Когда миры перестают молчать

Если бы спросили, что такое хаос со слов очевидцев, все существа, как один, указывали на битву между Тьмой и Светом, между Морте и Тэхёном. И пускай прежде были огромные, великие битвы, в которых отстаивали высшие интересы и защищалась Вселенная, эта была самая масштабная и разрушительная, настолько ужасна, что прекрасна в собственном кровавом танце. Земля дрожала под ногами, навсегда принимая в свои объятия героически павших, наделяя силой никогда не отступавших, поднимая с колен тех, кто пытался не отчаиваться, борясь до конца. Воздух наполнялся и опустошался по кругу, создавая уже не мелкую, кусающую локти дрожь, а настоящие огромные волны, сносящие порой с ног своих защитников и передавая мелкую дрожь по нитям всюду, куда могли дотянуться. Никого не оставили в стороне, утягивая за собой в свои чарующе-страшные танцы. Чимин танцевал со смертью впервые. Всегда он понимал, что битва не окажется его роковой, последней. Он выйдет из ней не победителем, но и не проигравшим. Он покинет поле боя целым и невредимым, отстаивая свои интересы или возможность проживать дальше в своём спокойствии. Но только не сейчас. Пак упирается спиной в крупное дерево, часто дыша через раскрытые губы и прикрывая глаза. Он слышит, как их много вокруг, как они окружают его, подходят с разных сторон. Ещё и так, чтобы не все одновременно, а выжидая, когда он возрадуется небольшой победе и паузе в сражении, чтобы нанести безоговорочный смертельный удар. - Выходи поиграть, - его противник – какой-то ненормальный демон, не упускающий возможности его вымотать, давая отступить и чуть-чуть набраться сил, а после снова нападающий. Ему нравилось загонять его в угол, испытывать силы, нападать и отпускать, чтобы смотреть, как Чимин мечется в попытках сражаться за свою жизнь. Пак перепробовал всё: клинок, стрелы, рукопашный бой, магию. Ничего не работало, демон был слишком силён, - э-э-эльф, - зовёт тот перемещаясь резко вперёд, из-за чего глаза Чимина раскрываются, и он быстро перебегает к другому дереву, благо всё такому же огромному и сильному. Ему бы чуть-чуть помочь. Он прикладывает окровавленную ладонь со следами тёмной магии и остатками своей, выдыхает и обращается к Зову Предков, прося сохранить им жизни. Он вдыхает полной грудью, и второй рукой перебирает хвостовики стрел. У него есть одна идея, но надо чтобы демон отвлёкся от него, чтобы смотрел в другую сторону. Это слишком рискованно, он не сможет провернуть такую мини-операцию в одиночку, - ну эльф, ну где же ты? Может здесь? – Пак силой заставляет себя стоять на месте и не дёргаться, не желая быть обнаруженным, - я не вижу тебя… это не интересно, - цокает демон, и Чимин глубоко вдыхает, мысленно прощаясь с родными, с Юнги, жалея, что их отношения начались не в то время, чтобы их можно было развить в приятную жизнь до конца, с Душами, с Чонгуком, извиняется перед мамой за то, что однажды сбежал без объяснений и что не попрощался и в этот раз, и вытягивает стрелу с красным медным наконечником, - ну выходи-и-и… выходи! – Пак поднимает руку на уровень груди, концентрируясь на сосудах и скапливая энергию на кончиках пальцев, - ах, вот ты где! – демон, ожидаемо, срывается к нему, Чимин отсчитывает до семи и щёлкает пальцами, вызывая сгусток магии и ударной волной снося не только нападающего демона, но и нескольких ещё тёмных существ в радиусе двадцати метров, - чёртов эльф!! Уродец! Я тебя убью! Изничтожу! Сам Пак срывается с места клубом пыльцы и сгустка, пролетает над землёй, оставляя шлейф и выписывая круг, заключая их внутри. Вскакивает по своей возможности, касаясь ногами пола, делает всё быстро – хотя ему кажется, что нужно ещё быстрее и ещё чётче – скрывается за тремя стволами дерева, приставив стрелу к луку и готовясь лишь натянуть тетиву. - Ну и где ты?! Только и умеешь, что прятаться! Паршивец. Разорву на куски, - магия эльфов считается самой светлой. Видимо, Чимин на этот раз очень сильно его задел, раз он так разозлился. Паку и лучше, сейчас потеряет бдительность, и будет его шанс, - где ты?! – демон разворачивается к Паку спиной – его привлёк какой-то звук в другой стороне – отчего Чимин сразу же натягивает тетиву, скрываясь и прицеливаясь. Нельзя промазать, всего одна попытка. Это необычная стрела, её нельзя будет направить. Один выстрел – разрушительная сила. - Франк, осторожно! – Пака пронизывает острая боль по касательной у рёбер, тут же растекаясь кровью и тёмной энергией. Чимин дёргается вперёд от ещё одного толчка, сделанного скорее для его вышвыривания под ноги демону, чем для удара. - Не тронь его, он мой! – Франк бешенной собакой подбегает к ним: стоящему позади оборотню и лежащему на животе Паку. Ему не хватило секунды, чтобы отпустить тетиву. Тогда бы противников уменьшилось вдвое, и справиться с оборотнем было бы гораздо легче, - что за энергия?! Он мой!! - Я услышал тебя, - рыкает в его сторону оборотень, - Вали́ пристрелила его для верности. Он не жилец после тебя, - Чимин чувствует подкатывающую тошноту, видит круги перед глазами и слышит шум, больше походящий на писк, но пытается подняться на локтях, - лежать, - оборотень резко ударяет его по спине и сваливает обратно на землю. Пак кашляет, пытаясь хотя бы глазами найти свой лук. Он отлетел, но вроде цел. И до него ползти не так далеко, можно попробовать, - посмотри на него. Ну и жалкое зрелище. - Точно, - Франк, видимо, всё-таки остановился рядом с оборотнем, наблюдая, как Чимин из последних сил ползёт к луку. Он не чувствует ног из-за боли в спине. Видимо, удар пришёлся снизу-вверх, отчего задело не только рёбра, но и таз. Пак разрывается между выбором, между своими действиями, между болью. С каждым вдохом его магия высыпается наружу, а это плохо. Такое обычно случается уже со старыми эльфами. Неужели он сейчас так близок к смерти, что организм решил избавиться от очень нужной энергии, - благородно ли его пристрелить? – Чимин не слушает их, напрягаясь и ползя дальше, - хотя нет, пусть помучается, - Пак затылком чувствует взгляд и приближение, старается ровно дышать, хотя и выходит с большой натяжкой, напрягается и спешит, - да что ты? Думаешь, твоя бесполезная деревяшка спасёт тебя? Куда тебе до такой силы? – на руке Франка зажигается зелёный огонь, аккуратный, словно нарисованный, - не строй героя. Вам всё равно не победить, - Франк наступает на ногу Чимину, отчего тот взвывает в боли, жмурясь и прогибаясь, пытаясь отодвинуться, - да. Правильно. Я хочу, чтобы ты страдал, - огонь вспыхивает пламенем ярче, появились искры и маленькие шарики, описывающие круг на уровне его середины, - и ты будешь, как и твой никчёмный лидер, обретший тебя на погибель. Запомни, это он тебя убил. Он, - Франк направляет ладонь на голову Паку, ухмыляясь. Но сзади неожиданно разносится скулёж, удар, звонки шлепок и снова скулёж. Франк хмурится, чуть отворачивая голову и прислушиваясь. Чимин замер, поднимая голову и смотря на свой лук. Всего лишь руку протянуть. Вся нижняя губа и подбородок в крови, лицо покрыто царапинами и разводами. Он выглядит жалко. Но не отступит. Франк снова ругается, его нога освобождается, и Пак делает последний свой рывок, резко опираясь на ноги, переворачиваясь и садясь в упор присев, подбирая лук и вытягивая руку за стрелой. Огромный стебель, обросший мелкими отростками, как роза шипами, сбил Франка с ног. Зелёный огонь слетел с его руки и попал в корни дерева. И то закричало так громко, что все эльфы вмиг оторопели, вздрогнув и прочувствовав, как сердце резко сжимается. На Франка обрушиваются другие стебли, ударяя с разных сторон, желая втоптать в землю. Оборотня нигде не видно, слышно только его скулёж. Чимин сжимает руку вокруг стрелы, натягивает тетиву и уже не собирается медлить и высчитывать. Как только Франк поворачивается к нему спиной, стараясь отогнать от себя стебли, он отпускает тетиву, следя, чтобы она попала точно в позвоночник, точно в семнадцатый позвонок. Франк замирает с раскрытыми руками, прогибаясь и запрокидывая голову. Он застывает в одном положении, его буквально парализует, но тело всё ещё чувствует. Пак понимает, что дальше стебли сами справятся. Они и приступают к окончательному убийству демона, напирая с двойной силой на каждом ударе, и заваливается на спину, не в силах подняться, смотря в небо. Такое красивое, несмотря на кровопролитие. Такое спокойное, несмотря на бушующую здесь, в лесу, энергию. Там так тихо. Так легко. Небо вообще очень красивое. Очень. - Чимин!! – Юнги падает на колени рядом с ним, проверяя тут же пульс, еле нащупывая. По глазам ничего не может определить, они уставились вперёд, размылись, потерялись. А грудная клетка так слабо поднималась, отчего Мин сначала подумал, что потерял Пака. Но нет! Юнги почувствовал пульс, крепко ухватился за его плечо, проговаривая небольшую мантру, чтобы сосредоточиться, и перенёсся в их медицинский уголок: - лекаря! Врача! Помогите! Кто-нибудь! – Мин боится самостоятельно двигать Чимина, вдруг он что-то не так сделает и только усугубит ситуацию. - Что тут такое? – Дженни садится рядом, прикладывая ладонь ко лбу, - о Вселенная, он очень слаб, - Дженни прикрывает глаза, кончики её пальцев лишь слегка сверкают – небольшой отблеск, ведь свет наполняет прожилки отпечатков – и проговаривает пару слов, которые не слышит никто, кроме Юнги. - Что?! Ты хоронишь его! - Он очень слаб, Юнги. Он не сможет… - Миссис Пак! – Мин подрывается на ноги, спотыкаясь и падая, но привлекая внимание Йены, - помогите! Помогите, пожалуйста! Там Чимин! Чимин! – Йена не сразу может разобрать его язык, но слышит имя сына и помогает ему подняться. Юнги тянет её за руку, указывая пальцем, пробегается и оборачивается, что-то крича. Хотя вряд ли этот крик можно описать словами. Скорее, просто напуганные возгласы и просьбы о помощи. - Вселенная… - Йена опускается на корточки перед сыном, отодвигая руку Проводницы, стараясь не кричать. Её сын! Её Чимин! Снова в эпицентре, снова раненный, снова на её руках в крови. - Он слаб, - произносит Дженни на песне эльфов, определяя расу перед ней, - очень и очень. Я почти не чувствую энергии… - Он выберется! – вскрикивает Мин, не желая верить в то, что Чимин просто так без боя сдастся. Ничто не заставит Чимина сдаться. Ничто! – он сильный, я чувствую его жилу силы, она сверкает! - Это остатки… - Он выкарабкается! – Йена смотрит на Юнги, поджимая губы. Он выражает все те эмоции внутри неё, что так просятся наружу. Они бурлят внутри, пугая собственной нависающей над плечами истерикой. Йена глубоко вдыхает, ещё глубже и ещё, старается привести мысли в порядок, чтобы организовать, сглатывает накопившийся ком уже скорее отчаяния, чем надежды, - правда ведь? Правда?! – Мин не останавливает крика, вырвавшегося вместе с энергией, тут же нашедшей себе пристанище в Чимине, отчего тот даже подпрыгивает на земле, выгибаясь. - Юнги! - О Вселенная! – Йена прикладывает ухо к груди сына, слыша резко забившееся сердце. Энергия всколыхнулась, - носилки! Сюда, пожалуйста! Помогите! - Что с ним? С ним всё хорошо!? - Не мешайте, - Йена отодвигает Проводников, освобождая своим помощникам путь. - Он выживет? - Не… - Миссис Пак!! – Йена резко поворачивает к нему голову, и Мин пристыженно наблюдает за тем, как слеза стекает по щеке. - Я не знаю… - тихо, практически губами тяжело произносит Йена, - но сделаю всё возможное, - Йена резко разворачивается, её одеяния разлетаются, покрывая место, где лежал её сын какими-то огоньками, и быстрее уходит за носилками, прося приготовить для неё место. Сколько раненных за сегодня она успела подлечить, уже не сможет подсчитать. Она уже запуталась, кого она лечит, почему и зачем. Иногда к ней приносили существ в ужасном состоянии и оставалось лишь облегчить их боль перед смертью, иногда рана была лишь поверхностной, но нарушенный внутренний баланс мешал существу дальше передвигаться. Йена на своём опыте знала, что такое сражения и войны. Но к этому невозможно привыкнуть. Невозможно приспособить, когда в твоей деревне лишь небольшие потасовки, незначительные драки и нападения и помощь после стихийных бедствий. Сейчас она ощущала себя крайне сосредоточенной и собранной, напряжённой и еле дышащей. Она сопереживала каждому существу, делала всё, чтобы как можно больше жизней сохранить, но была не в силах помочь каждому. Их запасы кончались, а сражение всё шло и шло, и было непонятно, прошла ли кульминация, будет ли скоро конец. Дрожащими руками она разрезает одежду на сыне, приговаривает мантры и заклинания, пытается не выронить ни нити, ни банки, ничего. Она раз за разом просыпалась ночью от вести о смерти её сына, но надеялась избежать этого в реальности. И вот сейчас на её руках еле живой Чимин, истекающий кровью и практически лишённый своей энергии, поддерживающей тела. Его не питает сама природа, ведь он не нанёс рисунки, не присягнул в верность Зову предков. Но Йена им благодарна, молясь Вселенной и благодаря её так же, как при рождении её первенца. Йена почти безумно вскрикивает, вскидывая руки, шатаясь, прикрывая глаза и запрокидывая голову. Много мыслей. Много страха. Много тревоги. Она лекарь, один из лучших лекарей в деревнях. Она справится, сможет придумать всё, чтобы сохранить эту жизнь. Эту жизнь она обязана спасти, бросив все свои силы на его лечение. Она не боится смерти, для неё страшнее потерять сына. И если ей придётся отдать свою энергию для его жизни, так и будет. * - Что ты делаешь? – шипит в сторону Юнги Дженни, - ты не должен… - Плевать! – Мин