My worst part

      Стопка контейнеров на низком столике похожа на высокую башню на грани распада. Чанбин открывает и заглядывает в каждый, изучая содержимое. Его чёрная как уголь ветровка шелестит при каждом движении, а на руке гремят цепи. Он увязался за другом, пообещав, что не будет мешать, всё-таки не часто получается выбираться из студии. В это время Минхо сидит с напарником по проекту за длинным столом и обсуждают эскизы. Дизайнером, с которым он работает оказался Чонин. Игры не его специализация, но он всегда интересовался этим направлением и на данный момент имеет неплохое портфолио с отрисовками игровых персонажей и локаций. Старший решил отложить свою концепцию игры про космических котиков, и предложил новую.       От работы отвлекает смешанный запах еды. Минхо потирает глаза и встаёт, чтобы открыть окно, потому что терпеть это уже невыносимо.       — Нееет, это уже испортилось. — Чанбин резко закрывает один из контейнеров и прям так отправляет его в мусорку.       Чонин был не против, чтобы один из друзей старшего посидел с ними, и даже был рад познакомиться. Но кабинет быстро из студии превратился в зону поражения ядерного взрыва, никакое открытое окно здесь не поможет. — Минхо, объясни почему твой друг сидит в студии графического дизайна и воняет на всё помещение?       — Я же уже сказал. — Со измученно завыл, после короткого звонка открывает микроволновку, достаёт оттуда контейнер с супом из морепродуктов, а вместо него ставит непонятное жёлтое пюре с известным только ему содержимым. — В нашей студии отключили электричество на пару дней, потому что делают какую-то переустановку на этаже. Чан пообещал выкинуть холодильник вместе со всей едой, если я не съем это до завтра.       — Что прямо всё это съешь? — на это Чонин получает кивок, потому что рот Чанбина уже занят поеданием. — А домой забрать сложно было?       Глаза того округляются, он перестаёт жевать, так и сидит с наполненными щеками и палочками в руке. Он совсем об этом не подумал.       — Ты не понимаешь, как только дело доходит до закусок, наш Бинни отключает мозг и делает первое, что придёт на ум. — Минхо смеётся и садится обратно в кресло под недовольный взгляд друга. Он возвращает своё внимание на экран, ему нравится, что у них выходит. За неделю проект сдвинулся с мёртвой точки, Чонин хорошо старается, соглашается проводить собрания почаще и выполняет всё вовремя. Минхо поражается таким энтузиазмом, понимает, что у младшего своя учёба и задания есть, но он всё равно согласился на проект, потому что сам этого сильно хотел.       На краю стола лежит смятый листок и привлекает внимание, любопытство берёт верх, он разворачивает его, а внутри что–то сильно сжимается. Это листовка с его изображением в виде кошка-мальчика. Он уже и забыл об этом, сейчас это не имело значение, потому что где-то сидит поникший Джисон, убивает себя изнутри и даже не догадывается, что пробудил в Минхо ещё одну новую эмоцию.       На фоне этого Минхо начал общаться с Хёнджином на протяжении всей недели, тот сначала не понимал, почему его волнует состояние Хана, решил, что это обычный человеческий интерес и говорил отстранённо. Но когда старший стал писать и спрашивать каждый день, Хван сдался и начал описывать всё в мельчайших подробностях, которые знал сам. Они даже пару раз обсуждали, как друзья познакомились и смешные ситуации из жизни. Но про прошлое Хана они не разговаривали, один считал, что не должен рассказывать без его ведома, а второй думал, что не имеет право это знать. Пока что.       Дверь в студию открывается, и заходят два парня. Минхо и Чонин узнают в них Хёнджина с Феликсом. Сегодня Ликс выглядит особенно мило, тёмные волосы убраны за уши, пушистый свитер с широкими рукавами пестрит всеми существующими цветами, сочетаясь с длинными голубыми джинсами. Хван тоже одет в свитер, только более сдержанного цвета, его красная макушка итак привлекает много внимания. Он подкрасился недавно, списав на то, что ему очень понравился такой образ. На самом деле он ещё раз хотел ощутить пальцы веснушчатого парня на своей голове.       От вида этих двоих всех остальных в комнате пора реанимировать. Они будто сошли с обложек модных журналов и теперь стоят совсем рядом. Минхо смотрит на потертые носки своих любимых белых кроссовок, поправляет такую же белую футболку и думает, что неплохо было бы пройтись по магазинам в поисках новой одежды. Рядом с ними чувствуешь себя настоящим бомжом.       — Да здравствует король принтеров Чонин! Мы пришли за распечатками выкроек для коллекции. — первым тишину обрывает Хёнджин, вскидывая руки вверх, приветствуя друга, а Минхо думает о том, что спокойно поработать им так и не дадут. Не студия, а проходной двор. — Фу, а чем у вас так воняет? — Хван поворачивается в сторону Чанбина, который опустошает уже второй контейнер и даже не поднимает взгляд на вошедших.       — Привет, и хватит меня так называть! Просто вы с Джисоном помешаны на бесплатной печати. — Чонин корчит обиженное лицо, но тут же улыбается своей широкой улыбкой с милыми ямочками и берёт флешку из рук Хёнджина. — Кстати, Ликс, Джинни, знакомьтесь, парень с вонючей едой это…       — Бинни! — Феликс срывается с места и падает поверх Чанбина, обнимая его. — Давно не виделись, как ты?       — О, Ликс, вот эта встреча. — он кладёт палочки и отвечает на объятья. Они начинают оживлённо болтать, вызывая у окружающих общее удивление. Вот это было правда неожиданно.

