Мой друг - одиночество

Англия — Италия, декабрь 1734 г. Маркизе Бель Флер. Милый Ангел, как Вы несправедливы к себе, вместо обычного приветствия я вынужден укорить Вас. Никогда, слышите, никогда я даже мысленно не смеялся над Вами, это жестокое обвинение. Но этот упрек смягчает все, что Вы доверили мне в своем письме, с которым я не расстаюсь и перечитываю в свободные минуты. Каждый раз трепеща в душе. Вы пишете о своих мечтах, хотите оказаться здесь, а я... Я бы с радостью поменял королевский театр с его блеском и шумом аплодисментов на Вашу уютную гостиную, чтобы услышать Ваш восхищенный вздох как награду за мое скромное пение. Я боюсь говорить о всех тех чувствах, которые Вы заставляете меня переживать своими признаниями, они слишком сильны, чтобы вот так словами поведать о них Вам. Вы не устаете восхищать меня своими порывами, надеждами, мечтами! О, какой огонь заключен в таком нежном существе. Стремление к знанию, поиски себя в этом мире, как много Вам дано! Ваш покорный слуга, признаюсь, не обладает всеми Вашими талантами. Помните, что ничего не рождается из ничего, и все те добрые зерна, что брошены Вами на добрую почву, обязательно принесут добрые плоды. Продолжаете ли Вы рисовать? Или за новым увлечением языками Вы забросили свои акварели? Та прекрасная и утонченная вещь с малиновкой на ветке жасмина нашла свое место в моем новом приюте. Каждый раз, садясь за клавесин, я вижу эту милую птаху перед своими глазами и мысленно уношусь в тот волшебный сад, где, подобно этой птичке, Вы в светлом платье любовались зеленью и наслаждались красотой природы. Мне нравилось видеть Вас, хоть Вы и отказывали мне в своем обществе, маленькая злючка. Сейчас Вы упрекаете меня в том, что мир мой был закрыт для Вас, а мне казалось, что это Вы — такая заносчивая и неприступная презираете меня, ничтожного музыканта, учителя Ваших любезных племянников, человека без дома, без семьи, без титула. Как все это глупо, и как хорошо, что оно осталось в прошлом. Я предпочитаю вспоминать не ваши колкие взгляды, а другие, такие теплые, искренние, которые Вы дарили мне как похвалу. Это единственная отрада сейчас для меня. Как ни люблю я театр и все прекрасное, связанное с ним, без человека, с которым можно было бы разделить это счастье, оно не имеет смысла. Простите мне мою дерзость, мой порыв, видеть Вас в этом человеке, в этом драгоценном друге, которого мне так не хватает! И мое желание получать от Вас послания... Обещаю, что подаренные Вам ноты не будут навсегда забыты, они еще прозвучат, исполненные записанной их рукой, в тех гостеприимных стенах, где мне выпало счастье бывать. С искренним чувством, ваш покорный слуга , К. Броски.