Мой друг - одиночество

Италия — Великобритания, март 1735 г. Синьору Карло Броски. Милый друг, вот уже который месяц я не получаю Ваших писем, это о чем-нибудь да должно говорить, и я боюсь думать об этом. Вы разочарованы мной, Вы, не дай Бог, заболели или так заняты, что не имеете возможности написать пару слов той, для которой эти Ваши два слова значат так много, как не значит для нее ничего в этом мире?! Я сознаю свою ничтожность, я не в праве просить у Вас ничего, но душа моя умоляет... Ваша слава достигла Неаполя, сегодня утром брату доставили газеты, и в одной из них я увидела статью о Вас! О, как вспыхнули мои щеки, как затрепетало сердце! Украдкой я схватила эту газету и утащила, как воришка, в свой кабинет. Боже, какую гордость я испытала за Вас! Все эти слова, написанные неизвесным мне журналистом, вторили моим чувствам и впечатлениям о Вас! Я никогда бы так хорошо не смогла сказать. Итак, читайте: "Воспоминания о Ариоданте в театре Хаймаркет «Это невероятно» «Это потрясающе» «Мы никогда раньше не слышали такого» «Вот это работа!» «Какой художник!» Когда зазвучал конец перерыва, мы увидели, как люди быстро заняли свои места, с жаждой увидеть продолжение.. Следует также упомянуть об аплодисментах и криках, которые неоднократно заполняли зал. Причина всего этого счастья? Ариодант в исполнении замечательных артистов. Все были гениальны и радовали нас, проживали эту историю вместе с нами и играли ее для нас. Что насчет Ариоданта? Ариодант– чистосердечный рыцарь - сегодня вечером имел голос и черты Фаринелло. Как точно определить его персонажа? Между речитативами и ариями, он провел его через весь спектр человеческих эмоций, от светлых до самых мрачных, с чувством деталей и нюансов, которые доказывают, что он определенно великий актер. А что касается пения, оно было просто не от мира сего. Все грани несравненной техники были продемонстрированы. Виртуозность – да, но у него всегда на службе и эмоции, которые им двигают. И именно это делает пение Фаринелло уникальным: он способен впечатлять и переживать одновременно. Чтобы достичь такого, нужно много упорного труда, сомнений и душевного ума. Это настоящий фейерверк, но без тщеславия, каждая деталь уместна и вызвана характером и поступками героя. Вчера вечером Фаринелло был словно невесомым, двигался по воле музыки, отдаваясь ей с явным удовольствием и поразительной радостью. Было понятно, что он руководит действом не меньше дирижера. Его ария…, которую он уже сделал запоминающейся, получила новую интерпретацию и превзошла все ожидания. Надо слышать, с какой изысканностью он умудряется понять, сколько злости и отчаяния может быть у человека, находящегося в самом крайнем положении. Эмоции, которые персонаж испытывает перед лицом несчастий, удвоены самим исполнителем. Он весь в сопереживании. И это не оскорбление других певцов, а признание беспрецедентной способности Фаринелло понимать персонажей, которым он дает свой голос. Слушая его прошлой ночью, можно было измерить масштабы его творчества и развития как человека. И все же это казалось таким естественным, таким легким. И мы снова думаем об этом артисте, он очень молод, полон обещаний, он так жаждет поделиться с нами своей музыкой. При разговоре, его лицо озаряет милая улыбка, освещающая как солнце его глаза. Вчера вечером нам посчастливилось пересечься с одним из тех людей, слишком немногих, которые, если не изменят мир, то хотя бы имеют возможность сделать его слаще, лучше, потому что вкладывают в него всю душу. Он был ярким, Карло Рыцарь. Мягкое, простое, естественное сияние. И все сияло с ним, включая зрителей, которые восторгались. Ибо восторг есть свет". Дорогой мой идол, теперь иначе я не могу называть Вас... Я не буду слепо надеяться ни на что, даже на короткое послание. Парите, живите на Парнасе, проливайте свой свет на этот серый жестокий мир. Ваша миссия грандиозна! Я буду молиться за Вас. P.S. Помните, как мы бранились? Как я бегала от Вас, скрываясь за деревьями в нашем парке? А Вы укорили меня, что я Вас ненавижу! Я сказала тогда, что — да, потому что Ваш голос получил надо мной власть, а я ненавижу быть рабой. Вы сказали мне: «Тогда прикажите мне замолчать». А я не в силах было это сделать. Ваша власть надо мной была слишком огромна. Я ненавидела себя за это, ведь я считала себя такой свободной, такой независимой. И я не хотела попасть в стан Ваших поклонниц. Господи, как это глупо, поклоняться человеку, наделенному чем-то большим, чем ты. А еще смешнее подкарауливать его у театра, у гостиницы, слать цветы, подарки, которые ему не нужны, да и само это внимание ему противно! Нет, драгоценный мой идол, я никогда не стану докучать Вам своим вниманием и своими восторгами. Я буду впредь молча поклоняться Вашему гению, почитать его с уважением и тихим трепетом в душе. Вы не встретите меня в той пестрой толпе воланов и вуалей, что следует всюду за Вами. Но как же Вы дороги мне... Бель Флер.