***

      Феликс познакомился с Чанбином перед одним из своих итоговых экзаменов в конце первого курса. Ему нужно было поставить и станцевать хореографический номер, но дело всё никак не шло. Он переделывал постановку, изменял движения, но не был доволен тем, что получалось. Всё было не так плохо, просто Феликс очень самокритичен к себе и привык выкладываться полностью в танцах.        Как–то вечером он идёт по корпусу, потный и уставший, тело ломит от долгой тренировки, а ноги отказываются делать ровные шаги. Феликс шаркает кроссовками и почти по полу тащит спортивную сумку. Из одной из студий для звукозаписи он слышит плавную мелодию с динамичным битом. В сознании сразу что–то перестраивается, начинают мелькать движения и идеи для хореографии. Он заглядывает внутрь и первое, что говорит: «Мне нужен твой трек, срочно!»       Чанбин сидит за ноутбуком и по-настоящему удивляется такому спонтанному действию, но соглашается помочь. Он даже периодически заглядывал в хореографический зал и проверял, как обстоят дела у нового знакомого. Так они и познакомились, провели несколько вечеров в институте, обсуждая музыку и делясь фактами друг о друге. Экзамен, кстати, Феликс сдал на отлично.

***

      У Хёнджина заболело где-то слева, ему не нравится, как младший обнимает Чанбина, не нравится, как он смеётся и дарит эту сияющую улыбку непонятному парню в чёрном. Он смотрит на Минхо и ловит такой же непонимающий взгляд, он тоже не знал о их знакомстве и пожимает плечами.       — Минхо, выйдем? — Хёнджин спрашивает и сразу разворачивается к выходу, потому что точно знает, что тот пойдёт за ним. Разговор у них мог быть только об одной вещи, точнее об одном человеке.              Они выходят в коридор, оживленный студентами, и обоих такая ситуация не устраивает. Спустя пару минут они находят более тихое место в холле, Хёнджин опирается об одну из колонн, смотрит куда-то в пол, до сих пор борясь с неприятным чувством. Минхо не решается спрашивать первым, всё-таки во всей ситуации он является просто наблюдателем, оказавшимся внутри неё, и уже не сможет всё так просто оставить. Ещё минуту он прожигает дыру в Хёнджине, пока ждёт хоть каких-нибудь слов.       — Джисон вышел из комнаты.       Огромная гора переживаний начала рушиться, но всё ещё крепко стоять на месте. Минхо не знает радоваться или волноваться ещё сильнее. Почему он вообще переживает за младшего? Он думает, что сможет помочь ему, но до конца в этом не уверен.       — Ему стало лучше? Он рассказал, что с ним? — он старается аккуратно спрашивать, чтобы не выдать неловкой улыбки.       — Он сказал, что родители собрались приезжать. Поверь, это вообще не хорошие новости. Поэтому ему практически пришлось покинуть комнату, чтобы не допустить этого. Сони вышел на связь, это уже хорошо, даже шутить начал.       — Значит он скоро выйдет и на учёбу? — Минхо спросил это с надеждой, он очень хотел вновь увидеть его улыбку, его необычные наряды и милые щёки. Хотел быть рядом, хотел узнать о нём больше и постараться помочь.       — Да, но, Минхо — Хёнджин теперь смотрит прямо в глаза. По серьёзному взгляду понятно, то, что дальше услышит Минхо, не очень хорошие новости. — не подходи к нему больше и не пытайся хоть как-то контактировать. Твой интерес вызывает вопросы, он впал в такое состояние сразу после того, как пришёл от тебя. Не знаю, насколько ты причастен, но я просто не могу позволить случиться этому снова. Я буду рядом с ним всегда, ограничивать естественно ни в чём не собираюсь, но если увижу хоть один твой шаг в его сторону, нам придётся разговаривать уже не так спокойно. Просто прошу тебя, ты ведь не глупый. Я тебе не доверяю, но пообещай, что понял меня.       Всё рухнуло. Ни о каком сближении с Джисоном можно и не мечтать. «Да, он прав. Так будет лучше для всех». Минхо молча кивнул и пошёл обратно в студию. Как бы он ни хотел, он не будет навязываться младшему. Он не понимал, что сделал не так. Почему в момент, когда Джисона стало так не хватать, ему приходится делать вид, что они даже не знакомы. Но Хёнджин знает его почти всю жизнь, если он говорит, что для младшего так будет лучше, то Минхо приложит все усилия, чтобы поспособствовать этому. Даже если для этого придётся исчезнуть из жизни Хана.       В студии Чонин уже отдаёт распечатанные выкройки для ткани Феликсу, а тот прощается со всеми и выходит в коридор, где его ждёт Хёнджин. Время уже поджимает, нужно дальше идти на пары, поэтому Минхо договаривается встретиться с Чонином через пару дней и, практически вытолкав Чанбина наружу, шагает по разукрашенным коридорам.       Он до сих пор не может привыкнуть к дизайнерскому корпусу, глаза цепляются за рисунки и постеры на стенах, за проходящих студентов с банками энергетиков и огромными папками для рисунков, за цветные двери в аудитории. Всё это мелькает перед глазами и сменяется привычными однотонными коридорами, он стоит перед дверью в аудиторию, собирается с мыслями и входит. Пора продолжать спокойно учиться, стараясь не думать о парне, почему-то сбежавшем тогда из его дома.

***

      В швейной мастерской необычно спокойно сегодня, несколько студентов возятся с тканью на огромном столе с пластиковой поверхностью, а где-то в глубине кабинета слышно одну швейную машинку и недовольное ворчание девушки в леопардовой плюшевой панаме.       Возможно Хёнджину только кажется, что здесь слишком тихо, потому что всё, что он слышит это размеренное дыхание Феликса. Он стоит без верха, пока Хван прямо на нём сшивает белые выкройки из ткани, сооружая макет будущего костюма. Пальцы дрожат, и он боится, что ещё немного и уколет младшего, поэтому делает всё очень аккуратно и медленно. Глаза постоянно отвлекаются, останавливая внимание на бледной коже и подтянутом теле. По мышцам и спортивному телосложению Феликса легко можно определить, что он занимается хореографией.       Хёнджин делает последние стежки на широком манжете, закрепляя нитки. Осталось повязать пояс, он встаёт перед младшим и обхватывает его талию одной рукой придерживая, а второй просовывает белую полоску ткани в специальные петли. Когда всё было закончено, оба с облегчением вздохнули и сделали пару фотографий итога работы.

