My worst part

      Морозный ветер обдувает лицо, а дневное солнце никак не греет своими лучами. Оно вяло выглядывает из-за плотных облаков, чтобы совсем скоро вновь скрыться. Когда Джисон получил краткое сообщение «выходи», он чуть не разгромил весь дом, наспех натягивая одежду потеплее и разыскивая хоть какие-то перчатки. Он на протяжении нескольких недель вдалбливал Минхо тот факт, что очень сильно хочет научиться ездить на мотоцикле. Хан в любой удачный случай уговаривал старшего проехаться по городу, чтобы вновь ощутить лёгкий трепет, каждый раз поглощающий его, когда он прижимается к широкой спине и наблюдает за быстро сменяющейся картинкой улиц. Его мольбы были услышаны, потому что скучный вечер отступил, предвещая веселье, где Джисон будет сидеть уже на водительском месте.       Только вот он не ожидал, что будет стоять в дикий холод посреди пустого поля, целый час слушая лекцию о том, как устроен мотоцикл. Минхо то и дело указывает на детали и рычажки, водя своими побелевшими от низкой температуры руками. Хану и вовсе кажется, что про него забыли, видя, как старший со всей любовью оглядывает свой транспорт. Былой пыл убавился ещё через 15 минут, как они сюда приехали, а сейчас и вовсе пропал. Кто же знал, что нужно быть в курсе стольких тонкостей, прежде чем просто поехать? Джисон точно не знал. Он спал и видел, как с первых секунд в нём проснётся неожиданный дар вождения, и вот он уже вовсю мчится по широкой трассе, пока Минхо крепко обнимает его за талию и шепчет о том, какой он умница.       Счёт времени потерян, когда рассказ и вечные вопросы закончились. Минхо поделился всем, что сам знал, осталась практика, которую он всячески оттягивает. Джисон не выглядит как тот, кому можно доверить управление транспортом, он на ровном-то месте запинается и падает, а вечные ссадины на локтях и коленях тому доказательство. Хан (не без помощи) всё же усаживается на кожаное сидение, сразу сжимая рельефные грипсы на руле. Настрой вновь возвращается к нему, когда правая рука нажимает кнопку зажигания, а затем поворачивает ключ. Руки нетерпеливо жмут руль, когда Минхо накрывает их поверх и хмурится.       — Повтори, что я объяснял. — он сейчас похож на самого строгого учителя, чем на улыбчивого инструктора, несмотря на милый красный шарф поверх утеплённой куртки и взлохмаченные волосы. Он смотрит, изучая бездонные глаза напротив, и Джисон готов поклясться, что видит в них тягучую заботу и беспокойство.       — В пятый раз?! — ещё чуть-чуть и Хан заплачет от вселенской обиды. Он вообще-то не глупый. Не сконцентрированный, полусонный и забывчивый, но не глупый.       — Хоть в десятый, пока я не буду уверен, что ты не убьешься через метр. — он поправляет ворот пестрой куртки младшего и тянется, чтобы надеть шлем. Хочется выть от того, как мило Хан выглядит сейчас. Он совсем не похож на крутого байкера, каким представляет себя, а всем своим видом напоминает радостного ребёнка, получившего долгожданную игрушку.       — Правая рука отвечает за газ и передний тормоз. Левая — за сцепление. Ноги отвечают за передачи и задний тормоз. — Джисон поочерёдно кивает влево, а затем вправо. Он дуется, елозит в нетерпении. — Доволен? Можно уже, блять, заводить?       — Почти. — Минхо слышит недовольный выдох и наклоняется, мягко целуя младшего. Он любил вот так мимолётно целовать, а потом наблюдать, как парень тушуется, не зная, куда спрятать краснеющие щёки. Мило. Ли отстраняется и тут же закрывает визор, пряча растерянное лицо Хана за тонированным стеклом. — Будь аккуратным, гонщик.       Джисон наконец вспоминает, зачем вообще находиться здесь. Большой палец правой руки ловко нажимает на кнопку запуска, и по полю эхом проходит характерный звук. Он переключает передачу и медленно опускает сцепление, слегка выкручивая ручку на себя. Спустя секунды круизер поддаётся вперёд, начиная медленно разгоняться. Когда Хан увереннее начал держать равновесие, ноги спокойно опустились на подножки, он сильнее поворачивает ручку на себя, и круизер резко дёргается вперёд. Сердце на мгновение сжимается, а по телу проходит приятная дрожь адреналина.       