перемещается на другой край уголка, чтобы помочь другим существам, поделиться энергией, которой у него самого было слишком много. Он уже несколько раз делился и чувствовал себя превосходно, словно и не брали у него ничего. Энергия вырабатывалась и рассеивалась вокруг него, отчего переходы с каждым разом становилось всё проще совершать. Но он не мог понять одного: почему Проводники выбирают, кому помогать, а кого оставлять умирать. Да, он уже не отрицает и не пытается понимать их идеологию и уроки, но разве неправильно забрать существо на грани его смерти, чтобы он не был один, чтобы ему не было страшно и одиноко умирать там, где-то непонятно. Почему они должны оставлять его там, в неизвестности и тьме, если могут собрать вместе с другими. Возможно, ему будет не так больно, не так страшно. А может, отсюда его смогут забрать и оплакивать родные. Он не знает, как это можно игнорировать. И боится увидеть на одном из переходов друзей… Он боится переместиться по зову или по чувству и встретить кого-то из своих, из тех, кто ему дорог. Как сейчас он встретил Чимина, он мог встретить любого. И сейчас у него дрожат ноги, коленки тянутся к земле, мышцы ослабли, а в голове отчего-то мысли дрожат также, как и его тело с нитями. Юнги просто не мог больше увидеть кого-то из друзей. Не мог! Ему так страшно не помочь им, не успеть. Ведь после он также будет виновен в их смерти. Если не успеет прийти вовремя, опоздает, не услышит, выберет другой вызов, а Проводники посчитают, что кто-либо не достоин получить шанс на спасение жизни. Это ужасно и пугает. Он доказывает, что не такой. И переносится на следующий вызов. * - Слушай, может, поможешь!? - Минги пригибается, желая укрыться от яркой вспышки мага, желающего, видимо, сделать из них фейерверк. - Что, не справляешься? – Лиса приземляется в круг магов, ударяя по ногам и повалив их. Минги подкидывает прозрачный шарик и ударяет по земле, заставляя магов взвыть. Лиса шар разбивает и выкрикивает, соединяя руки у губ. Ударная волна пробегается по дальним тёмным духам, укладывая их на землю, а маги начинают кататься по земле и дёргаться в судорогах. - Осторожно! – взрыв в точку, где стояла Лиса, и она взлетает быстрее, переворачиваясь. Маги перестаются корчиться, а к ним навстречу выходят демон и вампиры, пару оборотней, ещё и проклятые духи поднимаются. - Сама знаю, - Лиса прижимается спиной к спине Минги, упирается лопатками и сжимает руки, чуть дёргаясь, отчего клинок на поясе вздрагивает, - раз, два, три… - Не считай, их много. - Да кто бы говорил. Семь мои, тебе трое. - Наоборот. А лучше поровну. - Ну вот этот демон не выглядит доброжелательным, - Лиса отражает атаку и в ответ запускает несколько искр, ослепивших на время противника, - мой лук на дереве. - Не смеши меня. - Что, как в прошлые времена? – усмехается она, доставая клинок и готовясь пробиваться к своему любимому оружию. - Да никогда. - Брось, тебе нравились наши битвы. - Битвы в прошлом. Мы… - Не отвлекайся, - Лиса дёрнулась в сторону, открыв их спины и вонзила клинок в сердце вампиру, дёрнувшемуся в их сторону. Он бежал очень быстро, под стать своей особенности, - я не всегда буду рядом. - Ага, - Минги отталкивает её, перерезая горло духу и отталкивая ещё нескольких в сторону щитом. Недолго думает, дёргая Лису за руку и поворачиваясь, размещает несколько вспышек и взлетает, оказываясь на дереве, где Лиса и обронила лук. Пока происходит задымление, они переводят дыхание, расценивая, как лучше продолжить. - Я могла и сама. - Потом поблагодаришь. - Здесь не за что. Я спасла твою жизнь. Ты мою. Мы квиты. - Будь внимательнее. Это не прогулка. - Будь гибче, это не экзамен. - Да целуйтесь вы уже, - Ёнджун оказывается на ветке дерева рядом, перехватывая клинок и стирая кровь со скулы, - нити уже почти разрываются от вашей энергии. Что, нельзя перестать пререкаться? – в отличие от этих двоих, что вспомнили свою юность, Ёнджун, честно говоря, не особо понимал, что происходит. Он размахивал клинком направо и налево, прикрывал и отступал, чтобы нанести контрудар, обезопасить союзников. В нём бурлила кровь, металась энергия и рвались наружу яркие вспышки, готовые собраться в крылья и унести хозяина. Он никогда ещё не чувствовал себя таким наполненным и готовым драться, драться и драться. Он не любил битвы, но сейчас не отдавал себе отчёта в том, что делал. Он различал своего и чужого, бил по противнику, эвакуировал соратников и бился, словно неуловимый дикий зверь. Как-то Тэхён ему говорил о таящейся внутри него силе, даже Чонгук его поддержал. Она ли это? - Ты что, с ума сошёл? - Это мысль, - Лиса быстро поворачивается к Минги, хватая за заднюю сторону шеи и притягивая к себе, сталкиваясь не только губами, но и зубами. Выходит не поцелуй, на какое-то непонятное, быстрое, резкое касание-удар, но Лиса довольно отстраняется, - всегда хотела это сделать, - Лиса поворачивает голову, натягивает тетиву и выстреливает, Минги на инстинктах отстраняется, пропуская силу одного из магов, ловит и перенаправляет в ответ, втаптывая в землю, кажется, окончательно, - чего застыл? - Да так… - Минги мотает головой несколько раз, жмурясь, - здесь, кажется, чисто. - Да, похоже, - Лиса выпрямляется, упирая свободную руку в бок, - работа здесь окончена. - Джонде и Микаль в той стороне, - Ёнджун кивает в сторону, где также метается энергия, словно в последний раз выпустили звезду погулять. На секунду прикрывает глаза, сглатывает в пересохшем рту и не может понять, почему в них так много энергии? Откуда? И зачем? Тэхён ничего подобного не говорил, но он заметил: чем дольше продолжается сражение, тем сильнее они становятся. - О, я слышу их, - усмехается Лиса, закидывая лук на плечо и облизывая губы. Кажется, она чувствует вкус Минги, немного горьковатый и солёный, под стать его жёсткому характеру. Кажется, Минги и пахнет на вкус как что-то солёное. И это так странно, прикоснуться губами к губам напротив. Даже если люди такое делали, чтобы проявлять чувства друг к другу. Минги для неё, без сомнения, важен, но не настолько, чтобы проявлять чувства на букву «л», - ну что? - это и запрещено. - Определённо, - Минги поднимается на ноги, облизывая губы, и улыбается. Тэхён и Чонгук целуются постоянно и говорят, как это им нравится, как они друг друга ценят. Это, оказывается, забавно. И приятно. Чуть-чуть больно. Но приятно. Минги даже улыбается, вспоминая, как испугался резких движений Лисы, которая всегда была нарушительницей правил, но лишь так, чтобы никто не узнал. Неужели она решила, что это должно быть сейчас? Он не против, получается? - Другого ответа я и не ждала, - они расправляют крылья и срываются с места, запустив искры, которые расчистят им дорогу, и огородив себя щитом. Их полёт даже на такое маленькое расстояние длится гораздо меньше, чем обычно, словно в их телах и крыльях заключена сила в два, а то и в три раза выше, чем была прежде. Такой мощи они прежде не ощущали. Они рвались в бой, рвались сделать всё как можно быстрее и жёстче. Нарушив правила, они поддавались жестокости мира и существ в битве и не могли остановиться, чтобы понять, почему они чувствуют себя такими. - Микаль! – Джонде влетает в огромный тёмный столб дыма, растущего в диаметре с огромной скорость. Минги, Лиса и Ёнджун залетают следом, оказываясь в своеобразной ловушке, потоком захватившей их и желающей разорвать. Их выкручивает, переворачивает, никакие силы не работают, крылья перестают слушаться и расплываются, поглощённые тьмой, их движения не приносят никаких плодов. Их крутит по кругу и метает в разные стороны. Ёнджун подаётся назад плечами, а следом его дёргают за руку и вытягивают наружу, отбрасывая на землю. Ёнджун кашляет, вертится по земле, пытаясь остановиться и зацепиться глазами хоть за какую-то точку. Голова ужасно кружится, тело начинает ныть от долгого неестественного положения. - Вставай, Ёджи, - Лерой вытягивает два клинка, зная, что придётся постарайся, - их надо вытащить. - Что? - Вставай! – Ёнджун пытается опереться на руки, но его этот дым словно сносит с ног, заставляя прижаться к земле и лежать. Силы резко его покинули, растворившись, а с потерей пришёл страх, неописуемый, жуткий внутри, - вставай, чёрт тебя дери!! – Лерой злится, искрит огнями на затворе собственного сознания, скрытого зрачками, и понимает, что поздно вытащил даже Ёнджуна. Остальных Душ сейчас же разорвёт от перегрузки. Лерой ждёт ещё чуть-чуть – может Ёнджун сможет всё-таки встать – но мотает головой, переворачивая клинки вертикально вниз и вонзая в две пульсирующие жилы. Сзади доносится дикий визг, заставляющий зажмуриться, а Ёнджуна на земле схватиться за голову. Лероя это не останавливает, он чувствует, как дым начинает терять силу и пытается нацелиться на него самого, чтобы утащить в небытие того, кто знает секрет. Лерой поднимается, скрещивает руки на груди, раскрывает и принимает удобную стойку. В начале будет сложно, ведь тьма обрушится всеми остатками своих сил, но после он изничтожит её, а потом ведьму. Или колдуна. Или ещё какого-то духа. Сжимая руки в кулак, он начинает свою битву против не обладающего тела противника, которому стоит лишь проникнуть внутрь, и через пару минут Лерой упадёт замертво. Лерой образует мелкий щит вокруг своего тела в крупную сетку, и перерезает руки тьмы, спешащей его захватить. Её языки дыма рассеиваются после его удара, но на их место снова появляются новые, с яростью нанося удары. Микаль сжимается до крохотного комочка, скапливая силу, и когда от её спины отходит холод, чувствует каждый удар по тьме от Лероя, уничтожающего кокон дыма, проникающего в лёгкие. Она собирает весь остаток сил и разрывает кольцо из рук, разрывает цепи тьмы, окутывающие её прежде и затащившие внутрь урагана. Она раскрывает полностью руки и ноги, её вытягивает в струнку, напряжение пронизывает каждую жилу и клеточку, искрясь. Но этот выброс энергии лишает дым питание, разрывая изнутри, взамен выкачивая почти всю энергию из Микаль. Она первая останавливается в полёте, теряет сознание и падает, рискуя свернуть шею. - Микаль! – Джонде находит в себе силы поймать её и рухнуть на землю, скорчившись от боли во всём теле, от расщепления и разрывов на коже. Он весь кровоточит, поцарапавшись и ударившись обо всё, что только можно. И теперь он просто не мог пошевелиться. Минги и Лису отбрасывает от эпицентра, переворачивая несколько раз по инерции. Лерой замирает, слушая капельки крови, вытекающие из множества мелких порезов на руках. Вслушивается очень внимательно, чтобы не пропустить. Эхом крик ведьмы разносится за его спиной, и Лерой на секунду сам становится без тела, пропуская мимо себя этот адский сгусток тёмной силы. Хватает её за хвост и пропускает огромной силы искру внутрь, что словно молния ударяет в самое сердце ведьмы, рассыпавшейся на глазах в золу. Лерой выдыхает, опуская голову, садится на колени, прикрывая глаза, и глубоко дышит, ухмыляясь. Ну и ну, каждая встречи с ведьмами становятся всё интереснее и интереснее. - Лерой, - Майр оказывается рядом неожиданно. Подскакивает и резко опускается на корточки, кладя руку на плечо, - ты как? Я слышал проклятый крик вейлы? Тебя что ли проклинали? - Это была ведьма, - усмехается Лерой, откидывая голову, поворачивая, чтобы размять болящие мышцы, и с улыбкой смотрит на Майра, - всё в порядке, от ещё одного проклятия мне не убудет, - Майр тихо смеётся, мотая головой, и оглядывается на остальных Душ, - Юнги… - Да? – Мин появляется почти через тридцать секунду, - о… Вселенная! Они живы? С ними всё хорошо? – он в ужасе оглядывает тела Душ, которые так и не поднялись, забывшись в темноте кошмарного дыма. - С ними всё будет хорошо, если ты перенесёшь их к лекарям, - с большим усилием шевелит языком Лерой, опираясь на плечо Майра. - А ты? Что с тобой? - Не переживая, порядок, - Лерой глубоко выдыхает и открывает внутренний огонь, используя энергию, наливаясь ей. Он упирается на клинки, поднимаясь на ноги следом за Майром, помогающим ему, и вынимает лезвия, - давай скорее, иначе они тут с ума сойдут, - Майр кивает, наблюдая, как суетливо спешит Юнги, перенося Душ по очереди. - Тебе бы тоже пора отдохнуть. - Я могу ещё… - Тебе стоит уйти, - настаивает Майр, слыша небольшое затишье. Хотя может только с их стороны сражение прекратилось. Им пора двигаться туда, где ещё нужна их помощь, где нужны солдаты. Но Майру нужно убедиться, что Лерой уверенно стоит на ногах не только на словах, но и в действительности. - Я бывалый, знаю, что это, - Юнги вновь появляется и вновь исчезает, - сейчас дождёмся их эвакуации, и пойдём дальше, - Лерой как раз подышит, придёт в себя. Объяснить Душам всё заранее он не смог, потому что даже не думал, что это произойдёт. Сам же столкнулся с этим на одном из заданий Старейшин, когда участвовал в масштабной операции, где встречался с самыми разными существами, выделяющими колоссальное количество энергии. Тогда-то понял, почему иногда Душ неформально называют сосудом. Они всё впитывают в себя, со вдохом, с движением, с ударом сердца. Но при этом не могут контролировать то, что впитали, и не могут удерживать долго. Постоянный обмен и метаболизм, увеличение ритма сердца, большое напряжение в теле и огромное возбуждение. С таким бороться просто невозможно. Попав в подобную ловушку, что вытягивает в себя энергию, Душа может просто погибнуть, потому что огромное количество энергии просто вырывается. И после саму Душу разорвёт. В своё время в таком настроении его нашёл