***

      Это произошло ещё на вечеринке, когда пьяная троица прилипла к столу с закусками, потому что так и не поели перед выходом. Феликс отошёл поздороваться с одногруппницами, а потом ещё с парой знакомых. И вот он уже полчаса ходит и болтает с каждым, кого встречает. Много же у него знакомых. Хёнджин косится на него с грустным взглядом, пока Хан считывает его настроение сразу же.       — Когда ты ему уже признаешься? — Джисону приходиться кричать из-за громкой музыки, а Хёнджин захлёбывается в картонном стаканчике с соком.       — Ты ещё прямо при нём спросил бы, придурок. — он ставит стакан и бумажной салфеткой вытирает капли с подбородка. — Думаю, что признаюсь в ближайшее никогда.       Выражение лица Джисона буквально гласит «ты глупый что-ли?», а потом сменяется на хитрую ухмылку. Он разворачивает друга, толкая его прямо в подходящего Феликса.       — Ликс, ты просто посмотри, мне кажется, или он бледный? — Джисон прекрасный актёр, а Феликс самое наивное создание, потому что сразу же наклоняется и обеспокоенно рассматривает лицо Хёнджина.       — По-моему он наоборот весь красный. — конечно, а ты попробуй не покраснеть, когда лицо, усыпанное веснушками, находится в сантиметрах от твоего.       — Да-да, я это и имел в виду. — Хан с огромными усилиями сдерживает смех. — Сходи с ним на улицу, пусть проветрится, а я побежал танцевать. — после этих слов он впрямь убежал, скрываясь в толпе. Хёнджин должен сказать «спасибо» другу за помощь. Но нет, вместо этого он уже думает план мести, пока что все приходящие идеи караются законом и несут исключительно аморальный характер.              Прохлада вечерней улицы немного успокаивает, Хёнджин расплетает хвостик, подставляя под ветер ярко-красные пряди. Он, как и Джисон, одет в чёрную безрукавку, по коже пробегают мурашки то ли от холода, то ли от хмурого Феликса. Он стоит так близко, что Хвану приходится опираться об перила. Феликс молчит, прикрывает глаза, наслаждаясь погодой и красному градусному напитку, разливающемуся по телу. Подолы его полупрозрачной рубашки подобно волосам колышутся на ветру, щекоча руку Хёнджину.       В голове промелькнула безумная идея. «Либо сейчас, либо никогда, Хван Хёнджин. Либо он ответит, либо мы вместе посмеёмся и забудем про это». Навряд ли он когда-нибудь сможет забыть про любовь к солнечному мальчику. Он боится разрушить их дружбу, боится получить отказ, но делает шаг вперёд, чтобы поцеловать парня. За мгновение до этого Феликс распахивает глаза и делает шаг назад поймав за плечи, наклоняющего друга.       — Эй, Джинни, ты в порядке? Тебе опять плохо? — Феликс заглядывает в глаза, пытаясь понять, почему он вдруг начал падать.       Хёнджин не сразу понимает, что только что произошло. Он возвращается в прежнее положение и опускает голову. «Видимо, всё-таки никогда».       — Ликс, — он прочистил горло, возвращая голосу привычную мягкость, возникающую всегда, когда обращается к младшему. — Всё в порядке, просто равновесие не удержал. — кажется такой ответ абсолютно не вызвал вопросов, потому что Феликс улыбнулся и подошёл ближе, положив руку на окрашенную макушку.       Он перебирал пряди, оттягивал их и рассматривал под светом уличного фонаря. Феликс любит Хёнджина всем сердцем, он благодарен за их знакомство и считает его безумно талантливым и очень милым. Любит как человека, как друга или брата, но никак не представляет старшего как вторую половинку. Он считает, что такие чувства намного важнее, они искренние и бескорыстные. Находиться рядом с человеком, отдавая всего себя, но при этом не становиться зависимым, не держать под контролем — это настоящая любовь для Феликса. Он относится ко всем на одном уровне, так он привык.       Но Хёнджин не такой, он зависим, привязан и не готов отпустить его никогда в жизни. Он поглощён всей своей сущностью в младшего и растворяется в нём, но не чувствует взаимности. И это ранит. Очень сильно. Хван смотрит в сверкающие глаза напротив и тонет. «Если бы я только мог сказать, как люблю тебя. Но ты бы всё равно не понял моих чувств».       — Хочешь стать моделью для моей коллекции костюмов на итоговый проект? — он не решался предлагать ранее, но сейчас чувствует, как ему необходимо быть рядом с ним подольше.       — Я? О, Джинни, это большая честь для меня. — Феликс обнимает друга до боли в рёбрах, поглаживая по спине. — Конечно хочу, очень-очень.       Они простоял так около получаса, пока не начали замерзать. Хёнджин решил посмотреть время, на экране были пропущенные от Джисона ещё 20 минут назад, а внутри зарождалось тревога. Он перезванивает, но никто не отвечает, пока Феликс ищет его в здании. Как сказали две студентки на крыльце, он уехал с каким-то парнем на такси совсем недавно. Феликс решил поехать с Хёнджином домой, чтобы не оставлять его одного в переживаниях, а когда на очередной звонок ответил Минхо и достаточно доходчиво объяснил, что всё в порядке, они уснули.