Вот именно то, за чем он гонялся всё это время. Ощущать, как тело сливается с ревущим мотоциклом, наклоняется в сторону руля с каждым поворотом и слегка подпрыгивает на небольших ямках, кажется таким необычным. Он будто уже зависим от этого состояния, больше не сможет проститься с ним, теряя голову от ощущения полного контроля. Тяжёлый шлем теперь почти невесомый, а руки сильнее сжимают руль, неся по просторному полю, где нет больше ни одной души, кроме него и Минхо, превратившегося в маленькую точку на горизонте.       Ли улавливает слухом радостные крики, наблюдает за мелькающим силуэтом и улыбается. Он невольно вспоминает, как сам впервые сел за руль. Это был дедушкин потрепанный байк, его первая любовь с облезшей краской. Минхо было 15 лет, когда он также ехал по полю с искрящимися глазами. Вместо влажной земли и сухой травы, всё пестрило зеленью и цветами, на лбу появлялась испарина от палящего солнца, а отросшие волосы развивались под летним ветром.       Раньше всё было по-другому, раньше он находил счастье в непостижимых для детского мозга вещах, будь то стопки журналов об устройстве бытовой техники или документальные фильмы про неизвестных ему животных. Всё в мире казалось таким разнообразным, он хотел обуздать это разнообразие. Родители лишь называли его «почемучкой», уставшие отвечать на множество вопросов, а маленький Минхо разговаривал только вопросами. Сверстники не разделяли его интересов, предпочитая проводить всё время в компании друзей и видеоигр, поэтому приходилось довольствоваться одиночеством и желанием познавать.       Со временем эта искра погасла, а взрослый парень разочаровался. Люди создают гениальные изобретения, добиваются великих вершин в областях познания человека, творят произведения искусства. Они также убивают, ленятся, завидуют и обманывают. Люди разные, и они не меняются. Так считал Минхо. В каждом человеке есть его сущность, его искренняя натура, которую он может прятать, скрывать в себе, сам того не осознавая, а может бездумно оголять её, выпуская наружу каждую нить своей сути.       Сейчас Минхо вновь ощущает столь отдалённо знакомое чувство, он обуздал непонятное в виде странного парня, что разъезжает сейчас на его круизере, оставляя след от проекторов. Странный ли Джисон? Совсем нет, если сравнить его с Минхо. Хан не боится своих эмоций, не прячет своих намерений, веселится и берёт от юношеских лет всё, что может позволить фантазия. Он, как и все, имеет свои травмы, свои проблемы и слабые стороны. Он живой, яркий, открытый, но далеко не простой и понятный, в нём хочется копаться, разбирая по ниточкам, узнавать больше. По сравнению с ним это Минхо странный. Вместо свежего воздуха предпочитает запах химикатов в квартире после уборки, вместо душных кинотеатров — чистую постель с заряженным ноутбуком. На людях он отстранённый и холодный, но с близкими расцветает, как самый прекрасный цветок, много шутит и звонко смеётся, не боясь творить глупости. Джисон один из тех, кто позволяет чувствовать себя комфортно рядом с ним и не прятать своё нутро. С Джисоном он чувствует себя как дома.       Размышлять, конечно, полезно, но вот только Ли совсем не заметил, как Хан разогнался слишком сильно, носясь по полю как бешеный зверь и поднимая вверх клочья грязи. Он уже не мог остановиться и на бешеной скорости гонится за большими ощущениями. Впереди уже видится лесополоса и стоги начавшего гнить сена. Если он не остановиться, то точно влетит в ближайшее дерево.       — Джисон, тормози! — Минхо пришлось задействовать всю мощь своего голоса, надрывая горло, он сорвался с места будто сможет догнать его.       