Майр, впервые в своей жизни увидев Душу и такое влияние. В таком состоянии Душа очень слабая и шаткая, несмотря на огромную силу внутри. Энергия совершенно не защищает, не укрепляет, не даёт контроля. Лерой закрывается в такие моменты, не пускает в себя никакую ниточку энергии, даже если начинает немного задыхаться от недостатка энергии. И тогда даже с огромной осторожностью пытался потихоньку втянуть энергию, фильтруя и контролируя вдохи. Но первый вдох энергии Майра его встряхнул настолько, что запомнился на всю жизнь. Буквально. Майр сам испугался, Лерой был на грани взрыва, после которого вряд ли бы выжил, ведь собственная энергия сожрала бы его без остатка. Майр же вырубил его тут же, чтобы не паясничал. И после даже связал, чтобы его не тронуло неожиданным сладким потоком энергии. Майр даже не догадывался, во что это превратится. Но сейчас вполне доволен, переставая пользоваться Лероем, как сосудом. - Ты точно в порядке? – уточняет Майр, когда Юнги забирает Ёнджуна, последнего, который ещё даже пытался встать на ноги. Но это было уже не в его силах. Лерой надеется, у него будет возможность провести воспитательную беседу. Или лучше пусть Тэхён объясняет, когда вернётся оттуда, куда внезапно делся. - Порядок, - Лерой ведёт плечами, поворачивая голову к Майру и поднимая брови в коротком жесте, подмигивает и ухмыляется. - Что за лицо у тебя? Что на уме? - Да так, - пожимает плечами Лерой, вслушиваясь, - пойдём, здесь слишком тихо, - Лерой хочет уже пойти дальше, где слышит далёкие отголоски сражения, но Майр фыркает, дёргая за руку на себя и обнимая за талию. - Зачем идти, если можно переместиться? - Не трать энергию напрасно, - Лерой улыбается, но сосредоточенно оглядывается, - и не расслабляйся, ещё не всё кончено. - Ты понимаешь, что всё уже заканчивается. Ты не чувствуешь? – когда Души перестали вмешиваться в вакханалию энергии, стало понятно, что тёмной энергии стало намного меньше, она словно начала даже рассеиваться, вступать в синтез со светлой энергией, проникая в атмосферу уже чем-то спокойным, как река, окутывая течением и включаясь в баланс. Нити уже не так сильно напряжены, хотя всё ещё подрагивают. - Всё равно нужно довести дело до конца, - не соглашается Лерой, не желая подвести Тэхёна и, в первую очередь, себя. Он воин, сильный воин, который готов сражаться до самого конца. И он не простит, если из-за его желания расслабится случится ещё что-то непоправимое. - Тогда идём, - Майр кивает, выдохнув. Он знает, что спорить с Лероем бесполезно, когда дело касается его долга и службы, поэтому отступает, коротко коснувшись лба губами и прикрыв глаза, - ты горячий. - Возбуждённый. - Эх, если было бы можно… - Нет! – Лерой вскрикивает, пугаясь, - нет и нет. - Я пошутил, - Майр отпускает от себя вздрогнувшего Лероя, давая свободу, - но знай, ты не сможешь бегать долго после того, как мы вернёмся победителями, - Майр щёлкает его по носу, усмехаясь, и разворачивается в ту сторону, что заприметил Лерой с самого начала. Лерой же мотает головой, фыркает, пытаясь растереть и так красные щёки, и раскрывает крылья, желая провести наблюдение с воздуха. Не удерживается, чтобы не дать подзатыльник Майру, но сразу же улетает выше, чтобы уже по нему не прилетело чем-либо. Майр шикает, пропуская по всему телу энергию, и переходит на бег, чтобы успевать за Лероем. * - «Мне кажется или всё-таки стало тише?» – Джин слышит сообщение Эбигейл, направленное прямо к нему, и останавливается, прислушиваясь. Если это и так, расслабляться нельзя, посреди урагана тоже бывает спокойно. Нужно быть начеку. - Может быть, - тихо отвечает Ким, разминая застывшие руки, раскрывает пальцы, чувствуя, как натягивается кожа, как щиплют костяшки. Его руки в собственной крови застыли уже давно, он практически не двигал пальцами, обходясь размашистыми и крепкими движениями, заклинания вырывались по мысли и без прочих мелких жестов и криков. Хотя пару раз Джин чувствовал, что теряет над собой контроль, когда на него напирали силы равные ему или превышающие. Хонтук всегда говорил кричать, сохраняя спокойствие, таким образом сила восполнится энергией, но будет подвластна. Сам Ким так не умел, ему претил крик, ему претило выходить из себя. - «Где ты?». - Иди на мой чарующий голос, - усмехается Джин, перебирая пальцами и готовясь защищаться в случае чего. Ему не хотелось бы попасть в засаду. - Сокджин, - но он сам забредает в неё, резко вздрагивая и оборачиваясь на голос, - так-так, неужели я смог застать тебя врасплох? – усмехается То́ндо, они раньше были друзьями. Пока не выбрали разный спектр энергии и магии. - Давно не виделись, - Ким оглядывается, наблюдая ещё несколько молодых магов, различает в них знаки Тондо, принимая их за его учеников, - как жизнь? Как здоровье? - Да вот знаешь помаленьку. Если знать, как жить, и жизнь будет в радость, - Тондо шагает к нему ближе, поднимая руку, шевеля пальцами, вызывая огонь. Джин чувствует его тепло, даже находясь на расстоянии нескольких метров, а Тондо зажёг лишь маленькие искры, - пиры, гуляния и дамы, наша тьма окутывает и благословляет, - Ким выдыхает, убирая руки за спину и готовя атаку, - не хочешь ли ты такой жизни? - Мне своя вполне нравится, - Джин всё мечется глазами по ученикам, окружающим его. Вряд ли Тондо будет драться честно и позволит ученикам нанести удар. И дай Вселенная, это будет не одновременно, и у Кима будет шанс ещё отбиться. Потому что всех одновременно он не сможет отразить и подготовиться к следующей атаке. - Так жаль, что такой талантливый маг пропадает. Ты мог бы стать великим. - Питаясь отравленной водой, целее не станешь, - Джин выдыхает, настраиваясь получить удар прямо сейчас. - Так говорил Хонтук, - Тондо прикрывает глаза, - но теперь его нет. Жаль… - По тебе не скажешь. - Я тоже любил учителя, - Тондо ощетинился за секунды, не успел себя словить раньше, чем проступили хищные змеиные зрачки, чем глаза окрасились в жёлтый, а на коже появилась чешуя, - но раз ты любил его больше, передашь ему привет, - Тондо больше не стал медлить, увеличивая пламя, но и Ким твёрдо для себя решил, как поступит. И совесть или вина его не мучили. Джин отражает столб пламени Тондо, проводит им вокруг себя, пригнувшись и спрятавшись в нём от резкой вспышки тёмной магии учеников Тондо: ударили все сразу кто на что горазд, и если бы не пламя, на глазах теряющее свой огонь после удара, Ким бы лежал мёртвый. Но сейчас пар рассеивается ему на руку. Подождав семь секунд, Джин вылетел из него и нанёс ответный удар, задействовав немного острых камней, горячего воздуха. Он наступал и с каждым своим шагом бил, чередуя мощность удара. И когда уже оставалось пара-тройка метров до Тондо, отбивающегося с ехидной ухмылкой, Ким сделал выпад и протянул руки на уровень груди, на уровень сердца Тондо, сжав кулаки и дёрнув на себя. Тондо резко перестал отбиваться, его глаза налились кровью, руки беспомощно свалились по швам. Джин схлопнул ладони и сбросил с себя этот груз. Тондо замертво упал на землю. Киму нужно было несколько секунд, чтобы осознать, что только что произошло, чтобы принять факт того, как он сделал это без сожаления и промедления, чтобы понять, из-за чего же теперь ему так спокойно. Не успел он услышать, что ученики, которых сбило это тёмное пламя его импровизированного щита, стали подниматься и готовиться к атаке. Его спасла настолько светлая и чистая энергия птицы, похожей на белую жар-птицу, пролетевшей мимо учеников, сквозь их ряды, сквозь их головы и груди, чтобы свалить их на землю, чтобы они больше не представляли опасности. Иногда в моменты столкновения, происходила большая яркая вспышка, приходилось прикрывать глаза, чтобы не ослепнуть. А позже на месте птицы появилась Эбигейл, смотрящая не то осуждающе, не то понимающе. Она как никто другой знает, что значит пойти на крайние меры до конца и не чувствовать сожаления. Она знала и принимала выбор Джина, выдыхая и подходя, чтобы обнять и прошептать: «Всё в порядке, пора возвращаться». * Если подумать, то Хосок хотел бы хорошенько напиться, упасть с лап на землю и отдышаться. Но он не мог себе позволить хоть на миг отступать от задуманной цели, когда до неё оставалось так немного. Ведь действительно, от их стаи обращаются в бегство, без оглядки пытаются спастись от их смертоносных клыков и когтей, от их безумно голодного желания покончить со всеми, кто приложил руку к тому врагу, что лишил их дома, кто принял его сторону и поддержал. Они бились, беспощадно прокусывая плоть, зубы впивались в кожу, в крылья, в магические и не очень образования, лапы сбивали с ног даже самого огромного соперника. Им приходилось тяжело от постоянно летающей магии вокруг, от энергии, которую существа делили между собой. Они были неспособны нанести дальний удар, им приходилось подскакивать к самой жертве, впиваться в горло и перекусывать тонкие сосуды, пуская горячую кровь и окропляя землю. Хосок задавал темп этой движущей силы, стараясь контролировать состояние своих волков, которые без единого намёка на страх и сомнение бросались на нового врага, слыша запахи чужих, тёмных сил, которые не переставали сражаться на стороне Морте. Хосок бы пожелал, чтобы они все канули в небытие с его клыков, чтобы его стая могла наконец отдохнуть, но самостоятельно не мог победить всех. Самым краешком сердца он винил себя за то, что поднял своих Воинов на эту ужасающе-кровавую битву, что подверг их опасности, что оставил свою стаю там, далеко от них и сам ещё не представлял, сможет ли он вернуться, хватит ли ему сил преодолеть весь марафон или его свалит тот обжигающий мощный удар, который сейчас пролетел над его головой. Он гнал сомнения, он гнал страхи и лишь боялся, вдруг его вклада будет недостаточно, чтобы его стая смогла жить спокойно. Что если он постарался не так сильно, не выложился по полной, что недостойно вождя? Эти мысли его злили, и Хосок всё с большей яростью бросался на врагов, уже не экономя силы, не просчитывая тактику, не заботясь о собственной безопасности дольше нескольких секунд, ровно столько, чтобы успеть увернуться от очередного магического удара. Кирана заметила за Хосоком лишнюю нервозность и агрессию, но предпочитала не успокаивать, а поддерживать её своим таким же жёстким, непримиримым напором злости и жестокости. Эти твари примкнули к тому, кто лишил их дома, кто заставил их сдвинуться с привычных мест, где выросло не одно поколение волков и податься странствию, поджав хвосты от постоянного чувства опасности. Нет, она так не хотела, она не собиралась всю жизнь прожить в страхе, что снова кто-то придёт и пнёт их с места, как паршивых собак. Они волки! Вольные и свободные, не терпящие неуважительного отношения! И за это она убивала. За возможность и желание жить спокойной жизнью без страха. Она понимала, что скоро в эти миры придёт ещё одна маленькая, хрупкая и тонкая жизнь, и нельзя допустить, чтобы эту жизнь сломали тут же страхом и отчаянием, горем и осознанием собственной беспомощности. Ни за что!! Она вырвет победу зубами, как хребет недавно живого духа. И не подавится. С каждым укусом и убийством кровь всё больше била в ноздри и расползалась по всему организму, подталкивая к атаке вновь и вновь. Каждый раз, когда она желала поосторожничать, голос разума кричал и толкал вперёд своей неумолимой жаждой. Раз за разом она рычала и раскрывала пасть с окрашенными клыками, срывалась с места и не сомневалась. Лишь поймав себя одну стоящую на ногах посреди поляны окровавленной земли, она вздохнула и попыталась оглядеться, чтобы понять, где она и почему. Она словно проснулась от сна. От жуткого, беспокойного, бесконтрольного сна, где не принадлежала себе целиком. Ей двигала жажда убийства. И теперь она вдруг пропала. - «Кирана? - раздался тихий голосок рядом, и Кирана резко дёрнулась в сторону: её лапы с непостижимой лёгкость и скоростью повернули её и были готовы сорваться для защиты того, кто её звал, но это оказался худенький волк, которого она сразу признаёт. Это не худоба, а поджарость самого Уёна вырывается даже в волчьем обличии, - В-вы… вы в порядке?» - но его голос какой-то напуганный и слабый. - «Что такое?» - Кирана тихо и аккуратно подошла к Уёну, вдохнув и удостоверившись в том, что это не чужак. Это точно был Уён, но почему-то от него несло ужасом. Она не могла понять, что его так напугало, но настороженно слушала окружение. - «Вас ищет Хосок. И все остальные. Мы подумали, вы… - Кирана порыкивает, фыркая, и слышит длинный далёкий вой Сынмина, зовущий всю стаю, - Вы в порядке?» - «Нам нужно бежать на сбор», - Кирана чуть прихрамывает, её живот тянет, что очень странно, ведь прежде она не замечала подобного недуга во время битвы. Ну конечно, адреналин в её крови бурлил не хуже любой взрывной химической реакции, но всё же, что-то сильно тянет. - «Осторожней! – Уён подныривает под Кирану, когда она чуть оступается, не заметив ветки, - идёмте, я помогу. Не волнуйтесь», - Кирана молчит и тяжело шагает. Она очень устала, просто с лап валится. И челюсть болит, глаза закрываются, не позволяя быть внимательнее. Её словно отключают, функцию за функцией. Уён жутко переживает, пока помогает передвигаться Киране, переживая, что не сможет довести её до лекарей. Ей нельзя было участвовать в этой битве, но Уён видел, как она рвалась в битву. И теперь разрывался между пониманием того, что она была обязана, и между тем ужасом, что он увидел. Уён никогда не видел, чтобы женщина была настолько жестокой в своей расправе. Словно она только что