***

      Проходит две недели от разговора с Хёнджином. Минхо ни разу за это время больше не писал ему и не спрашивал о Джисоне, он дал обещание в первую очередь самому себе, что больше не будет лезть не в своё дело. Ему очень хотелось узнать всё, но он сдерживал себя, стараясь не думать об этом и нагружая себя работой.       Минхо впервые за всё время проживания в квартире сделал перестановку в комнате, повесил плотные шторы, потому что солнечный свет неожиданно начал раздражать с каждым разом. На эти же шторы прикрепил гирлянду с белым светом, которую купил недавно в торговом центре, набрав себе два больших пакета новой одежды и украшений для спальни. Ему стала не нравиться чёрно-белая картина своей жизни, стало не хватать ярких красок, поэтому он находит решение в цветастых побрякушках и пестрящей одежде. Руки почти дошли и до гостиной, но Чан, увидев красного друга, который пытается в одиночку сдвинуть огромный диван, сказал, что позовёт Чанбина, и они вместе сделают это позже.       На кухне вечно царил хаос, потому что Ли решил перепробовать приготовить блюда всех существующих стран мира. А холодильник наполнился неизвестными продуктами и ещё горой сладкого, которое он вообще-то не особо любит. Кристофер начал беспокоиться за состояние квартиры и выгнал его за её пределы, искать развлечения там. Дошло даже до того, что Минхо вернулся к тренировкам с Со, ему нравилось возвращаться вечером и падать от усталости в теле, забывая о всех переживаниях.       Но как бы он не старался, в память возвращается образ парня с заплаканными глазами в туалете университета. Минхо не испытывал такого раньше, синдром спасателя не относится к нему. Но почему же так хочется поговорить с младшим, обнимать его и гладить по спине, успокаивая каждый раз, когда тот грустит? Они ведь немного общались и почти ничего не знают друг о друге. Возможно, он всё выдумал в своей голове, слушая рассказы Хёнджина и вспоминая тот вечер, когда Джисон приоткрыл дверь в туалетную кабинку, параллельно впуская его в свою жизнь.       Из размышлений вытаскивает хлопок по плечу. Сынмин уже несколько минут сидит и ждёт ответа на свой вопрос. Они собрались в коворкинге корпуса программирования, чтобы обсудить доклад, который решили готовить вместе. Оба не любят, когда дают командные задания, но общаются друг с другом больше чем с остальными одногруппниками, поэтому работают в паре. Но мысли Ли постоянно отвлекают и возвращаются в тот день, когда Хан лежал на этих же трибунах, старательно вырисовывая наброски.       — Эээ, — Минхо не слышал, о чём его спросили, стало неудобно от озадаченного взгляда напротив. — Повтори, пожалуйста.       Сынмин вздыхает, он ещё не видел того в подобном состоянии, но списав всё на загруженный день и усталость, повторил. — Что если мы уберём график отсюда и добавим сноску с пояснением? — он водит по экрану с презентацией, указывая на место, о котором говорит.       — Звучит неплохо, давай попробуем. Скину презентацию к вечеру, а ты готовь лист защиты пока. — они сошлись на этом и начали собирать вещи, чтобы покинуть коворкинг и пойти на пары.       Минхо уже закидывает на плечо лямку от сумки с ноутбуком, как через открытую дверь видит картину в коридоре, от которой сердце мгновенно опускается куда-то в пятки. Мимо проходит толпа студентов, в которой он узнаёт Хёнджина и знакомое пятно в жёлтой большой толстовке. Хан реальный и настоящий стоит всего в пару метрах от двери, он улыбается чему-то и смеётся, поправляя на голове чёрную шапочку с небольшим рисунком. Осознание того, что Джисон вновь ходит на учёбу и выглядит вполне радостным, заставляет почувствовать тепло, разливающееся по телу. Минхо так хочет подойти и поздороваться, возможно даже приобнять, щупая мягкий материал кофты. Но всё, что он может сделать, это сказать Сынмину, чтобы тот шёл без него. Он сидит на деревянной ступеньке всю оставшуюся перемену, глупо улыбаясь.