Навряд ли парень способен разобрать крики, но, кажется, сам осознал, что происходит. Хан оборачивается, а затем видит, как за считанные секунды перед ним оказывается препятствие в виде поваленных деревьев и высоких куч травы. Он выжимает тормоз всеми пальцами руки, напрочь забывая всё, что могло бы пригодиться в данной ситуации. Мотоцикл резко тормозит и начинает переворачиваться. Через мгновение Джисон перестаёт чувствовать опору и летит в сторону, приземляясь прямо в кучу травы. Удивительно, что он смог додуматься перекинуть ногу, чтобы полететь вниз раздельно с тяжёлой махиной. Оказаться придавленным с переломанными костями такая себе перспектива, но быть убитым страшим за его сломанный мотоцикл ещё хуже. Он думает, что сделал неправильный выбор, когда услышал вопли.       — Хан, придурок! —Минхо подбегает с нечеловеческой скоростью, забыв про лежащий мотоцикл. Он осматривает кучу, где лишь болтались две худые ноги в массивных ботинках, широкие штанины джинс задрались, наполняясь мёртвой растительность. Он начинает разгребать солому, откапывая младшего. Сердце бешено бьется от бега и испуга сразу, намереваясь выбиться из груди. Он уже миллион раз проклял себя, что согласился на это всё, лучше бы дома лежали, сминая кровать. — Только попробуй умереть в этой куче, я сам тебя убью!       Джисон уже поднятый сидит на влажной траве, а зад весь мокрый и в грязи. Он лишь опустил голову, где всё ещё был закрытый шлем, а плечи слегка потрагивали. Ли испугался не на шутку и начал осматривать конечности на наличие травм.       — О нет, ты в порядке? Что болит? Скажи уже что-нибудь, Джисон. — он мягко берёт его руку, разглядывает. Вроде всё в порядке, но почему он молчит? Минхо наконец снимает с него шлем и разевает рот в немом шоке. На лице Джисона самая яркая улыбка, он смёётся, задыхаясь от эмоций, когда его больно бьют в живот. — Ты псих! Хватит смеяться, я так испугался вообще-то!       И вот уже несколько минут два парня барахтаются, нападают друг на друга, кидаясь всем, что попадается под руку. Хан целый и невредимый, шлем хорошо сохранил его голову, а стог по волшебству спас его от падения. Его забавляет то, как старший переживает за него, это просто не может не вызывать улыбки.       Он берёт новую охапку для нападения, но замечает яркий голубой цветок, что сильно выделяется среди сухой неживой травы. И откуда он здесь вообще взялся? Если так подумать, то посреди пустующего поля, отдавшемуся во власть холодной весны, они одни пробуждают тут жизнь, смеются и веселятся. Эхо доносится до слуха, перемешиваясь со свистом ветра.        — Ты сильно злишься из-за мотоцикла? — Джисон бережно берёт цветок и молча протягивает Минхо, тот принимает его в знак примирения и кладёт в большой карман куртки.       — Нуу, — старший бросает взгляд на забытый круизер. Зеркало явно придётся заменить, но в остальном он вроде в порядке. На самом деле его не особо пугает возможность ремонта, хотя раньше он бы убил за малейшую царапину на своём любимце. Главное, что с Ханом всё порядке, а остальное не имеет смысл. — я заставлю тебя самолично вылизывать его от грязи, пока он не начнёт сверкать как новый. Потом подумаю убивать тебя или сжалиться.       Хан не долго думает, прыгает на старшего, больно приземляясь прямо на живот. Он прекрасно понимает, что тот шутит, его выдаёт хитрая улыбка и сощуренные глаза. Джисон берёт в руки мягкий шарф, даже сквозь перчатки ощущая приятный материал. Минхо с интересом наблюдает за ним, хватка становится сильнее и его притягивают ближе. От такой близости можно чувствовать быстрое дыхание друг друга, наблюдая за клубами пара, выходящего изо рта. Джисон дёргает ещё раз, соединяя их в поцелуй.       Минхо сминает податливые губы, они обветрены и вечно искусанные, но даже такие ощущаются как самые нежные и мягкие. Этот день он точно не сможет забыть, а запах сырой земли навсегда отпечатается в памяти как самый прекрасный, напоминая об этом маленьком и счастливом моменте.

