Обратная сторона тьмы

Гермиона методично размешивала маленькой серебряной ложечкой давно растворившийся в кофе сахар. Утренний ритуал — слабая попытка прийти в себя после сна. Неожиданный стук по стеклу заставил её вздрогнуть, и, отложив ложку, она подошла к окну. Небольшая пятнистая сипуха терпеливо ждала, пока Грейнджер откроет окно, спасая её от проливного дождя. Протянув сове печенье, она отвязала газету и, усевшись обратно, пробежала взглядом по первой странице. Твою мать! Первый заголовок, выделенный жирным шрифтом, чуть не заставил её выплюнуть кофе.

Восстановление Хогвартса. Сенсация.

Быстро пробегая по строчкам, Гермиона хмурилась все сильнее, а дойдя до сноски в конце, едва не зарычала. "… Пожертвование на восстановление школы чародейства и волшебства Хогвартс сделано Регулусом Блэком и братьями Рудольфусом и Рабастаном Лестрейндж…" Кругленькая сумма с несколькими ноликами на конце вызывала желание присвистнуть, но только не у неё. Вот она. Цена победы. Несколько семизначных цифр. Цена неминуемой свободы. Злость удушливой волной поднималась из недр души, заставляя зеркальную гладь её ментального блока пойти рябью. Отшвырнув от себя газету, она вылетела из комнаты под громкое уханье испуганной птицы. Минута и тихий треск аппарации ознаменовал её спешный уход.