не просто билась за будущее, а убивала с таким неописуемым наслаждением, которое бежит мурашками по телу и повергает в дикий, совершенно животный ужас. Встреть Кирану не в стае Чон, не в составе Войнов Хосока, встреть на поле битвы против неё, Уён тут же поджал хвост и побежал как можно дальше. Его испугала эта битва, как никакая другая охота даже на самого огромного зверя для их пропитания. Он испугался самым сердцем, которое никогда не подводило его волю и силу. Он струсил и бежал, пытаясь выжить. Пока не наткнулся на огромного чёрного волка. Он точно был полукровкой, его размеры были колоссальными. И тогда Уён почти распрощался с жизнью, лёжа под его лапами и пытаясь защитить шею из последних сил. Пока ему на помощь не пришёл Хосок. И ещё волки. И другие существа, которые помогли остановить и сдержать напор энергии этого волка. Уён несколько секунд просто пытался отдышаться, смотрел за тем, так безостановочно прыгают на спину Войны, как пытаются прокусить его шею и позвоночник. За секунду решил, он должен это сделать: встать и прийти на помощь существам, которые борются и за его свободу, и жизнь в том числе. И битва Кираны сейчас ясно открыла ему глаза, как сильно и какой ценой вырывалась победа в этой битве. Чем же они лучше них, что посчитали себя лишь правыми на жизнь? Уён пытается не думать о таких вещах, ведь это естественно: сильный пожирает слабого и не даёт повода к продолжению рода для тех, кто своим существованием не принесёт ничего дельного. Это естественный расклад дел и охоты, в которой они живут всю жизнь. Но порой эта правда его пугает. Ведь сама Кирана сражалась ещё минимум за тем, чтобы принести в мир ещё одну новую сильную жизнь. - Кирана! – Хосок не мог не узнать свою женщину в любом обличии и тут же ринулся на помощь. Уже в его руках Кирана обернулась человеком, еле стоящим на ногах, поцарапанным и вымотанным, но крепко держащимся за свою жизнь. Она обнимала теперь уже мужа и прикрывала глаза, даже в воздухе чувствуя запах победы, ни секунды не сомневаясь в том, что они все выложились на всю свою мощь. * Дженни никогда не делала что-либо против слов главной Проводницы, всегда послушно исполняя всё, что ей говорит, советует или приказывает мать. Она никогда даже не задумывалась, что может быть иначе. Она глядела в прошлое, мельком смотрела в будущее и всегда жила в настоящем. Своём настоящем, где она – простой Проводник, который ничего не может сделать, никак помочь или образумить. Она вовсе не могла говорить. Не могла даже подумать, чтобы сделать очередную глупость, как Джозефина, которая постоянно думала, что не может оставаться в Часовне, что ей нужно быть полезной мирам и существам, а не прятаться за тонкой дымкой правильности. Дженни никогда не задумывалась, чтобы пойти против слов мамы. Пока Янора не подумала об этом. Одна из старательных и прилежных учениц, отчуждённая, идеальная на роль Проводника, не подумала о том, что Юнги… возможно, и прав? Янора была задумчива настолько, что думала довольно громко. И если бы кто-то помимо Дженни услышал это тёмной ночью, Яноре точно сделали выговор. И Дженни так и собиралась сделать, пока не взглянула на фотографию любимой сестры. Не все Прододники целиком такие уж отстранённые и безразличные к своей и чужим жизням. Дженни допускала свою единственную слабость: любимую Джозефину и её сына Юнги. Дженни никогда долго не могла смотреть Джозефине в глаза после её первого побега. Не могла выносить эту жизнь в её глазах, запретную и другую. И увидела вновь, спустя столько лет, этот блеск, словно сестра сейчас была с ней вместе, прямо в эту секунду обняв её и прошептав, что всё обязательно будет хорошо. Это были последние слова напрямую, которые слышала Дженни от неё. После её не стало. И Дженни испугалась… Янора никогда не выбивалась из толпы, как Джозефина, она была очень прилежна. Но что-то и в её голове вздрогнуло после мыслей Юнги, что-то подвинулось и изменилось, когда она услышала стук его сердца, заглянула в глаза. Дженни не могла отпустить Янору. Не могла и запретить. За ту самую единую секунду решив не послушать маму. Впервые. И Янора стояла рядом с ней плечом к плечу, как одна из способных овладеть тяжёлой и выматывающей техникой без вреда для себя. Они смотрели в глубину нитей, путешествовали по всему полю сражения и выравнивали поражения, контролировали напряжения, перенаправляли энергию, следили за жизнью и смертью, смертельными схватками и пощадой, отправляли Проводников туда, где им больше всего было нужно. И даже сражались, находясь так далеко от противника, но сводя его с ума голосами его же предков, расхождением реальности и галлюцинаций. Решающий удар наносили не они, им было это запрещено, никто не должен был умирать от их рук. Но они участвовали самым активным, затратным и тяжелым способом, дожидаясь, пока Тэхён нанесёт свой последний удар и заботясь об испуганном мире, как о собственном ребёнке. Они впервые ослушались. И впервые были настолько живыми и способными творить всё, что они могли сотворить в этом мире, не уничтожив его. Возможно, благодаря ним, удалось избежать ужасных смертей и потерь. Но они знают, как никто другой: спасти всех никогда и никому не удастся. * Инна крепче вжимается в Экуса, хватаясь за гриву из последних сил, прикладывая руку к окровавленному боку. Часто дышит, не имея сил прогнать страх и кружащуюся в неминуемом танце голову. Губы кровятся не только от частых покусываний, не только от ран, но и от кашля, пронизывающего весь живот, разрывающего глотку. Инна боязливо озирается и оборачивается, пытаясь не расслаблять ноги. Не расслабляться, держать, держаться из последних сил. Если она выпадет из седла, ей конец. Ей точно конец… - Пожалуйста, быстрее! Быстрее!! – она загоняет Экуса, такого же обессиленного и раненного под ней, пытающегося дышать, но выходил только ужасающе холодный пар, пропитанный пеплом и страхом. Они бежали сломя голову, пытаясь ухватиться за жизнь, скакали во весь опор, держась друг за друга как за единственное живое существо сейчас, - давай, милый, давай! Я знаю… знаю, что больно. Молю тебя, Вселенная… я прошу тебя…! – взрыв раздался под ногами Экуса, Инна выпустила из пальцев гриву, когда он поднялся на дыбы, отпрыгнув и отшатнувшись, решился перепрыгнуть ужас перед ногами. Инна не успела опомниться, как полетела на землю, пока Экус прыгал через дым и ямы, пока уносился дальше в предсмертной панике. Больно ударившись спиной, перебив дыхание, она перекатилась по инерции, остановившись лишь воткнувшись локтями в землю, дёрнувшись. Стон сорвался с губ гораздо быстрее, чем осознание того, с какой силой пришёлся удар. Голова уже не поднималась, кашель рвал горло и лёгкие, сжимая словно в тисках. Голова гудела, не могла нормально воспринимать информацию. Чем больше Инна сопротивлялась затягивающейся над ней тьме, тем сильнее её ломало, перекручивало. - Зря стараешься, дух, - рядом оказалась высокая крепкая фигура, которую в самом сильной и хорошей форме Инна не смогла бы победить при всём желании, - но твоё сопротивление имеет что-то интересное, - Инна взвыла, когда её волосы грубо сжали и дёрнули, задрав голову и поднеся клинок к горлу, - я сделаю тебе одолжение: ты не будешь мучиться, - Инна сжала зубы и все свои оставшиеся силы, чтобы рука, занесённая с энергией, достигла хотя бы кожи противника. И свет погас… лишь тонкая и красивая пыльца распалась и превратилась в энергию. * Рина чувствовала, как колотится сердце Руджи своей уже дрожащей ладонью. Они израсходовали так много энергии, что еле держались в седле. Но продолжали эвакуацию всех тех, кому нужна помощь. Они работали больше транспортом, чем какой-то движущей силой. Но с самого начала их боевому духу можно было завидовать. Но Спириты не рассчитаны на борьбу. Они скорее были связью, помощью, подмогой. Но они старались изо всех сил. - Рина? – Руджи обхватывает её руку крепче, тормозя Титана. Прислушивается, пытается понять, как чувствует себя Рина за его спиной. - Я ничего не слышу. - В этом-то и дело, - Руджи выдохнул, чуть расслабившись, поняв, что это не у него слух пропал. Но почему-то затишье было пугающим, словно они ушли слишком далеко. - Поворачивай. Попробуем отыскать кого-нибудь, - Рина попыталась крепче перехватить оружие, выпрямиться, но сил у неё не было, она засыпала и пыталась бороться с сонливостью. - Рина? - М? - Выйдешь за меня? – Руджи шепчет так тихо, как никогда не разговаривал с Риной. Он никогда не позволял себе понизить тон, внушал силу, крепкость, яркость. Но сейчас не мог говорить уверенно и громко о таких вещах. Что-то было тяжело, что-то мешало. И сейчас слова сорвались в тихом, желанном шёпоте. Руджи боялся дышать, пока они носились по полю, боялся потерять руку Рины раньше, чем они оказывались в безопасности. Рина прикрывала его спину, как никто другой. Она не позволяла сбить его с пути, сохраняла его концентрацию, его спокойствие. Она боролась с ним словно единый организм. И Руджи испугался от секундной мысли, что её не станет. Он не хочет отпускать её раньше, чем скажет важные слова. Чем скажет самое важное, что таится на его сердце уже словно вечность. - Руджи, ты… дурак… - выдыхает Рина, прикрыв глаза и улыбнувшись. Неужели он не понял ещё ничего? Столько веков уже прошло. - Рина… ты что, я же серьёзно, - Руджи теряет запал, точно услышал отказ, словно он не достоин сейчас говорить и продолжать держать её за руку. - Я давно твоя, - Рина всё также тихо шепчет, прижимаясь щекой в его спине, чувствуя, как сердце всё никак не может успокоиться. Только теперь сердце словно пытается вырваться и выпрыгнуть в её ладонь, успокоив внутренний ураган. - Я… - раздался громкий взрыв где-то далеко, пробив своей волной даже до них. Титан, прежде стоящий очень тихо, словно понимал, как важно хозяину этот момент, дёрнул головой, тряхнув гривой, и переступил с ноги на ногу, чуть поворачиваясь, - что это…? * - Кажется, мир сейчас задохнётся от этого света, - Хвиин пренебрежительно фыркнула и чуть не оторвала голову от тела у очередного тёмного духа. Её уже начали бесить эти твари, которые без остановки прыгали и скакали, видимо, передавали, что здесь их ждёт смерть, но продолжали нападать. Они уже стольких положили, пепла вокруг хватит заряжать пушки до скончания веков, а те всё не останавливаются. Но сейчас они словно привели с собой свору чёрных магов, и сцена стала интереснее. Но теперь перевес на один метр ощущался так явно, словно только в их точке скопилась вся тьма, а вокруг их куполом окутывал свет. Дышать становилось всё тяжелее. - Как же ты догадалась? – Сола хмыкнула, поднимая тела над землёй, и решила раскидать их кого куда, прежде хорошенько помотав словно длинными щупальцами в воздухе, ударив обо всё, что попадётся под руки и откинув, чтобы те не встали. - Отставить пререкания, - Хваса расщепила нескольких духов и вонзила острые как иглы песчинки в тело мага, чтобы обезоружить и дезориентировать, а после резко подняла колья из земли, убив одним взмахом. Кажется, тёмные маги почувствовали, словно им мёдом намазано здесь, и решили посетить огонёк. Вся тьма перестала распределяться по свету. Наоборот, начала тянуться к ним, как к сильному источнику, из-за чего не очень было удобно чувствовать и ощущать пространство, при этом пользоваться чем-то сильным, применять более тёмные заклинания было нельзя, иначе баланс окончательно собьётся. - Критикуешь, предлагай, - Мунбёль зашипела, снеся с ног противников и заставив лес сделать за неё работу, протянув руку к нескольким низшим демонам, сжимая раскрытую ладонь в кулак медленно и осторожно, сводя с ума и подчиняя себе. Низшие демоны насильственному проникновению в разум сопротивлялись мало и слабо, оттого это не заняло много времени. И теперь она натравила их против друг друга, - предлагаю рассыпать тьму. - Я за! – Сола собрала руки, сомкнула ладони в кулак и разрезала несколько духов, чтобы вытянуть из них энергию, перераспределить и ударить ножами следующих противников. - Да куда там?! – Хвиин ругается, поднимая камни стеной и схлопывая между ними нескольких существ, явно из стороны противников. - Давайте уже сделаем, я скоро сама задохнусь, - Мунбёль двигалась меньше сестёр, используя более сильное воздействие на разум существ и заставляя за себя выполнять всю работу. Но всегда оставалась начеку, чтобы не дать никому застать себя врасплох, - или сдохну, - Мунбёль почувствовала, как вздрогнули нити рядом, и выставила руку и с щитом, остановив какого-то мага в воздухе и заставив замереть, парализовала и опустила на землю, зная, что тот ничего не сможет сделать. - Делаем, - Хваса принимала последнее слово у них из-за того, что была старше и обладала большим объёмом силы. Она могла сделать это сама, но дело в том, что если энергии много тратится на битву и она никуда не уходит, руки нагреваются всё сильнее. Энергию нужно выпустить, чтобы возобновить обмен энергии вокруг, а атмосфера там сама распределит её, куда надо и куда нет, - собрались! – сёстры Ан взметнули руки и расчистили пространство вокруг, сошлись в круг спинами друг к другу, расставив руки и скрестив в районе предплечий, вытянув ладони. Они заговорили одновременно, отпустив себя и выставив наружу животные облики. Они делали так редко, но каждая знала, за какой момент заклинания она отвечает: сбор тёмной энергии вместе, распределение лучей по территории, перенос и проход самой энергии и защите их самих. На этот раз Мунбёль ещё отошла от тела, поднявшись выше и оглядев