***

      Паранормальные явления и мистика далеки от человека, который мыслит до невозможного скептически, относится с рационализмом ко всему, что встретиться на пути. Такие люди фыркают над рассказами о призраках, переключают канал, когда на экране высвечивается название культового ужастика. Они до последнего отрицают всякую полезность экстрасенсов, называя их аферистами, наживающимися на чужой неразумности. О гадалках и раскладах на будущее и речи не идёт.       Ким Сынмин не верит в проклятье. Хочет и продолжать не верить, но сегодня день не задался ещё до прихода солнца. Он проспал достаточно сильно, чтобы не успеть помыться и позавтракать. Теперь весь день придётся натягивать на себя капюшон, чтобы скрыть безобразие на голове. Автобус иронично проехал мимо, когда он только подбежал к остановке, пришлось ехать на следующем, но и тот сломался на полпути. Совпадение это или нет, но он выбегает на улицу под крики недовольных старушек в сторону водителя.       Бежать половину дороги до института не кажется таким ужасным, пока моросящий дождь не превращается в настоящий ливень. «Сплошной пиздец, а не день». Вообще он не кидается бранными словами обычно. Но ведь про себя не считается, так ведь? Скользя на ступенях, он кое-как доходит, прерывисто выдыхая влажный воздух. Аудиторию как назло поменяли перед его приходом, а понял он это, когда уже впопыхах забежал к чужой группе.       В голове возникает образ дьявола. Буквально Хан Джисон с рожками на фоне пылающего котла, где в муках варится Сынмин. Тот, кто принёс в его жизнь эту суматоху, вечно написывает ему, напоминая об уговоре. И как Минхо его терпит? Сынмин до сих пор не может понять, как сложились такие странные отношения между этими парнями. Хан же буквально самое раздражающее создание.       Вроде всё успокоилось к середине дня, ничего не предвещает беды. Но почему-то не покидает ощущение неминуемого происшествия, что добьёт психику окончательно. Он идёт по коридору, озираясь по сторонам, будто выискивает, что ещё его сегодня «порадует». Сынмин прикрывает глаза, когда отпивает кофе из стаканчика. Вообще он ненавидит его, но, естественно, именно сегодня закончился весь чай в университетской кофейне.       — Хей, Сынмин! — Ким вздрагивает от неожиданности, а картонный стаканчик летит из рук, оставляя на футболке влажное пятно. — Ой, извини.       Программист вскидывает обожжённые руки, бросая презрительный взгляд на подошедшего парня, но тут же смягчается, когда видит виноватое лицо Чонина. На него почему-то просто невозможно злиться, поэтому он просто выкидывает стаканчик в мусорку, промахиваясь.       — Привет. Ты не виноват, меня просто прокляли. — Сынмин поправляет очки, рассматривая ущерб светлой одежде.       — Прокляли? Звучит херово. — Чонин с сожалением замечает задолбанный вид друга и думает, как подбодрить его. — О, а пойдём ко мне в студию? У нас где-то завалялись толстовки с мероприятия.       — Было бы славно. — Сынмину кажется, что жизнь наладилась с приходом младшего, пока не впечатался в открытую дверь. — У тебя бывает ощущение, что скоро случится что-то ужасное?       — Хм, нет, наверное. Не загоняйся, у всех бывают неудачные дни. — Чонин приобнимает его за плечи в знак поддержки и пропускает внутрь студии, открывая дверь. — Думаю, это просто череда совпадений, не переживай.       Сынмин одобрительно кивает, стараясь верить этим словам. Глупости это всё, нет никаких проклятий. Стоит перестать думать о плохом, просто внимательность не на его стороне сегодня. Он входит внутрь, радуясь, что сможет немного отдохнуть и, возможно, перекусить что-нибудь. Но первое, что Ким видит перед глазами, это летящий предмет, а дальше чувствует безумную боль в левом плече. Прямо перед ним стоит он. Сынмин шатается, когда видит воткнутый в кожу дротик и Джисона, стоящего в шоке с ещё несколькими в руках.       — Ты — дьявол! — Ким вытягивает руку, указывая на Хана и видит, как у того вырастают два рога на голове. Всё погружается во тьму,и он падает в обморок.       — Точно прокляли. — Чонин успевает его поймать и уложить на диван. Он окидывает взглядом дверь, где прикреплена мишень с фотографией какого-то преподавателя, и поворачивается к всё ещё стоящему в недоумении парню. — Ты ебнулся, Джисон?       Очнулся Сынмин уже в кабинете медика с пластырем на плече и в яркой фиолетовой толстовке. Видимо, его всё-таки успели переодеть в мерч с недавнего волонтёрского мероприятия в университете. Ким опускает голову вниз, чтобы разглядеть крупную надпись, гласившую: «Жизнь прекрасна». Он откидывается обратно на кушетку и истерически смеётся.

