула на плечи толстовку. Покрутив онемевшими от волнения пальцами перстень, проткнула палец все тем же серебряным кинжалом. Острие вошло в кожу, и по пальцу медленной струйкой потекла кровь. Облизнув пересохшие губы, она провела подушечкой пальца по руне, окрашивая черный камень своей кровью. К ее удивлению, Гермиона почувствовала легкое покалывание, будто знак, что она делает все правильно. Зажмурившись, прошептала: — Январь тысяча девятьсот девяносто третьего. Хогсмид. Внезапно воздух завибрировал, кольцо запульсировало в руке, будто живое, а пол под ногами качнулся. Резкий удар под дых разом выбил из нее воздух, и она почувствовала, как падает в небытие. Внезапный удар спиной и жуткий холод заставили громко застонать, но тут же сесть, держа перед собой, будто меч, волшебную палочку. Глаза резанул ослепительно яркий свет. С трудом поборов приступ тошноты, она поняла, что сидит в снегу, отчего по телу расползался жуткий холод. Вокруг были лишь деревья и бескрайние сугробы. Небо, затянутое мутными облаками, и крупные хлопья снега, неторопливо ложащиеся на ее взъерошенные кудри. Запретный лес. Грейнджер едва не подпрыгнула, осознав, что все получилось. Кольцо на безымянном пальце сидело как влитое, мягко переливаясь на свету. Ей нужно было убедиться, увидеть вживую хоть кого-то, чтобы знать наверняка. Используя заклинание компаса, она определила направление и зашагала по сугробам в сторону деревни. Спустя десять минут она услышала какой-то шум, эхом разносящийся по лесу. Грейнджер остановилась, осмотрелась, но не увидела ничего вокруг. Шум доносился справа, немного в стороне от деревни, и Гермиона, замявшись на мгновение, направилась в сторону доносящихся звуков. Внезапно между деревьями что-то мелькнуло, спрятавшись за ближайшим стволом, она выглянула и обомлела. Драко Малфой запинаясь и выкрикивая что-то на ходу, мчался в сторону дороги, а следом за ним неслась его свита. Гермиона застыла пораженная, хоть она и искала живое подтверждение того, что все получилось, хотела встретить кого-то из прошлой жизни… увидеть их вот так было сродни настоящему волшебству. Кажется, впервые в жизни Грейнджер была безмерно счастлива при виде белобрысого сноба. Как только слизеринцы скрылись из виду, она со всех ног бросилась вперед. Резко затормозив на вершине небольшого холма, Гермиона прижалась к шершавой коре старого дуба, рвано хватая ртом холодный воздух. Внизу, на небольшой утоптанной поляне стояло Золотое трио, заливаясь безудержным смехом. Маленькая Гермиона хохотала, бросая поочередно взгляды на своих лучших друзей, Рон что-то бурчал, но хихикал, поправляя вязаную шапку, а Гарри от смеха согнулся пополам, сжимая в руках мантию-невидимку. Сердце сжалось в тиски, слезы покатились из глаз, а ноги едва держали ее. Видеть их всех живыми было невероятно. Они были такими, как она помнила, такими, как навсегда запечатала в своем сердце. Родные. Лучшие. Счастливые. Без тени страха, без печали, что настигнет их в будущем. Дети, радующиеся мелочам и не знающие, что им уготовано судьбой. Громко шмыгнув носом, она отвернулась и прижалась спиной к дереву. Слезы душили, руки дрожали, до истерики оставалось пару шагов, но она не могла этого допустить. Глубоко вдохнув, она постаралась успокоиться. Мысленно считая до десяти, старалась выровнять дыхание, чувствуя, как промокшие ноги немеют от холода. Нужно возвращаться. Вновь шмыгнув носом, Грейнджер аккуратно выглянула из своего укрытия. Бросив на друзей прощальный взгляд, прошептала: — Я все исправлю. Серебряный кинжал не понадобился, рана на пальце едва затянулась, поэтому она без труда добыла каплю крови и, коснувшись перстня, провалилась в темноту.