***

Совершенно вне себя от ярости Гермиона влетела в кабинет Министра Магии. Вслед за ней вбежала напуганная секретарша, громко оправдываясь: — Она ни слова не слушала, господин министр, я вызову охрану! — Не нужно, Дорис, — хмуро остановил девушку Кингсли. — Перенеси мою встречу с главой Департамента внутренних расследований на час. — На… час? — заикнулась секретарша, явно быстро соображая. — Но, сэр… — Я уверен, ты с лёгкостью сможешь перекроить график. Этот разговор важнее любого другого. Окинув Гермиону полным неприязни взглядом, Дорис быстрым шагом покинула кабинет, цокая каблучками по холодному мрамору. Дверь тихо закрылась, и Грейнджер с усмешкой заметила потрескивание защитных чар. — Какая честь, министр, — с ядом выплюнула девушка, не сдвинувшись с места. Тяжёлый вздох прокатился по комнате смертельной усталостью. Кингсли потёр веки пальцами и тихо ответил: — Это именно то, чего я ожидал. Правда, тон несколько непривычный. Гермиона громко фыркнула, окидывая взглядом кабинет. Когда она была здесь впервые, кабинет Министра был забит всякой дорогущей чепухой. Сейчас же перед ней остался большой стол из тёмного дерева, обтянутые изумрудным бархатом кресла у него да книжный шкаф, забитый лишь на три четверти. — Прошу, присаживайся, и мы обсудим всё спокойно. — Освобождение Регулуса Блэка не та новость, которую я могу спокойно обсуждать! — прорычала Гермиона. — И явно не та, к которой ты должна была прийти сама через статью в газете. Прости меня… Бруствер упал в своё кресло, жестом указывая ей на одно из тех, что стояли напротив. Только сейчас Грейнджер решилась взглянуть на самого министра. Или на тень былого Кингсли, что пытался изо всех сил не опустить руки. Немного усмирив свою ненависть, девушка подошла к столу, опускаясь в такое же кресло, ожидая объяснений. Но вопрос вырвался у неё сам по себе, таким надломленным тоном, которого она не слышала от себя ещё со дня Битвы за Хогвартс. — У нас всё настолько плохо? Взгляд Кингсли казался затравленным. Он будто утопал в собственной безнадёжности, уже не ожидая руки помощи ниоткуда. И Гермионе это было так до боли знакомо, что в горле вдруг образовался предательски неуместный ком. — Ещё хуже, — тихо ответил он, с силой хватаясь за край стола. — Почему он? — хрипло спросила Гермиона, чувствуя, как по спине пробежала холодная волна страха. — Деньги, — прохрипел в ответ Кингсли. — Я продал всё, что только мог. Даже вещи из кабинета. Но этого мало. Гермиона, пока они были у власти, большую часть бюджета присвоили себе правдами и неправдами. Но нет никаких законов, которые влияют на решения гоблинов в Гринготсе. Сколько мы ни обсуждали это, им не выгодно просто отдать нам эти деньги. Единственный выход — пожертвования. И такие суммы… это… — Цена свободы, — произнесла вслух свои худшие опасения Грейнджер. Кингсли кивнул, чувствуя, как молчание между ними становится тревожно-страшным, пока каждый из них опасается чего-то своего. — Бруствер, — прохрипела она, по бледной коже скатились обжигающие слёзы. — Ты же помнишь, что он сделал с Сириусом, ты же понимаешь, что он станет вторым Тёмным Лордом… — Мы не знаем этого наверняка, — покачал головой Кингсли. — В первую магическую он, как и Малфой, откупился! — прорычала Грейнджер, — Он отравлял жизнь Сириуса, пока не убил! Ты этого не видел, но меня заставили смотреть! Меня, Гарри, Рона, Невилла, Джинни и Полумну! Эти имена ещё что-то значат для тебя?! — Прекрати упрекать меня мёртвыми, Гермиона, они нам не помогут, — в полнейшем упадке ответил Министр. — Без их денег нас ждёт дефолт, а затем одно из двух — либо нас разделят на отдельные позиции по Британии, либо устранят, как убыточное предприятие. — У… устранят? — не понимая, переспросила Гермиона, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Этого не случится, ибо на самом деле Хогвартс не требует такой бешенной суммы. Мы с Минервой всё обсудили заранее. Большая часть закроет с лихвой дыру в нашей экономике, и мы вновь сможем нормально функционировать. Тебе это тоже на руку, между прочим. — Мне? — задохнулась в возмущении Грейнджер. — Тебе, — подтвердил Министр. — Берингтон сможет нанять ещё несколько разработчиков, а тебе повысить зарплату. Ты сможешь заняться своей личной жизнью и как-то учиться жить дальше. — Кингсли, — хрипло прошептала она. — Всё, за что мои друзья и твои товарищи отдали жизни, ты сжёг в пепел амнистией Блэка и Лестрейнджей. Считай, что подписал мой смертный приговор. Смахнув слёзы, Грейнджер поднялась на ноги и направилась к выходу, чувствуя, как дрожат колени. — У меня не было выбора, Гермиона. — Если ты думаешь, что они оставят тебя в покое, — девушка взялась за дверную ручку и, не оборачиваясь, добавила, — то ты дурак, Бруствер. — Гермиона? Поборов раздражение, она все-таки обернулась. — Их отпустят сегодня.