***

      — Нет, мы не пойдём. — Минхо отводит взгляд и прикрывает уши, потому что знает, что будет дальше.       — Эй, почему?! — Хан становится совсем громким, когда чем-то недоволен. Он кричит и машет руками, объясняя, как важно им быть на этой чёртовой вечеринке.       Дело даже не в том, что Минхо не любит тусовки. Не в том, что планировал позвать младшего к себе, чтобы нежится весь день в кровати и поедать кучу уже купленных сладостей. Организатор так называемого сбора друзей, состоящего чуть ли не из половины института, является Дони, а Минхо с большим трудом терпит его постоянное присутствие рядом с ними. Он вечно находит их, где бы они не были, вечно флиртует с Ханом, списывая это на беззаботные шутки. Минхо это не нравится и не понятно, как и весь их юмор в целом, построенный на локальных приколах, которые ему не дано познать.       Даже сейчас им приходится стоять в коридоре и тихо обсуждать это, потому что в студии уже поселилось это рыжее создание, не давая и секунды своего отсутствия. Уж слишком часто он беззаботно проводит время здесь для человека с собственным бизнесом и плотным графиком. Минхо не знает почему, но его просто тошнит от всего в нем: от мелодичного смеха, спортивного тела и смазливого лица. Слишком идеальный, такие люди всегда вызывали подозрение, не предвещали ничего хорошего. Больше всего раздражает, что Хан стал проводить с Дони почти всё свободное время, ссылаясь на то, что им много надо наверстать в их дружбе. Этот человек взялся практически из ниоткуда, заставляя Минхо сомневаться в том, что знает Джисона достаточно хорошо.       Минхо не собственник, он понимает, что не имеет права присваивать Хана себе и ограничивать его. Дело не в том, что они даже не в отношениях. Никто не смеет загонять другого в золотую клетку, запирать как зверька, думая, что так будет лучше всем. Все имеют право на свободу, на собственные желания и решения. Но на приглашенную вечеринку он ответил слишком быстрым «нет», а позже вышел наружу, чувствую, как к горлу поступает тошнота от всего этого. Разуму противоречит навязчивое чувство, давящее на сознание стопкой придуманных проблем.       — Ты же знаешь, что я не поклонник такого веселья. Не хочу провести ночь в незнакомом доме на другом конце города, получая головную боль. — он не смотрит на младшего, потому что знает, что просто не сможет отказать, глядя в бездонные глаза с примесью грусти. Поэтому противоположная стена, расписанная золотой каллиграфией, кажется безумно интересной сейчас.       — Ну Хооо, ты же почти со всеми знаком! Если захочешь, то мы уедем в любой момент. — никто из них даже не рассматривают вариант, чтобы Джисон поехал один. Как по негласному правилу они привыкли всегда быть рядом, даже не заметив, когда успели так сблизиться. — Хён, пожалуйста.       Минхо больше не может сопротивляться, особенно тому, как сладко младший протянул последние слова. Он явно потерял хватку в своей непоколебимости, приобретая слабость в виде маленького суетливого парня.       — Ладно, — выдыхает он, наконец переводя взгляд на счастливое лицо довольного Джисона. Его тут же крепко обнимают, зарываясь носом в изгиб шеи. — только если ты подберешь мне образ на эту вашу вечеринку.       Джисон на секунду отстраняется, не веря в услышанное. Неужели ему разрешено будет нарядить Минхо по собственному вкусу? Ещё день назад он бы посмеялся с этого, зная «особые» предпочтения Минхо по поводу внешнего вида.       — Мы придём! — Хан плюхается на диван, когда они обратно входят в студию.       Феликс с Хёнджином устроились в кресле, каким-то образом помещаясь там вдвоём. Они постоянно шепчутся о чём-то, пока Хван смущённо не отворачивается в сторону, уже составляя алкосписок на выходные, добавляя в корзину приложения десятки цветных бутылок со спиртным. Чонин ещё несколько минут назад ушёл в медицинский кабинет, чтобы проверить друга.       Минхо садится по правую сторону Хана, когда с другой стороны сидит Дон. Он старается принимать участие в активном обсуждении предстоящих покупок, но внимание приковано к руке с множеством колец и перстней, которая легла на плечо Джисона, слегка поглаживая. «Да что он себе позволяет?» Ещё хоть одно движение со стороны рыжего, и он кинется на него с кулаками, не смотря на их разницу в росте. Даже Хёнджин по сравнению с ним просто лапочка, лучше бы он продолжал тереться возле Хана, а не душить Ликса в объятиях в тесном кресле с деревянными подлокотниками.       Даже удивительно, как быстро вокруг Минхо образовалась такая компания. Он успел уже привыкнуть к их подколам, к вечным историям с забавным концом и постоянному шуму. Но вот к Дону он не привыкнет никогда, не хочет привыкать, а желает, чтобы тот растворился в пространстве так же неожиданно, как и появился.       — Эй, Минхо, ты ответишь уже? — Ли поворачивается и видит, как все уставились на него, выжидая ответ.       — Ммм, да. — он старается незаметно скинуть раздражающую руку и притягивает младшего к себе. — Я буду яблочный.       Видимо это было слишком резко, потому что Джисон громко пискнул, заваливаясь на бок. Дони чувствует этот прожигающий взгляд, намеревавшийся сжечь его дотла, и улыбается. Кажется, кто-то здесь до безумия влюблен. Интересно. Дон бы хотел в этом убедиться наверняка.       — Хани, а ты уже рассказывал Минхо ту забавную историю, как мы начали встречаться? — Джисон замер, не желая проверять реакцию на эти слова. Он прекрасно знает, что умрёт под ядовитым взглядом Минхо.       В студии повисла тишина, а воздух накалился до предела и до пульсации в венах. Что значит «начали встречаться»? Ли не хотел понимать смысл этих слов, надеясь на внезапную слуховую галлюцинацию. Феликс нерешительно повернул голову, встречаясь с таким же недоумением во взгляде Хёнджина. Нет, Минхо не показалось.       — Встречаться? — переспросил он, стараясь не выдавать злости в голосе. Получается откровенно плохо.       — Это было не совсем так. — тихо проговорил Джисон, садясь уже ближе к старшему в попытках отвлечь его внимание. Всё было тщетно, потому что он смотрел чётко на одного человека.       — Да, полгода примерно. — Дони лишь широко улыбается, забавляясь с происходящего. Щекотать чужие нервы оказывается очень даже весело. — Мы были самой обсуждаемой парой института, удивительно, что ты об этом не знал. Но думаю, Джисон сам расскажет тебе, — он встаёт и направляется к выходу, уже открывая дверь, добавляет. — если, конечно, у него нет от тебя секретов.       Дверь закрывается, а Минхо погружается в раздумья. Джисон берёт его за руку, что-то говоря о том, что это было давно и не серьёзно. Он лишь кивает, сам не знает с чем именно соглашается. Неприятная боль сжимает горло, не давая прозвучать и слову до конца дня.