территорию вокруг, чтобы прочувствовать противников и нацелить лучи тёмной энергии в них, поражая и уничтожая. Она всегда расчётливо высчитывала направление каждого луча из круга, оттого знала, что никого не заденет. По команде Хвасы они сомкнули ладони и раскрыли, выпустив наружу тьму. Огромная вспышка тьмы колоссальной силы вырвалась и убрала всех в ближайшем кругу, кого сочла опасной по наставлению Мунбёль, но не их самих из-за защиты Хвиин. Сложно было собрать абсолютно всю энергию из-за маленького пространства, которое им ограничил купол света, подступая всё и ближе, но Сола и не подумала ограничиться лишь атмосферой и окружением, ещё подключила и существ тёмного спектра энергии, чтобы у них позаимствовать. Хваса же провела энергию и выпустила, задав направление для лучей Мунбёль, вздрогнув от давно забытого чувства внутри. Тёмная энергия лавой расплывалась по телу, нагревала его до критической температуры и вырывалась диким зверем наружу, зная, что она хочет: вселяться, рвать, уничтожать. И на этот раз она не подвела. Сёстры Ан вышли из транса, отойдя на несколько шагов друг от друга и проверяя атмосферу. Стало правда проще дышать, энергия вновь вошла в контакт, получив толчок, и баланс остался на весах, качающихся, но восстанавливающих своё равновесие. Они выдохнули, когда почувствовали, что вокруг не осталось противников. Но тут же приняли позы для сражения, когда рядом с ними приземлился Ангел. - Я на вашей стороне, - Чан выпрямился и выдохнул, пряча клинок. Эти маги сами всё сделали, так что его помощь больше не нужна. - Ты опоздал, ангелок, - усмехается Хвиин. Бан никак не отреагировал на подкол, пока на землю не упало несколько тел высших демонов, снова заставив подготовиться к битве. Но они уже были мертвы от точных уколов Чана. - Совсем напротив, - Сола улыбнулась, упирая руки в бока. - Ну что, пойдём? Я нагуляла аппетит, - Сола улыбается, оглядываясь и думая, чем бы поживиться. Она чувствовала себя воодушевлённо, её впечатляли битвы и наполняли силами, когда как сестры выматывались, а она оставалась энергичной. - Что бы не происходило, а ты всё об одном, - усмехается Хвиин, мило улыбаясь и обнимая сестру. - Кажется, всё закончилось, да? – Сола оглядывается на Хвасу, идущей последней из них. - Кажется, да, - Чан сзади прислушивается внимательно к окружению и думает, что маги правы. * - Оказаться с тобой в бою – честь, - Сонхва пересекается с Чонгуком, помогая подняться, а Чонгук взамен укрывает его, убегая в сторону. - Мне тоже! – вскрикивает Чонгук, расцарапывая горло какому-то существу. Он уже перестал определять вид существа, которое нападает на него. Тяжело, слишком тяжело дышать. Когда в большом количестве собираются существа светлой стороны энергии и тьма начинает вытесняться и прятаться по углам, им приходится не сладко. Столкнувшись целой компанией демонов, они решили держаться вместе, - а как тебя зовут? – Чонгук взлетает, откидывая ещё кого-то. - Сонхва. Тебя? - Чонгук! Рад знакомству! - Я тоже! - Да вы сама вежливость, - Соён протыкает вампира, кажется... она определяет вид так быстро, что не успевает обработать и подумать об этом, потому что сразу убивает, уничтожает, отбрасывает. В общем, Соён не успевает за мыслями, летающими дикими стрелами. - Меньше разговоров, - Сан тяжело поднимается с колена, и Чонгук спешит ему помочь, защитив крыльями от атаки, а Сонхва без промедления сворачивает голову существу, - и так дышать нечем. - Папа, всё в порядке? – Соён замыкает их круг, вставая спиной к нему, между Саном и Сонхва, Чонгук чувствует её спиной, складывая крылья и готовясь вновь взлетать. Его вымотала эта битва как никакая другая из-за частого использования собственной энергии без питания из атмосферы, которая вся пропитана сладостью света. Чересчур приторной, даже противной. - Староват я уже для такого, - Сан стирает кровь с губы, быстро скользя по руке, - не для моих это лет. - Не говори так, папа, ты ещё в самом рассвете, - Соён сама уже не справлялась, еле дышала и пыталась выкрасть хоть капельку тьмы из атмосферы. Но всю тьму гнал свет, словно кого-то противного и неприятного, не останавливаясь и не задерживаясь даже на громкие желающие сигналы демонов. Соён физически ощущала, как её сердце тянется к земле, как она пытается совершить невозможное напрасно. Всё чёртов свет. Тьма никогда не гонит свет. Поглощает, да. Но не гонит, оставляет место для тех, кому нужен свет. - Да тут мы сами отстаём, господин Чхве, - Чонгук облизывает губы, сглатывает, прикрывает глаза на секунду, выдыхает и открывается. Но ему снова приходится закрыть глаза, да и руки поднять, спрятавшись от языков тьмы, очень странной и необузданной. Но она имела направление: их четвёрку не тронули, даже близко не приблизились, а вот их противникам не повезло – были слышны крики и вопли, мольбы, стало пахнуть горелым, а наружу высвободилась их внутренняя энергия, тёмная, питаемая самим Морте. Демоны не упустили возможность напитаться ей. Но и после того, как исчезли внезапно появившиеся языки, дышать стало проще. - Что это было? – Соён обрела способность говорить первая, оглядываясь и пытаясь понять, к добру это или не стоит ещё расслабляться. Но вокруг не осталось врагов, не было попыток нападения или вторжения. Они продолжали стоять в кругу спиной друг к другу, но не ощущали замкнутость этого круга, как прежде. Теперь и за его пределами тьма охотно расплывалась между нитями, окутывала и проникала в атмосферу, облегчая их существование. Понятно, что кто-то решил помочь тьме и исправить нарушение баланса. Но кто это был? Друг или враг? - Кажется, теперь мы точно прекратили битву, - было некое затишье, прежде чем демоны вновь столкнулись друг с другом. И если прежде чувство победы оказалось обманчивым, то сейчас всё больше проступало уверенности, что это закончилось. * - Отвалите! Пошли прочь! – Бомгю падает спиной на землю, пытаясь отбиваться от низших демонов, желающих разорвать его на кусочки, растащить и полакомиться его энергией и всем, чем они вообще собирались воспользоваться. Последняя надежда на спасение с крахом обвалилась с потерей равновесия, и теперь на остатках сил и возможностей, он мог только кричать и пытаться построить себе щит их веток, отбиться, наколоть демонов на шипы и попытаться выжить. Хотя его попытка была ничтожна, он пытался и пытался снова и снова, чтобы не сдаваться раньше времени. Нельзя было сдаваться. Ни за что!! - черти вас дери! Чтоб вас! Проклятье! Твари! – Бомгю закричал, когда его кисть прокусили, и не успел опомниться, как на него навалились с ещё большей силой. Всё, конец… конец!! Бомгю зажмурился, молясь Вселенной о быстрой смерти. Но больше никаких укусов не последовало. Его подняла и перевернула какая-то волна, перекинула и покатила, пока он бился о землю и отбивал последние здоровые места. Но его больше никто не прижимал к земле, не наваливался, не тащил, а главное – не разрывал, что на самом деле радовало больше всего. Правда, дышать ему стало вмиг труднее раз в десять, но он всё ещё дышал и слышал своё громко бьющееся сердце. Его снова перевернуло на спину и подкинуло, ударив лопатками о камни. Бомгю раскрыл глаза, прогнувшись и закашляв, пытался рассмотреть цветные яркие пятна перед собой. Дышать снова можно было спокойно, не переживая, что лёгкие перестали работать. Атмосфера стала тяжелее, но это никак не касалось его. Он был спокоен и расслаблен, словно всё, что его могло волновать, исчезло. - Эй, Бин-и, - Джисон останавливается над эльфом, заглядывая в расширенные зрачки, пытается услышать пульс, еле замечая дыхание, но не понимает до конца, на чьей стороне этот эльф, - поможем бедолаге? - Выглядит знакомо, - кивает Чанбин, поднимая голову и осматриваясь, внимательно прослушиваясь. Вокруг ни единого существа. Эльф не представляет опасности, - давай, - Джисон опускается на корточки и протягивает руку, чтобы поднять эльфа, как тот неожиданно оживает, вскрикивая и вскакивая на ноги быстрее любого вампира: - Не трогайте меня! – Бомгю сжимает руки в кулаки, выводя перед собой и пытаясь не замечать текущей из носа крови. - Воу, полегче, - Джисон тоже вскакивает, поднимая руки и сдаваясь, - мы просто хотели помочь. - Кто вы? Откуда? На чьей стороне? - На стороне Тэхёна, - Джисон чуть отходит от Чанбина, занимая наилучшую позицию для атаки. Если этот эльф всё-таки на стороне Морте, они его быстро скрутят. Но что-то больно он маловат и напуган для того, кто сражается за идеи Морте, - успокойся, всё закончилось. - Я не верю вам! – Бомгю мечется взглядом от вампира к вампиру, пытаясь понять, ударить ему сразу или бежать. Если побежит без отвлекающего манёвра, не сможет скрыться и накопить силы для удара. Но если останется, первый удар будет за ними. - Спокойно, эльф, нам не за чем тебя трогать, - Чанбин делает шаг вперёд, переглянувшись с Джисоном, подавая сигнал, - если бы ты был за другую сторону, мы уже разорвали тебя. При условии, что ты ослаб, а мы в полном рассвете сил, и нас двое, твоя участь настигла бы тебя максимально быстро, а смерть – с мучениями, и без обещания скорости, - Джисон видит на эльфе следы Тэхёна и успокаивается. Значит, свой. Просто напуган. Джисон его понимает, они довольно устрашающе выглядят вдвоём, - так что позволь тебе помочь. Всё уже закончилось, - Бомгю пугается таких речей, но вслушивается, чтобы понимать, насколько потеряны шансы. А ведь правда, будь они врагами, то он бы уже не стоял. А они предлагают помощь. И хоть Бомгю не может доверять вампирам, он прислушается к доводам и соглашается, принимая руку помощи. - Вот и славно, обед готов, - усмехается Джисон, закидывая вторую руку Бомгю себе на плечо и помогая Чанбину его удобнее взять. - Что?! - Дошутишься, и вампиров так и продолжат не уважать и бояться. - Вот и славно. Перестанут лезть со своей честью и достоинством. - Ты, любовь моя, первый с этим лезешь, - Бомгю расслабляется, понимая, что его не отправят на обед, и можно теперь просто идти вместе с ними до лекарей, показаться маме и отправиться отдыхать. Наконец-то отдыхать… * - Всё кончилось… они повержены… Морте лишился соратников… Сынмин не смог удержаться от такой радостной новости от Проводницы, которая постоянно проверяла ситуацию на поле битвы, и теперь наконец сказала, что всё закончилось. Всё! Закончилось! Эта победа стоила больших усилий, стоила крови и страданий. И теперь молчать о том, что победа осталась за ними, просто невозможно. Невозможно! Сынмин запрокинул голову и завыл громко и радостно, передавая информацию дальше. Чтобы каждый на поле битвы успокоился и понял, что теперь всё закончилось, что теперь они могут отдохнуть. Все вместе собраться, выдохнуть и присесть. Сынмин воет ещё несколько раз, громче и дольше, ему отвечают с разных концов поля битвы. Теперь можно успокоиться, выплакаться и прокричаться. Сесть вокруг костра, отпраздновать победу, оплакать павших… * *Во время битвы* «Земля будет дрожать…» Тэхён прекрасно помнит эти строки из видения. И чувствует, как под ногами расползаются невидимые трещины, как земля разрывается на куски и сходится обратно, пока не находит новое столкновение, чтобы с ещё большей силой броситься прочь. Кажется, скоро трещины перестанут быть метафорическими, а разрыву и расколу подвергнется и этот мир, разрушившись до основания. Ким не боится того, как ему придётся сращивать нити и восстанавливать равновесия мира, он не боится шагать по трясущейся земле, не боится идти на битву. Страх куда-то испарился. Кажется, с последним выдохом перед границей его возможностей, перед шагом на территорию Морте, где он точно его ждёт. Страх ушёл, как и оглушающие звуки битвы сторон, громкости криков миров, вспышек нитей и энергии. Всё куда-то ушло. Он различал лишь сторонний шум, не различая ничего конкретного. Тэхён шёл вперёд, не напрягая руки и не готовясь к атаке. Он уверен, Морте не захочет напасть первым исподтишка. Он встанет напротив него и нападёт в открытую, чтобы поединок вышел наиболее честным. Он чувствует, как распаляется только сильнее Морте, но сдерживается. Ким чувствует его и знает, куда идти, хотя понятия не имеет в какой конкретной области места назначения его будет ждать Морте, как и Морте не может угадать, откуда придёт Тэхён. Поэтому они ждут столкновения. И теперь ничего больше не имеет значение. Ни то, почему они вновь сцепились сторона на сторону, ни то, как закончится эта битва, ни то, кто из них по итогу прав, а кто виноват. Ничего не имеет значение. Впервые за долгое время Ким ощущает себя свободно и возвышенно, словно ничего за плечами нет, словно родился лишь в эту секунду, создался и отправился на битву лишь потому, что его туда отправили. Никаких сложных размышлений, выстраивания стратегии, никаких сложных расчётов и потерь, никаких ударов по сердцу. Он был создан для этой битвы. Чтобы вступить в неё и закончить. Этим он и будет заниматься. Закончит эту битву во имя Вселенной. Тэхён делает ещё шаг и останавливается. Звуки исчезли. Окончательно и не попрощавшись. Он в звуковой ловушке, на территории Морте. И Морте его видит. Ему понадобилась секунда, а дальше тело само автоматически дёрнулось, высчитав нужную траекторию. Дёрнулось и избежало прямого попадания атаки Морте, который показался за струёй молнии, готовой разорвать Кима. Но Морте не целился, не ставил возможность уничтожить с первого удара. Лишь обратил на себя внимание. - Тэхён, - выдыхает он, чуть поднимая подбородок и прикрывая глаза, вдыхает глубоко, словно в эту секунду нашёл