***

Влетев в свой кабинет, проигнорировав крики Берингтона об опоздании, Гермиона захлопнула дверь, насылая запирающие и заглушающие чары, в надежде успокоить свои расшатанные к чертям нервы. Воздуха казалось катастрофически мало, а грудь часто вздымалась, будто бы переизбыток кислорода приведёт к чему-то, кроме банального головокружения. На ватных ногах Грейнджер добрела до рабочего стола, падая в кресло, как тряпичная кукла. Закрыв глаза, она осознала, что слёзы вновь катятся по лицу, а в таком положении, теряются где-то во взлохмаченных кудрях. Её память отлично учуяла отчаянный страх и услужливо подбросила старое, но уж слишком яркое воспоминание. Она чувствует, как Антонин Долохов с явным наслаждением вжимается в её тело сзади, оттягивая голову за волосы, чтобы ей пришлось смотреть на сцену. Словно попала на жуткий спектакль без права уйти. Стоило зажмурить глаза, а иногда и просто моргнуть, как лёгкое жалящее проклятие прилетало то в живот, то в таз, то под рёбра. Тело дрожало, не то от сжимающего горло страха, не то от дикой усталости после пережитого. Почему ей так и не удалось убедить Гарри связаться с кем-то из Ордена? Это её вина… Рядом где-то слева Люциус Малфой удерживал Гарри, что-то ему нашёптывая, так, чтобы не услышали остальные. По правую руку копошился Невилл, пытаясь вырваться из цепких когтистых рук Беллатрисы Лестрейндж. Её безумное естество перескакивало с опасного флирта на дикие угрозы менее чем за секунду. Но реальный ужас был там, на сцене. Под кожу пробирался дикий холод ночного Отдела Тайн. Мурашки на обнажённых предплечьях говорили сами за себя. Вот только дыбом волоски встали от опасного поскрипывания досок сцены под тяжёлыми шагами Регулуса Блэка. Где-то издали было слышно звуки битвы. Очевидно, члены Ордена Феникса пытались прорваться сюда, но Пожирателей было больше. Гермиона пыталась не смотреть на связанного узника, но чёрт её дёрнул поймать его взгляд. Такой же, как всегда. Искренне решительный. Сириус стоял на коленях, пока его младший брат кружил вокруг, покачивая в руках церемониальный нож. Борода, обычно рыжеватая, склеилась багровыми потёками. Губы разбиты, а глаза отекли от побоев. Татуировки на шее и груди залиты уже подсохшей кровью. Сириус утратил язык час назад, и, вероятно, их бы держали здесь до утра, отрезая от крёстного Гарри по кусочку, медленно убивая его. Вот только звуки битвы становились всё ближе, а Регулус Блэк всё больше негодовал по поводу неумех по ту сторону двери. — Знаешь, дорогой мой братец, — ледяным, полным скуки голосом проговорил Регулус. — А ведь в юности, прими ты меня, может, я бы и сделал глупость. Вот только мы с тобой действительно разные. Одному из Блэков досталась львиная доля мозгов. Смешно, правда ведь? Сириус, явно измученный пыткой, и хотел бы что-то ответить, но не мог, только продолжал упрямо смотреть на брата, принимая свою участь с гриффиндорским достоинством. Регулус крепко схватил его челюсть, приближаясь к нему, заглядывая в точно такие же серые глаза, как и у него. — Ох, прости, совсем забыл, ты же мне уже не ответишь, какая досада. Выровнявшись, он отпустил его, играя ножом. Обвёл взглядом присутствующих и с безумной жестокостью, что пронзала до костей, произнёс: — Мы подошли к кульминации, не так ли, дорогие зрители? Резкое движение и свист металла. А затем истошное мычание Сириуса. Его лицо вновь заливала кровь, а на месте глаза зияла уродливая рваная дыра. Где-то на самом конце их цепочки стошнило Полумну. — Да брось, Сириус, этот глаз тебе уже не понадобится. Громкое прерывистое дыхание пленника заполнило зал, перекликаясь с тихими частыми вдохами напуганных подростков. Невилл потерял сознание… Регулус, заметив это, лишь усмехнулся: — Какой мягкосердечный мальчик, а я ведь даже не закончил. Обойдя брата, Регулус встал позади него. Схватив за волосы, он откинул его голову назад, рассматривая проделанную работу. — Как жаль, что мне не дали повеселиться, как следует. Пришла пора завершать шоу. Следующее мгновение отпечаталось в её сознании жуткими брызгами крови и противным булькающим звуком, что вырвался из горла Сириуса. Она искренне хотела отвернуться или закрыть глаза, но что-то внутри сломалось и не давало это сделать. Гермиона, словно в замедленной съёмке, смотрела, как Регулус рассекает шею родного брата так глубоко, как позволяло острие кинжала. И зачем-то подняла взгляд на бессердечного убийцу. Регулус, казалось, чувствовал этот взгляд, наградив её усмешкой, полной животного наслаждения. Закрепив этим момент в памяти так ярко, что бороться с воспоминанием больше не было сил. Дверь с грохотом открылась, и послышался пронзительный крик Тонкс. — Сириус!!! Но Гермионе будто бы заложило уши. Всё, что воспринимал её слух, — это глухой удар обмякшего тела мертвеца о холодный пыльный пол где-то в недрах Отдела Тайн, после чего она отключилась.