***

      Студия звукозаписи стала почти новым домом для Чана. Квартира, где он живёт с Минхо кажется просто мимолетным ночлегом в его забитом графике по сравнению с тем, как часто он проводит время либо у Чанбина, либо здесь.       На краю кожаного дивана лежит аккуратно сложенная стопка, состоящая из пледа и подушки, а в нижнем ящике стола находиться целый набор студента в виде средств гигиены и бесконечного количества лапши быстрого приготовления. Иногда он и вовсе забывает, что учится в институте. На последних курсах пар не так много, зато безумное количество практических заданий и реальной работы. Хорошие отношения с ректором помогли ему выбить личную студию. Изначально это была лишь подсобка с тусклый светом и вёдрами, которую он лично обустроил и превратил в то, чем она является сейчас.       Вероятно, Кристоферу будет безумно печально прощаться с ней после выпуска, но сейчас он об этом не думает. Сейчас он задумчиво крутит ручку в руках, наблюдает через стекло за акустической будкой. Он сначала испугался, когда Минхо залетел к нему, бубня под нос что-то неразборчивое, а после заперся там. Он уже несколько минут шагает из стороны в сторону, а сжатые кулаки выдают всё его состояние. Благодаря звукоизоляции Чану не суждено слышать, что происходит внутри. Видя, как парень широко открывает рот и щурит глаза, слегка нагибаясь вниз, можно утверждать, что он кричит. Надломанные вопли вызваны совсем не радостью, и друг может поклясться, что не видел Ли в таком состоянии никогда.       Когда сжатые кулаки начали бить по мягкому шумопоглощающему материалу стен, Чан захотел вскочить, вывести его оттуда и усадить на диван, поглаживать по спине и успокаивать. Но он продолжает смиренно сидеть, потому что знает, что лучше его сейчас не трогать, а дать выместить все эмоции и накричаться, а после уже рассказать в чём причина. Как и ожидалось, Минхо вскоре вымотанный вышел наружу, падая в объятия Чана. Он больше не кричит, не плачет, а лишь сбивчиво дышит в крепкую грудь.       — Я полный дурак.       — Не говори так. — Крис не лезет с вопросами, ждёт, когда дрожь в теле парня успокоится.       — Я люблю его.       — Я знаю. — старший давно это понял, наверное, ещё раньше самого Минхо. Джисон нравится ему уже тем, что заставляет друга больше улыбаться, радоваться мелочам и просто быть счастливым. Но эти двое, кажется, никогда не поймут всю силу простых разговоров, в которых решаются все недопонимания. Вечно приходится подталкивать их к этому очевидному шагу. — Просто поговори с ним.       — Этот Дони меня очень бесит, даже не знаю почему, просто своим существованием. Бесит эта вечеринка, куда я не хочу ехать, но и Джисона одного не могу пустить, потому что буду переживать всю ночь. — Минхо прерывается от нехватки воздуха, пытаясь выровнять дыхание. — Я запутался, Крис. Хан не поймёт меня, даже если я ему прямо скажу. Он сейчас вообще будто забыл о моём существовании.       Бан не особо разбирается в отношениях, но обладает сильной эмпатией, может понять практически любого человека, прочитать его насквозь, продолжая беззаботно улыбаться и вести беседу. Он понимает, что Минхо движет жгучая ревность, и это надо решать, пока последствия не обрели непоправимый характер.       — Слушай, может тебе стоит поехать? — Чан видит измученный взгляд и спешит продолжить. — Ещё один повод провести время вместе. Не старайся контролировать его, просто будь рядом и наслаждайся. Тебе же хорошо рядом с ним? — Минхо уверенно кивает. — Как раз там ему и признаешься, а я с Бином будем рядом. Хорошо?       — Хорошо. — Ли уже окончательно расслабился в крепких объятиях. Друг как всегда умеет успокоить и поставить мозги на место. Он даже не хочет представлять, что было бы, если бы они никогда не познакомились. Такая поддержка бесценна, когда вечно пытаешься угнаться за собственными мыслями, путаясь окончательно. — Спасибо тебе.       Чан лишь улыбается и щекочет его, получая в ответ удар в бок. Спарринг посреди музыкальной студии — то, чего не хватало для этого момента, чтобы Минхо в хорошем настроении уже валялся на полу, пытаясь отбиться от разыгравшегося друга.