такой же покой, в каком пришёл к нему Ким. Они отделились от основной массы существ, прыгнули выше своей головы и обнаружили новую непреодолимую планку. Они попали в свой конкретный мирок, где место было лишь им двоим. Никто бы больше не нашёл здесь вопросов и ответов, не понял бы, какого быть таковыми. Другие существа не поняли бы этого вакуума и связи. Но они лишь взглянули в глаза друг друга, уловив то, что на уме, соединив воедино свой вопль и сфокусировав себя на более высокой, возвышенной цели, нежели победа в этой несчастной битве. Они оба знали, что одному нужно точно умереть, ведь для Вселенной присутствие их обоих болезненно опасно. Один должен выжить, другой – умереть. Разменная монета для высшей цели. Но разве они сами не высшая цель этих миров? - и зачем это всё? - Зачем что? – уточняет Тэхён, вздохнув, - битва? Соперничество? Перетягивание одеяла? – и разводит руки, чувствуя ток на кончиках пальцев. Даже если он выглядит и говорит спокойно, размеренно, внутри него сила кипит горящей лавой, готовой выплеснуться наружу и залить всё вокруг, - мы же понимаем, это ни к чему совершенно. - Верно, - хмыкает Морте, ступая на поляну, располагаясь ровно напротив Кима, чтобы не дать ему никакого преимущества стороны, - давай закончим это здесь и сейчас: примкни ко мне, и мы остановим это никчёмное сопротивление. - Ты снова о своём, - вздыхает притворно Тэхён, пытаясь не говорить про себя и не утверждать самому же себе, что он был прав, - прости, но так не выйдет. - Отчего же? – тянет губы в оскале Морте, - всё просто, Тэхён, даже маленький оборотень справится, перебирая слабыми лапами, - Ким шагает к нему навстречу, сокращая их расстояние, понижая тон их общения, - преклони передо мной колено, подчинись моей воле, и тогда никто больше не пострадает. - Отчего же ты будешь править? – Ким вскидывает брови, - разве мы не доказали друг другу и всем вокруг, что обладаем сокрушительными равными силами? Разве мы не должны вместе делить правление, как созидание и разрушение командует этим настоящим. - Вот именно, командует. Ты, извини уж за прямоту, не умеешь командовать, - усмехается не только Морте, но и Тэхён, замечая камень с руной из своего видения, останавливается и отсчитывает последние минуты тишины, - но под моим началом мир направится на нужный путь развития. Никаких войн, никаких битв за территорию. Правление новое и честное, направленное на воспитание сильных характеров. Больше не придётся прятаться в тени тем, кто не похож на остальных, больше не нужно скрываться в толпе одинаковых и безвкусных, слабых и трусливых существ, - Морте фыркает, сдерживаясь лишь из-за того, как хочет продолжить свою речь, - ты ведь понимаешь меня, правда? – вопрошает с такой открытой надеждой в глазах, словно Ким последней во всей Вселенной, кто может хотя бы отдалённо его услышать и понять, расценить его старания и разделить цели, - понимаешь, не так ли? Ты тоже, как и я, скитался столько веков подряд без продыха и остановки, ходили пустыми тенями на фоне их мнимого величия. Я видел, как приходили и уходили великие умы, как сменяли их глупцы, ослеплённые властью и богатством. Жалкие люди и не понимали, какую историю они переписывают, под чью дудку играют. Представь себе, они возомнили себя высшим звеном эволюции… но не смешно ли? -  их взгляды пересекаются спустя лишь несколько метров, но ощущение, что между ними годы и годы жизни и смерти, зеркал и необузданной энергии, что отражается и искажается, не пуская их даже на миг ощутить прямоту и тяжесть взгляда соперника, врага, - не отвратно? – голос Морте меняется, становится грубее, опускается, - ты возишься с этими людьми, будто они тебе равные. А ты помнишь как помыкали они тобой? Как наградили этим слабым, бездыханным и обречённым телом, бросив словно собаке обсосанную кость! - Они не вино… - Так они встретили свой последний шанс на исправление? – Морте не желает слушать Тэхёна, продолжая говорить и с упоением наблюдать, как пламени подобна энергия в Киме. Он слаб, слаб как никогда, и ничто не остановит Морте от расправы над ним, - ты добровольно приклоняешься перед слабейшими из нас. Это твоё благородство? Ну а перед существами. Вспомни, как они обращались с нами. С тобой! Ты помнишь хоть одного, кто без задней мысли всегда принимал тебя таким, какой ты есть, кто верил тебе, ни секунды не сомневаясь в своей правоте. Были ли такие, кто воспринял тебя как дар, пока ты не обрёл силу и власть над ними? Они боятся тебя, Тэхён, боятся ровно так же, как меня, лишь с единственной разницей: они продолжают тобой помыкать и верить в их послушную собачку на поводке, приносящую кости и дичь для их процветания, - Морте понимал, чем сильнее Тэхён будет увлечён разговором, тем сильнее потухнет его пламя сопротивления и силы, питающей его. Он ослабнет, потеряется, проникнется. Нужно лишь терпение, - и это твоя честь? Прятаться за ноги хозяина и скулить, когда отбирают кости? – Ким опускает голову, вдыхая глубже и усмиряя внешнее пламя, чтобы обмануть Морте. Он знает, что это правда, от неё он бежал, пытаясь спрятаться за маской, твердил, как будет правильно, как поступать по совести и разуму, не отвлекаясь на чувства. Но это была не вся правда, не всё было на поверхности истории. За реальной истиной стоит нырять глубже, смотреть тщательнее и понимать, Тэхён не Морте, а Морте – не Тэхён, - идём со мной, перестань быть чьим-то. Принадлежи только себе. И мы построим новый, правильно расставленный мир, где люди – низшая ступень питания, а существа, достойные на свободную жизнь, лишь те, кто уважает ипостась во всех её прикрасах. - Ты сейчас про тьму, живущую в тебе? -  уточняет Ким, складывая руки на груди и выпрямляя пальцы, постепенно формируя мнимый удар. - Разве она не прекрасна? – Морте улыбается совершенно сумасшедше, но и его можно понять. Тьма ослепляет, опьяняет и даёт почувствовать запах власти отдалённо, цепляя, словно самый сильный наркотик. От него не отвязаться, от него не отучиться, - она просвещает всех, она указала мне истинный путь. И за него я пойду до конца, - Морте убрал руки за спину, разжигая холодный огонь, готовый пронизать каждую прожилку сердца. - Прости, - слово срывается с губ неосознанно быстро, Тэхён не успевает поймать смысл, как ощущает накатывающую волну дежавю. Отсчёт пошёл… - один из нас должен умереть, - Ким резко подаётся в сторону, прыгая с такой легкостью, словно его поддерживают и ведут за собой. Такое воодушевление с пониманием, что всё дальнейшее будет происходить по воле Вселенной и не иначе. Она поведёт, Ким - лишь пешка. Морте нанёс свой удар быстро и мощно, едва не задев Тэхёна смертельно. Киму удалось увернуться и не пострадать. Он возвёл щит ещё задолго до встречи с Морте, но именно сейчас он помог ему остаться на ногах, оказавшись у руны из видения. Морте был ошарашен и раздражён, более того, из него лилась ярость и ненависть, окутывающая нити. - Тебе не победить, - заводит вновь разговор Морте, пытаясь выяснить, как Тэхёну удалось так быстро и невредимо убраться из-под его удара. Даже с щитом Киму бы досталось довольно сильно, а он стоит, и даже царапин на нём не наблюдается, - ты ослабевший, посмотри на себя! Ты не в силах постоять за самого себя! Как ты будешь противостоять мне?! – Морте ударяет ногой в землю, собирая силу и нанося секущий удар поперёк торса, прикладывая холодный огонь. И Тэхён без сомнений принимает его по кругу, разбрасывая вокруг искры, переворачивается и ударяет в землю, прослеживая удар под землёй, ослепляя Морте неожиданностью и сильным ударом из-под земли, двойным и третьим добивающим сверху при перевороте. Морте отшатывается, держась за лицо, быстрыми шагами проходит несколько метров, кружась и останавливаясь резко, чтобы голова перестала плыть, глаза сфокусировались. Этот удар пришёлся точно по голове, выбив из него всю защиту и полоснув словно прямо по мозгу. Морте отстраняет руку, видя кровь, перемешанную с пеплом и дымом тьмы, ошарашенно поднимает взгляд на стоящего в стойке Кима, - ты… как? - Я ослабевший, знаю, в этом есть твоя заслуга, - Тэхён крепче сжимает руки в кулак в порыве ярости, - но ещё я знаю, как с тобой справиться, - Ким вытягивает руки, выпрямляет в круговом движении и переворачивается, касаясь кончиками пальцев земли, и отправляя гибридную атаку: камни затачиваются и обрушиваются на Морте из-под ног, лианы устремляются за руками и ногами, и световые диски разрезают пространство, схлопываясь и погружая их в дым. Ким залетает в него на высокой скорости, преобразуя её в ещё один сильный удар. Их маски сняты, они уже достаточно испытали друг друга, чтобы церемониться и хвастаться. Сейчас – именно тот самый решающий момент битвы, не на жизнь, лишь на смерть. Морте не теряется, удар не достигает его. Он отставляет ногу, сгибаясь и выпрыгивая из облака дыма. Тэхён вылетает в другой край облака, отталкиваясь от ближайшего ствола дерева и поворачиваясь вихрем, набирающим силу. Всего три секунды, и этот ураган несётся на Морте, снося с ног и подкидывая. Ким бросается на него, не ожидая, что его схватят за горло, останавливая движение. Морте никогда не летал при Тэхёне, раскрыв свой ещё один фокус больно и жёстко: с лёгкостью, присущей гигантам пронёс его по воздуху и вспахал им же землю, вкатав ещё глубже. Ким пытался вывернуться, сжимая его предплечье и пытаясь уберечь себя от преждевременного снятия кожи. В конце концов ничего лучше пучка света не придумал, им же и воспользовался. Морте вскрикнул и выпустил Тэхёна, отлетая. Ким кувыркнулся, неожиданно по инерции поднявшись прямо на ноги, и помотал головой, сориентировавшись и собрав руки в круг у тела. Морте направлялся к нему для нового удара, но Ким успел ударить огненным шаром, увеличенной мощности благодаря свету. Тэхён чувствовал, как сотрясается земля вокруг них от резкой вспышки боли Морте, и не собирается останавливаться. Уже вспоминает все известные ему боевые заклинания, выстраивая очередь и последовательно проговаривая заговор, но получает удар снизу прямо в подбородок, отшатываясь и падая под потоком тёмной магии. Этот запах и вкус были знакомы Киму как никому другому, он сразу сообразил, что Морте решил снова нарушить его внутренний баланс, и закрылся, копая ускоренно под землю, чтобы пробиться сквозь корни. А следом ныряет в маленькую норку, переносясь Морте за спину. Морте дёргается вперёд под его весом, вскрикивает и пытается снять с себя, пока Тэхён впивается в него когтями и проговаривает известные ему атаки. Он подпрыгивает, лишь видя первую протянутую ветку к Морте, лианы спешат за ним, а Ким раскрывает свои крылья, задерживаясь в воздухе. Взмахи чувствуются гораздо свободнее, но дыхание сбивается. Морте быстро справляется с растительностью, даже если та преуспевает с нанесением ударов. Но Тэхён и не думал, что это правда его остановит. Лишь задержит. Ким срывается в низкое пике, прокладывая себе путь руками, и хватает Морте за ногу, вырывая из корней и поднимая над землёй всё выше и выше. Сковывает его морозящими заклятиями, прилагает силу, чтобы преобразовать дым и пар в лёд, сковав его ноги и руки. Отпускает, когда они достигают достаточной высоты и сам замирает в воздухе, оглядываясь на крылья. Он в ужасе видит капли крови на их концах, осознаёт, что вся его спина кровоточит и жутко исцарапана в глубоких бороздах. Гонит мысли и срывается вниз за Морте, который вот-вот вырвется из-под его влияния. Он заходит сбоку и проносится не хуже стрелы, нанося несколько ударов с разных сторон. Морте дёргается, переворачивается и пытается группироваться, чтобы понять своё положение в пространстве. Как Тэхён и предполагал, Морте лишь мнимо летает, это можно заметить от того, как его дёргает и размазывает, словно по человеческому экрану компьютера. Рябь бежит по картинке, и Ким, не выжидая момента, целится прямо в грудь, делая себя менее твёрдым и чуть не проходя насквозь: Морте хватает его за руку, дёрагая на себя и сбивая ритм его крыльев, переворачивая вокруг свой оси и обжигая тьмой всю руку. Тэхён вскрикивает и упирается ногами ему в грудь, вырываясь и камнем летя под откос, чуть не врезаясь в верхушки деревьев. Морте замирает в воздухе, останавливаясь и разводя руки. Он протягивает правую руку, зная, что боль сильно выбьет из колеи Кима, оттого без труда схватывает его тело под свой контроль и мотая его словно кукловод куклу. Тэхён мотается марионеткой, пока Морте не задерживает его напротив себя, заглядывая в глаза горящими красными огнями, и не выпускает языки тьмы. Они вспыхивают не хуже настоящего огня, нанося несколько точечных ударов по местам скоплениям энергии. Ким кричит, дёргаясь из стороны в сторону, высвобождая против собственной воли колоссальное количество энергии, которое, обострившись в кинжалы тьмы, впиваются в него, проходя насквозь. Морте заходит дальше, не насытившись болью, и проникает в грудь, не касаясь защищённого сердца, но достигая лопаток. Тэхён ошарашенно раскрывает глаза, судорожно пытаясь вдохнуть. Его крылья обжигаются, когда сквозь воздух за них берётся Морте, вливая в них точно раскалённую сталь, застывающую быстро, отяжеляя их. Морте с дикой своенравной улыбкой дёргает руку, собранную в кулак, на себя и вырывает целый кусок крыла. На месте ран вспыхивают яркие искры энергии, словно от электрических проводов, у Кима темнеет в глазах. Морте наслаждается его гримасой боли, протягивая свои руки дальше, пока крылья ещё чувствительно полностью. Сейчас Тэхён целиком вкусит страшные