***

После работы, чтобы хоть как-то проветрить голову, она отправилась в Косой переулок. Ей необходимо было пополнить запасы некоторых ингредиентов, докупить мелкую канцелярию и снять деньги в банке. Знакомая с детства аллея была все также усыпана магазинчиками, но больше не вселяла того спокойствия и радости, как когда-то. Часть домов по-прежнему были заколочены, а на месте некоторых лавок были руины, обуглившиеся после пожара. Денег на восстановление не было, а хозяева большинства таких домов попросту не пережили войну. Гермиона остановилась около магазина близнецов, ярким пятном выделяющегося среди серого переулка, но не решилась войти. Быстро совершив все покупки, она направилась в банк. Поднимаясь по широкому белоснежному крыльцу Гринготса, Грейнджер не заметила выходящего ей на встречу мужчину. Высокий, темноволосый, с колючим взглядом стальных серых глаз. Даже сейчас одетый с иголочки, темный костюм, дорогая мантия и нахальная усмешка на тонких губах. Цепкая рука остановила её на середине ступенек, а волшебная палочка на автомате оказалась у горла нападающего. Где-то рядом клацнул затвор колдокамеры, а до Гермионы медленно доходило, кто внимательно смотрит ей в глаза. Дыхание в мгновение перехватило. — Военные рефлексы, мисс Грейнджер? Этот низкий, несколько дразнящий голос зашевелил и без того обезумевшие мурашки на её спине. Гермиона медленно убрала палочку и почувствовала, как пальцы мужчины разомкнулись на ее руке. — Всегда думал, что вы правша, — хмыкнул Регулус, окинув её несколько насмешливым взглядом. — А я всегда думала, что преступники, подобные вам, должны сидеть в Азкабане. Жизнь не такая, какой мы её себе представляем, мистер Блэк, — резко отчеканила Гермиона, делая шаг в сторону двери. — Вы сегодня рано покинули работу, мисс Грейнджер. Я наслышан о вашей трудолюбивости и самоотдаче на новом… хм… месте. Отдел разработок, верно? — ухмыльнулся Регулус, отлично замечая, как замедлились все вокруг, желая услышать их разговор. Остановившись, Гермиона постаралась успокоиться. Вдох, выдох, ментальный блок. Он пытается вывести ее из себя, спровоцировать, но, приложив немалые усилия, ей удалось побороть желание прикончить его на месте. Нацепив на лицо маску безразличия, она обернулась обратно. — Я больше не та девочка, что наблюдала за казнью Сириуса, — холодно ответила Гермиона, чуть склонив голову набок. — Не ждите от меня страха, Регулус. У меня его больше нет. Хорошего вам дня. Не дожидаясь его ответа, она круто развернулась и скрылась за тяжелыми дубовыми дверями. В висках стучало, сердце бухало в груди, хоть внешне она и выглядела абсолютно спокойно. Шум ее шагов эхом разлетался по холлу банка, пока мысли лихорадочно крутились в голове. Осознание настигло ее мгновенно, глаза противно защипало, но, отбросив всякое сомнение, она подошла к стойке и протянула старому гоблину ключ. Пути назад нет. Она не позволит миру рухнуть в небытие еще раз. Терять ей больше нечего. — Я хочу снять все деньги. Больше не было времени думать. Пора менять этот мир к чертям, что бы там ни было…