***

За окном была глубокая ночь. Дождь хлестал в окна, а ветер протяжно завывал, заставляя ставни слегка звенеть под своим напором. Гермиона сидела на диване, поджав под себя ноги. Тусклый свет камина и торшера за спиной освещал гостиную и ее бледную фигуру, замершую как каменное изваяние. На маленьком столике поблескивала в свете ламп бутылка Огденского, пустая на треть. Лицо девушки было расслабленным, взгляд устремлен в одну точку, а мысли витали где-то далеко отсюда. В руках Грейнджер сжимала толстую тетрадь в темно-бордовом кожаном переплете. Листы дневника были потертые от частого пролистывания, а местами текст поплыл от пролитых слез. Целый год она искала варианты, просчитывала возможные пути, но так и не нашла подходящего. Она хорошо помнила слова Дамблдора и МакГонагалл про магию времени и возвращение в прошлое, знала, как опасно его менять и насколько шатким будет будущее, которого не должно быть. Еще не имея реальной возможности вернуться назад, она просчитывала десятки вариантов. Вернуться в день битвы и спасти друзей, прикрываясь чарами невидимости. Это могло бы получиться, но Гарри бы это не спасло. Она не нашла не единого ответа на вопрос: как уничтожить частичку Темного Лорда, живущую внутри друга, и не позволить при этом ему умереть. Думала вернуться на четвёртый курс и не дать воскреснуть Темному Лорду, вернуться в первый свой год в Хогвартсе и предупредить Дамблдора об опасности, у старика было бы шесть лет, чтобы найти способ спасти Гарри, но это все было так же туманно и неопределённо, как круги дождевых капель в лужах за окном. В каждом из вариантов были просчеты и слишком много «если». Единственный вариант был вернуться в прошлое до рождения Гарри, когда частички души в нем еще не было, и покончить со всем до роковой октябрьской ночи. От мысли об этом Гермиону пробивал озноб. Так опасно и безумно это было. Положить конец Воландеморту в первую магическую войну. Ни пророчества, ни Избранного — ничего. Ее друзья получат спокойное детство и шанс вырасти, как и все дети, у Гарри будет семья. Возможно, она никогда не подружится с ними, трудности не сплотят их, они попадут на разные факультеты, много неизвестных нюансов, но они будут жить. Все они. Чаша весов качнулась. С одной стороны жизнь друзей, с другой — их прожитая реальность, которая изменится, настоящего не будет. Вычеркнуть из летописи почти тридцать лет, изменить все, поменять жизни сотни людей. Это было безумием. Что еще она может стереть с линии жизни в этом варианте? Ответа не было. Только вселенское отчаяние и мысли, что не давали ей спокойно жить долгие месяцы. Гермиона гулко застонала и откинула голову на спинку дивана, ноги затекли, но она упрямо не меняла их положения, чтобы как-то оставаться в реальности. Размышления затягивали ее в пучину безнадежности и страха. Она боялась. Боялась менять будущее. Подняв дневник, она вновь посмотрела на него, погладив кончиками пальцем мягкую обложку. Грейнджер начала вести его после смерти Дамблдора, выплескивала эмоции и свои переживания на листы бумаги, находя в этом хоть какую-то отдушину. Поиски крестражей, холод, голод, отсутствие надежды, десятки смертей, насилие, жестокость. Все это она выливала в дневник, а после битвы забросила его подальше, будто вырывая из сердца, стараясь забыть переживания прошедших дней. Спустя год, когда отчаяние грозило помутнением рассудка, она вновь начала вести записи, просчитывала варианты, проводила расчеты, искала пути изменения будущего с минимальными потерями для всего магического мира. Десятки исписанных листов, формул, расчетов и все впустую. Один вариант. Кардинальные изменения. Все либо ничего. Но она не могла на это решиться.