муки. Пусть они напомнят, против кого пытается сражаться Ким. Пусть вспомнит, против кого поднял руку и чьих мучителей решил защитить. Тэхён дышит часто, собираясь сквозь боли и продырявливая собственные ладони когтями, чтобы отрезветь. Раскрывает глаза, горящие изнутри его пламенем, глубоко вдыхая, отпуская привязи спокойствия и стаскивая с внутреннего зверя огня намордник. Цепь с щелчком рвётся, Ким выдыхает и выбрасывает в воздух клочок огня. Выдох переходит в рык, а из него неудержимой силой вырывается горящий полностью дракон, вспыхивая жёлтыми глазами и изгибаясь в своём танце. Он несётся прямо на Морте, лапами разрывая все воздействия и вмешательства в нити, раскрывая пусть и проникая внутрь Морте, что от шока даже закрыться не успел, пустив к сердцу дикого зверя, поджигающего его внутренности. Дракон сбивает Морте, блокирует все его силы и сбрасывает с позиции, выписывая кольца длинным мощным телом, хватая его в пасть и уносясь. Ким опоминается не сразу, лишь в полёте к земле просыпается, убирая крылья из-за сильного сопротивления, через боль сжимая челюсть, и подхватывая себя потоками воздуха. Они не такие сильные, чтобы вынести его вес целиком, поэтому он лишь замедляет падение и срезает его угол, по инерции всё равно врезаясь и перекатываясь. Он останавливается у какого-то камня, моргая и кашляя. Из лопаток идёт кровь, ладони не заживают, сознание куда-то поплыло. Тэхён понимает, что ему нужно скорее встать, чтобы суметь противостоять Морте. Дракон задержит его ненадолго, лишь отвлечёт и измотает. Нужно понять, что с этим сделать и как быть в дальнейшем. Ощущая скопившуюся вокруг себя тьму, готовую наброситься голодным зверем на него, оглядывая покрытую тьмой руку, которая еле поддаётся его командам и темнеет с огромной скоростью, Ким видит один выход. Морте приземляется точно напротив в упор присев, жёсткий и переполненный гневом. В обгоревшей одежде, он выпрямляется, сверкая красными от крови глазами, сжимает в руки в кулак, чувствуя заполняющую атмосферу тьму и ухмыляясь. - Хороший фокус, мне даже понравилось, - Морте отряхивается, поправляясь, - я даже восхитился тобой. Мне не удалось усмирить зверя, - Ким поднимается на колени, держась за камень рядом с собой и разглядывая ещё одну руну, врезавшуюся в его память ещё очень давно, в далёком сне. Так вот, что это значило, - но даже несмотря на него, тебе не хватит сил противостоять мне, - Морте пользуется окружающей тьмой и поднимает руку, направляя её воздействие на Тэхёна. Но тьма даже не трогается с места, играясь клубами вокруг их столкновения. Клубы дымки легко перекатывались, словно их не волнует напряженная обстановка, вибрирующая земля. Их не волнует ничего, они готовы лишь поживиться, - что? – Ким поднимает голову, Морте вздрагивает, глядя в его глаза: чёрные, абсолютная бездонная, без проблеска цветов и белка, затягивающая и обещающая только страдания всем, кто подойдёт ближе. Тэхён выдыхает, довольно растягивая губы в оскале. В нём есть свет по большей части, Души существа светлого спектра энергии. Но он не только душа. Он ещё и тёмный маг, ещё и вампир, а самое главное – полудемон. Ким срывается в его сторону, проносясь вихрем и сталкивая его с опоры. Носится повсюду, отталкиваясь от земли, от деревьев, от самого Морте, поглощая его растерянность и сбивая его с ног окончательно, напрыгивая на спину и кусая в шею вытянувшимися клыками. Морте кричит громко, его руки дёргаются в порывах, напрасно растрачивая удары, не достигающие Тэхёна. Ким сам пробивает себе путь к отступлению, чувствуя, как тьма скапливается рядом. Она по итогу ударяет самого Морте, с коим Тэхён поделился немного светом. - Что ты сделал?! – Морте тяжело поднимается на колено, прикладывая руку к шее, откуда словно кусок оторвали. Ким сплёвывает противную ядовитую кровь и ухмыляется, собирая руки и проговаривая мантры. Изначально он, конечно, хотел использовать светлую сторону заклинаний магов, но и тёмная ему по душе, учитывая объём и масштаб. Ким не двигается, ему ни к чему размахивать руками лишний раз, тёмная магия не специализируется на движениях. Для неё главное мысль и сила, вложенная в заклинание. Она жестоко вытягивает всю энергию, которую может позволить себе маг, отчего более опасна. Но Тэхёна это не заботит. Он наблюдает, как Морте корчится он выворачивающей его боли, дёргается то в одну сторону, то в другую, то подлетает, то снова падает на землю, изменяясь в цвете, форме, размере, сплёвывая, поглощая и вновь выделяя языки тьмы, пламени, света, жизни. Ким проходится по всем известным ему заклинаниям, наращивая их силу. Морте под конец просто придавит энергией, а атмосфера сожрёт изнутри. Но вот Тэхён отшатывается, прижимается спиной к дереву и раскрывает руки, замирая с раскрытым ртом на вдохе. Возникшие из воздуха кинжалы ранят его, полосуют и грозятся порезать на кусочки. Ким скапливает вокруг себя тьму, пытаясь их остановить, но стоило ему собраться, Тэхёна выгибает и из него, словно из решето выливается тьма наружу, отрываясь от его плоти словно от второй кожи. Тенью она скапливается на нём и вырывается, превращаясь в поток. Последнее вздрагивание и вся тьма вываливается из него, стремительно направляясь в сторону стоящего на ногах Морте, вытянувшему руку. Но он совсем не ожидает, что тьма врежется в него с плотностью булыжника и придавит его энергетику к земле, сожрав и разбежавшись. Морте коротко смеётся, пока Ким привыкает к новому зрению после тьмы, выпуская рожки и хвост, нервно дёргающийся в предвкушении добычи. Его клыки и когти вновь вырастают, а полоски на теле проступают и вспыхивают, взгляд очищается, горит яркими жёлтыми хищными зрачками. - Не думал, что ты надрессируешь тьму, - Морте вытягивает обе руки, раскрывая ладони. К ним сразу прилетают кинжалы и увеличиваются в размерах, - я покрошу тебя на кусочки, - Тэхён рычит, скаля зубы, и срывается с места. Его скорость уже не настолько быстрая, он явно заторможен и замедлен в движениях, но успевает наносить удары. Как и получать их. Кровь его стекает по рукам и торсу, одна рука не слушается уже, спина изгибается не так сильно, теряя своё равновесие. Ким уже еле стоит на ногах, когда они сталкиваются в рукопашную с минимальной тратой энергии и заклинаний. Оба устали до смерти, но не уступали в своей упрямости и желании вырвать победу. Морте слабел без своих соратников, питавших его, слабел от ударов и дефицита тьмы, от долго битвы. Но продолжал биться с огромным рвением. Ещё немного, ещё чуть-чуть, он чувствовал, Ким на пределе, он сейчас свалится, нужно лишь вытащить последний кусочек тьмы из него, чтобы полностью нарушить баланс, и тогда свет его просто поглотит и зажарит. Морте всё пытался вырвать себе момент, чтобы ударить, проникнуть внутрь и собственноручно вытащить из этого существа его силы. Но всё, что он мог, - защищаться от острых как бритва когтей, стачивающихся из-за битвы, уворачиваться от зубов и хвоста. Наконец, он схватился за здоровую руку, ударил в грудь, проговорив заклинание. Его сил не хватило на полное его воздействие, но из спины Тэхёна повалилась тьма, а он сам, пытающийся вырваться, отлетел на несколько метров всё к тому же камню, ударившись о него спиной. - Всё закончено, - произносит Морте, тяжело дыша и стирая кровь, идущую изо рта. Привкус желчи не сходил с языка, он держал руку у живота, пытаясь залечить кровотечения и утечки. Его плечи уже поникли под тяжестью атмосферы, каждый вдох его был битвой, он вырывал жизнь и не собирался прощаться с ней. Тэхён поднялся уже по камню, зная, что стоит на адреналине и остатках энергии. Он может напитаться из атмосферы, но этого ничтожно мало. У него не хватит ни сил, ни ловкости сделать это прямо сейчас, Морте обязательно его остановит раньше. У него остался лишь один козырь, лишь одна мысль не позволяла ему впасть в полное отчаяния. Но он чувствует, что ранен куда сильнее Морте, но использовать этот приём ему необходимо. Возможно, он будет решающим. Но он не может даже встать ровно, повредил ногу. Кажется, он перестал нормально дышать. Вдох-выдох-вдох и длинный выдох. Он перестал контролировать своё быстростучащее сердце, проваливаясь в спасительную тьму без боли и выплывая обратно в реальность, полную кошмаров и страдания. Они пересекаются взглядами, пересекаются с целью не пропустить момент падения или нападения. Земля в припадке тихо сотрясается, воздух нагрет, а горящая поверхность земли забирает себе энергии. И внезапно тишину нарушает вой… долгий и громкий вой. Это конец. Ким отводит взгляд, задумываясь на секунду. А потом его пронзает осознание мысли: «Это конец!». - Ты прав, всё закончено, - Тэхён сжимает руки в кулак, собирает все остатки своих сил, своё мужество и разум, обрывки здравого смысла и взгляда. Сейчас, сейчас всё закончится. Всё закончится для них. Для них всех. И они закончат это вместе. Он закончит это, - все твои соратники пали… и ты падёшь, - Ким не даёт времени обработать смысл, он резко сгибает руку в локте, поднимая, сжимает крепче кулаки, пока медленно поднимет вторую руку, почти выпрямленную. За его спиной зашумели деревья, закричали звери и птицы, земля стала дрожать, подкидывая камни. Всё зажужжало, загорелось, заискрилось, подняло шум. Морте в удивлении уставился на Тэхёна, не понимая, что происходит. Хочет уже собраться и нанести последний удар, но руки его едва ли слушаются, он не находит в себе сил даже поднять их и собрать энергию. Откуда столько сил в Киме? Морте поднимает глаза, встречаясь с Тэхёном, и ужасается, отступая назад. Ким словно теряет свою оболочку человека, становится призрачным и нереальным, вспыхивают его рисунки и кожа, сердце больным ритмом рвётся из груди. Тэхён поворачивает кисти рук и разжимает пальцы. Вся эта лава звуков, энергии, пыли, пепла, крови, листьев и всего-всего замирает, рой прекращается, звуки пропадают. А потом огромным потоком это всё двинулось на них, хватая по пути свет, тьму, дым, энергию, дёргая нити и проносясь со свистом. Ким неподвижно стоит, мимо него этот поток проносится. А вот Морте отшатывается от осознание с какой силой на него несётся поток, отчего его кожа уже начала гореть, шагает назад и закрывает голову, прежде чем потом накрывает его полностью. Он даже не может подвинуться, он не может ни вдохнуть, ни дёрнуться. Словно дикая гамма-волна, сносящая на своём пути всё при атомном взрыве, сила проходила сквозь его кожу, органы, сердце, тьму, и выносило это, расщепляя. Звук и свет сплелись, собрались в единый поток и вырывали всё по кусочку. Всего лишь через несколько секунд, может с минуту, Морте стал расщепляться, рябь пошла вновь по его телу, словно в старом телевизоре, стало глючить, и лишь крик, наполненный болью, донёсся до уха. И застыл, провалившись. Ким остановился и упал на колени, уперевшись в землю руками. Остановился, часто дыша, вырывая стоны и глазами бегая. Всё, всё закончилось. Морте испарился, словно глюк пропал, Тэхён всё ещё дышит, он живой. Он устал, он измотан и ранен. Но он жив. Ким часто дышит, пытаясь справиться с накатившись слезами, истерикой и паникой. Ему требуется ещё время, чтобы успокоиться. Его трясёт всего, боль внезапно куда-то девается и наваливается огромная усталость и безразличие ко всему. Он сплёвывает кровь, его сознание постепенно отключается, тело расслабляется и становится невыносимо тяжёлым. Он бы завалился прямо сейчас на землю и уснул сном. Победил. Он выиграл эту битву. Он сохранил мир и баланс. Он сделал это… Может, пора лечь спать? Он так устал, так устал. Ему больно, его крылья больше никогда не откроются, рука не восстановится, а внутри нет ни тьмы, ни дракона. Он снова обычная Душа. Он заслужил отдых, не так ли? Но ему хочется увидеть Чонгука. Сказать ему… сказать… что он победил… что он его очень любит. Он испытывает физическую нужду увидеть Чонгука и сказать это. И потом уснуть, сладким и долгим сном. Где же он? А где остальные? Тэхён поворачивает голову на голоса. Да, они там… они все там… * Все существа постепенно стали собираться у лекарей, чтобы сесть и перевести дух, чтоб успокоить трясущиеся руки, губы, спины, посмотреть, все ли те, кто так близок, за кого болело сердце, остались живы. Многие не спешили возвращаться, потому что боялись не обняться с теми самыми, кто был для них всем. Но внутри дрожало чувство не только страха, но и предвкушение того, как они совсем скоро обнимутся, станут кричать и плакать, садиться прямо на землю и понимать: этот кошмар наконец закончился. Закончились набеги на существ, объятия тьмы, преследующие всех по пятам, завлекая на свою сторону, насилие и кровопролитие, нарушение баланса и страх. Закончились нервы и тревожности, переживания за близких. Они сегодня перевернули страницу историю. Хотя не осознавали этого. Существа впервые за долгие века собрались в таком нерушимом феномене соратников, сражающихся все вместе за единое целое, за общую цель, ради общего будущего. Они не мыслили кусочками, отстраняя себя от других, не убегали и были рядом, чтобы просто подать воды, помочь сесть или подняться. Они протягивали руки друг другу, заключали в объятия, мазали целебные травы и укрепляли хрупкие мосты, построенные за короткий промежуток времени. Они просто собрались вместе, чтобы отпраздновать объединение, свою победу. Существа непременно устали, они сбивались с ног и ложились отдохнуть на холодные земли, успокаивающиеся после долгой жестокой тряски, отдающейся всё ещё в сбитых ритмах сердец. Но сейчас был тот самый момент, когда ничего не волновало, и грусть, и радость заполняли души. Вмиг здесь воцарился мир. - Осторожнее, не торопись, - Чимин осторожно приподнялся, чтобы ему поправили подушку. Мамины лекарства даже мёртвого оживят, если она того пожелает. Но сейчас она лишь смывает кровь с рук, чтобы они перестали дрожать и наконец согрелись. Бомгю находит Йену среди остальных и крепко к ней прижимается, прикрывая глаза и немного дрожа. Он чуть не перевернул тазик с водой, но Йена совсем не злится. Она благодарна Вселенной, что оба её сына остались живы. Её глаза намокают и слезинки бегут по щекам, когда она целует Бомгю в макушку. Всё обошлось. Семьи воссоединялись. Без жертв и слёз не обходилось. Все понимали, эта битва шла своим неизбежным ходом и ради всеобщего блага умереть было почётом, превозносилась честь. Но так мыслили многие, разбиваясь о столкновения с реальностью, когда осколок впивается глубоко в сердце и только утопает в нём. Крики разносились по всему полю, существа прощались и отпускали любимых, провожали их энергию и их огоньки. Боль, которую не описать ни единым словом, ни единым существующим звуком. Она просто растёт, растёт и обвивает сердце шипами, запуская внутрь яд. Так надо, это великая цель, великая… но платить не все готовы. - Я так устал, - произносит Ёнджун, садясь на кушетку рядом с Чимином, выдыхая. Его руки исколоты, теперь довольно чётко прослеживаются следы битвы и использования сил. Но не только он оказывается выдернутым из сна. Души приходили в себя, словно в воду опущенные из-за резких и больших перепадов энергии повсюду. Они реагировали явно и сильно, принимая внутрь, отдавая, и так по кругу. Вымотаны и истощены, но, кажется, впервые по-настоящему рады. - Ничего. Сейчас оклемаемся, соберём всех и отправимся домой, - Минги осторожно касается пальцами ладони Лисы, думая, что сейчас его оттолкнут, ощущая себя ошибкой существования. Но Лиса напротив перехватывает его руку и переплетает пальцы. Минги подхватывает её движение и сжимет ладонь крепче, опуская вторую руку на плечо Ёнджуна. - У нас здесь ещё много работы, - замечает Лерой, прижимаясь спиной к Майру, - придётся сюда возвращаться. И не раз. - Ничего. Переживём, - Майр обнимает Лероя со спины, прикрывая глаза и благодарит, что всё обошлось. Они остались тем же составом, никто не погиб, все способны двигаться или хотя бы существовать спокойно. Сейчас они немного приберут и отправятся отдыхать. Да, они вернутся ещё, но это будет уже с привкусом горечи и утраты всего того, что было оставлено здесь: существ, идеалов, мыслей, энергии. - Наконец-то я сел, - Юнги плюхается на кушетку, чуть не падая, вытягивает ноги, запрокидывает голову и прикрывает глаза. Его шатает, водит из стороны в сторону и вообще делает с ним всё, только не удерживает спокойно. Но он не может так сразу остановиться после бурных вспышек, переживаний и полных испуга глаз. Он точно не сможет спокойно спать ближайший месяц, будет просыпаться от криков, от ощущения постоянного бега и преследования. Не сможет закрывать глаза и не видеть всё произошедшее как зациклившуюся картинку. - Вы не видели Тэхёна? – более-менее успокоившуюся атмосферу нарушает Чонгук, уставший, мокрый и такой напуганный и тревожный, бегающий глазами и чуть искря глазами. Что-то его очень сильно это беспокоит. - Тэхён очень много старался и тратил энергию. Я уверен, он сейчас придёт, - Майр смело произносит предположение. - Не переживай, Чонгук, это же Тэхён. Сейчас он вернётся, - поддерживает Чонгука Ёнджун, вдыхая примесь пепла от Чонгука, и улыбаясь вымученно, но искренне. Чонгук не мог быть спокойным, как они. Он понимал, что-то не так, что-то точно случилось. А может они рано расслабились и сейчас обречены потерпеть поражение, вслед за обманчивой победой. Чонгук больше всего переживал за состояние Тэхёна. Он был слишком щедр, растрачивал энергию и не щадил себя ни на секунду, словно единственное, что он мог сделать, это делиться энергией и молиться Вселенной. Но ведь они могли справиться и без его такого сильного вмешательства. Он должен был сохранить запас и для себя. Должен был! Но у Чонгука плохое предчувствие. Он занимает себя работой и помощью пострадавшим, ходит и летает, лишь бы не останавливаться на месте и не думать об ужасном. Тэхён сильный и всегда продумывает свои шаги. Он точно что-то придумал и уже восстановил энергию для себя, чтобы вернуться к ним. Чонгук молил Вселенную, чтобы Тэхён вернулся к нему, в его объятия. Сердце чует не ладное, Чонгуку страшно думать о том, что могло пойти что-то не по плану. Это ведь только страшные мысли, Тэхён бы никогда не сдался без боя. Им нечего переживать, скоро он придёт. Ребята правы, Чонгук просто сильно переживает. - Он не вернулся ещё? – Юнги с Ёнджуном и Лероем находят Чонгука на окраине их небольшой точки сбора, ищущим Тэхёна по запаху, по энергии, по любым остаткам энергии. Но ничего. Вокруг пусто. Всё пропало, испарилось, поглотилось и уже участвовало дальше в симбиозе. Общий баланс вновь восстановился, миру больше не грозит опасность. Но Тэхёна всё ещё нет. - Он обязательно придёт, - Ёнджун сам пытается себя убедить в том, что с Тэхёном всё хорошо. Он чувствует тончайшие изменения атмосферы сейчас, но нигде не прослеживает следов Тэхёна. Обычно его слышно и видно за многие километры, его энергия прокладывает ему путь и опережает его шаг. Но почему-то сейчас, когда в начале было так много его энергии для битвы, от него не осталось ни следа. - Нужно пойти искать, - Чонгук решает взять некоторые лекарства, чтобы оказать первую помощь в случае чего, и поворачивается, уже ища глазами лекаря эльфов, маму Чимина. Тэхён ей доверял, она толковая, и сможет ему посоветовать. - Это сейчас не имеет смысла, - Лерой преграждает путь Чонгуку, зная, что сейчас они оба измотаны, и даже несмотря на это Чонгук его снесёт своей энергии. Он в панике и ярости, на нервах и страхе, Чонгука явно сильнее питают эмоции. - Не мешай. Я отправляюсь искать его, - Чонгуку всё равно, в каких отношениях Тэхён и Лерой, ему сейчас не важно, в каких отношениях он сам с Лероем. Его сердце не спокойно, словно вырвали кусок и бросили, наказав найтись самому. Как ребёнок, оставленный в парке, он потерялся и не мог найти путь к спокойствию. - Чонгук, погоди, - Юнги тоже останавливает его, - давай лучше я проверю всё ещё раз. Прежде его вымотала битва, но сейчас он должен был подкопить силы. Поэтому я найду его и приведу тебя сразу к нему. - Нет, не нужно, Юнги, - на Чонгуке нет лица, лишь жёсткая маска, треснувшая в беспокойстве, - лучше отдыхай, тебе самому нужно набраться сил. - Как и тебе, - мотает головой Мин, - Тэхён и мне друг, который помогал на протяжении всего моего пути в мирах. Я не брошу его, никогда. - Тэхён… - Позаботься лучше о Чимине, - отрезает его Чонгук, - ему нужна твоя забота и твои чувства, если они не пропали и не перегорели, как у других Проводников, - Юнги морщится, но не воспринимает близко к сердцу. Чонгук сейчас вряд ли себя контролирует. - Я пойду с тобой. - Исключено. - Там Тэхён, - резче произносит Ёнджун, привлекая внимание к себе. Он смотрел на хрупкую, шатающуюся фигуру из-за плеча Чонгука, и с трудом узнавал в ней Тэхёна. Но это несомненно был он, этот запах ни с чем не перепутаешь. Только стал он как-то слаще. - Что? – Чонугк оборачивается, видя фигуру и без труда узнаёт Тэхёна, вдыхая его запах. Слабый, но его, родной. Он живой. Всё хорошо. Они победили. Это не обман. Всё в порядке. Как гора с плеч сваливается, Чонугк чувствует облегчение, сердце вновь ускоряет свой темп, только уже не в страхе, а в неимоверном счастье. Тэхён живой и невредимый, - любовь моя… - выдыхает Чонгук, это срывается с его губ, неосознанно и так правильно, поселяя спокойствие. Он наконец улыбается. Но… Чонгук хмурится, видя, как шатается Тэхён, как медленно передвигается и шагает, как от него еле идёт энергия, запах такой слабый. Что-то… не так… Чонгук делает шаг, опуская только поднявшие руки, присматриваясь. Тэхён растерял всю энергию свою, ему срочно нужно напитаться. Делает ещё шаг. Но что такое? Почему он двигается? От него не идёт жизни, никаких ударов сердца, они такие приглушенные, что в голове проглядывает мысль, что перед ними ходячий труп. Тэхён остановился, вдохнув, увидев наконец ребят и улыбнувшись. Вот так, как хорошо. Как он рад их видеть. В глазах потемнело… - Тэхён! – Чонгук сорвался первый, набирая скорее скорость, не успевая, прежде чем Тэхён полностью свалится на землю, словно подкошенный. Ниточки, держащие его вертикально, оборвались и сбросили обессиленную куклу на землю. Чонгук спотыкается, сбивая свой бег, падает на колени рядом с Тэхёном, осторожно подхватывая очень лёгкое тело, кладя к себе на колени, - Тэхён? Тэхён-и, милый, посмотри на меня, - Чонгук берёт руку и ужасается. Какой же он холодный, - нет-нет, Тэхён, не надо… сейчас, сейчас, - Чонгук расслабляется и выпускает энергию, наклоняясь к Тэхёну, когда он медленно и неохотно открывает глаза, - маленький мой, ты так старался. Ты победил… любовь моя, ты победил. Ты справился. Морте больше нет, - сбивчиво шепчет Чонгук, заглядывая в бледное, осунувшееся худое лицо, бегает глазами, - не отключайся, слышишь? Всё закончилось, нужно немного напитаться. Нужно… - Чонгук замирает, останавливается, под гипнозом наблюдая, как слабо поднимается рука Тэхёна к его лицу, дрожащие пальцы касаются щеки, но прижимается ладонью к лицу и улыбается, - Тэ… всё… - Всё хорошо, - шепчет Тэхён еле слышно, Чонгуку надо прислушаться, чтобы всё различить, - я сейчас немного посплю, и всё будет хорошо. - Нет, - Чонгук прижимает руку на щеке своей рукой, сжимает охладевшие тонкие пальцы, прижимает к коже, - не отключайся, слышишь? Нельзя спать… нельзя, ты должен… - Чонгук… - Нет, ты не… не бросай меня, - шепчет в ответ Чонгук, теряя силу голоса и ровность в дыхании, прижимая слабое тело к себе, согревая, делясь теплом, но Тэхён словно не принимает его, не в силах впустить в себя ни одной частички, - слышишь, не бросай… что я буду… что я буду делать без тебя? Мой маленький, мой Тэ… - Чонгук жмурится, прижимая ладонь к себе, пытаясь согреть. Он не может смириться. Так не должно закончиться! Они должны бороться! Бороться вместе до конца! - Чонгук-и, - мягко зовёт его Тэхён, чуть шевеля пальцами, - посмотри на меня, Чонгук-и, - Чонгук шмыгает носом и открывает глаза, с горечью и мировой печатью смотря в ответ, - ты такой красивый… - Нет, Тэ… - Я так тебя люблю… - Не покидай меня. Я тебя прошу… пожалуйста… - Я так люблю тебя, - произносит Тэхён и улыбается, - всё хорошо, Чонгук-и, всё хорошо, - существа стоят недалеко и не могут сдвинуться, к ним подходят Души, заглядывая за плечи и не могут ни услышать, ни поверить, - я люблю тебя… - Я тоже тебя люблю… - Чонгук вдыхает резко, пытаясь фокусироваться сильнее, прижимать Тэхёна к себе, - мой маленький… любовь моя… - Сегодня великий день, - тихо, сквозь хрип и тяжесть произносит Тэхён, - но мне надо поспать… - Да, - кивает Чонгук, - да, маленький, наберись сил, - всхлипывая, Чонгук задерживает воздух, чтобы не завыть, наклоняется к его лбу и осторожно прикасается губами в поцелуе, - наберись сил… отдохни… - Чонгук… - Чонгук поднимается, заглядывая в глаза и заставая момент, когда свет в глазах Тэхёна гаснет уходящей вспышкой. Рука расслабляется и повисает, сползая с его щеки. - Тэхён? – Чонгук сжимает его руку, - Тэ? – осознание приходит постепенной громадной волной, накрывающей целиком и не оставляющей и секунды на то, чтобы сделать хоть что-то, - Тэ… - Чонгук наклоняется к его груди, прижимается ухом, пытаясь услышать лишь один стук, лишь один вдох. Ему больше не нужно. Только вдох. Один маленький. Чонгук не слышит. И не чувствует. Энергия покидает тело, расслабившееся полностью, повисшее в объятиях любимого демона. Чонгук поднимается и кричит. Он себя не помнит от горя. От той разрывающей боли, пронзившей его грудь целиком, вновь разорвав сердце на кусочки, раскрошив, вырвав и разбросав. Чонгук кричит, проклиная этот мир, Морте, всех причастных, вновь наклоняется к телу, крепко сжимая в своих объятиях и шатаясь. Плачет навзрыд, замирая в немом крике и еле успевая вдыхая воздух, чтобы продолжить. Его боль разрывает на части, вырывается наружу дикой, бурлящей смесью, сбегая из тела, наполненного до краёв разбившимся сердцем. Чонгук крепче прижимается к коже, не веря. Он не верит. Этого не могло случиться. Это неправда, неправда!!! Этого не могло быть. Они не могли потерять Тэхёна, не могли! Это нереально. Это не по-настоящему!! Больно, так больно в груди, под грудью, где-то рядом, в его руках. На его руках в тишине, рядом с любимым, его сердце забрали с собой. Чонгук не знал, как выразить эту утрату, не мог сказать ничего абсолютно, и просто ревел, кричал, прижимал к себе тело и шатался из стороны в сторону. Лерой первый отмер и упал рядом, подползая на коленях к ним, пытаясь дотронуться до Тэхёна, до Чонгука. Он дрожал, его тело вмиг замёрзло и превратилось в камень. Юнги опустился рядом, взявшись за плечо Лероя, протянув руку к холодной коже. Минги рухнул на колени, не веря тому, что видит. Души опускались на колени один за другим, спешащие на крик существа останавливались и видели, что происходит, кто лежит неподвижно на руках, по кому скорбит демон, лишившийся своей первой и последней любви за всю жизнь. Существа не верили, но это случилось. С этого дня ни одного всесильного существа не было в пространстве Вселенной, и больше никогда не будет…