***

      На узорчатом покрывале разбросаны маленькие коробочки с косметикой и украшениями. Дверка шкафа вечно открывается и закрывается обратно, когда Джисон достаёт оттуда очередную вещь, думая, что из этого больше подойдёт старшему. Он, как и обещал, намерен собрать для него самый ослепительный образ на этот вечер. Поэтому возится в своей комнате уже добрый час, собирая всё необходимое для этой миссии. В конечном итоге он просто скидывает всё в просторный рюкзак, думая, что на месте решит окончательно. Настроение невозможно весёлое, ведь сегодняшняя ночь обязует быть просто незабываемой. Потребность в таких вечеринках уже даёт о себе знать, а на губах трепещет привкус сладкого алкоголя.       Единственное, что его волнует, это мрачный вид Ли в последнее время. Он не стал раздражительным или агрессивным, как это обычно бывает, когда человека что-то не устраивает. Минхо стал более молчаливым и спокойным. На предложения прогуляться или сходить куда-нибудь он вечно придумывает отговорки, после пар сразу спешит домой, пропадая из сети. Джисон обеспокоен таким поведением, но находит причину в изменчивой погоде и магнитных бурях. А ещё он вычитал статью, что именно в ноября у скорпионов по гороскопу проходит самый эмоциональный период и пробуждаются все скрытые страхи и мнительность. Поэтому Хану проще свести всё к мрачному периоду, вызванному «падением» солнца на небосводе, чем искать настоящую причину.       В их отношениях всё стало слишком сложно и непонятно. Джисону нравится проводить с ним время, гулять вечерами, а вскоре прятаться в тепле, потому что старший вечный мерзляк, лежать в его просторной кровати, наблюдая за мигающими огоньками на длинных шторах в пол, каждую перемену находить друг друга в институте, запивая усталость и недосыпы чашками кофе и любимым яблочным чаем Минхо. Им комфортно сидеть в тишине, погружаясь в собственные мысли, просто наслаждаться тишиной, а вечные темы для разговоров сами находят себя. Они как пазлы с разными сторонами, но идеально подходящие друг к другу для полноценной картины.       Но больше ли это чем хорошие взаимоотношения? Джисон боится спутать чувства. Сложно разделить близкого друга от человека, с кем хочется разделять романтическую любовь. Не дано единственное правильно определение этому трепещущему чувству, когда точно уверен, что это любовь. Хан ищет это определение для себя, ищет зацепки, по которым сможет разграничивать своё отношение к людям.

19:15

<Вы>

«Я почти выхожу»

«(◕‿◕)»

<MeowHo> «Хорошо» «Вызову тебе такси»       Джисон хмурится от сухости этих сообщений. Никаких смайликов и уменьшительно-ласкательных, к которым он уже так привык. Неприятно и грустно становится, но он прогоняет ненужные мысли и спешит поскорее приехать к Минхо, чтобы поднять настроение. Хан надевает рюкзак на одну лямку, чтобы не помять жилет, который он так старательно отпаривал, заработав пару несильных ожогов на руках и шее. Он направляется к выходу и почти впечатывается в тётю, стоящую прямо на пороге комнаты.       — Куда ты опять собрался? — женщина улыбается и поправляет отогнутый лацкан, рассматривая внешний вид племянника.       — К друзьям, приду поздно. — он заглядывает ей за спину, рассчитывая траекторию побега. Он никогда не врал по поводу того, куда уходит и чем он там занимается. Он предпочитает получать за правду, чем раскидываться ложью.       — А Минхо тоже там будет?       — Да. — Хан подозрительно оглядывает довольную тётушку.       — Тогда я спокойна, он хороший парень, есть кому следить за твой бешеной головой. — женщина проходит в глубь комнаты, заглядывая в клетку к хомячку, протягивает к нему руку и отдёргивает с писком от испуга, когда тот тянется, чтобы обнюхать. — Помню как мы с твоим покойным дядей в молодости сбегали на дискотеки. Хорошие времена были, хоть и получали вечно от родителей.       Джисону бы следовало бежать сейчас к уже приехавшей за ним машине, но он скидывает рюкзак и садится на край кровати. Он почти не помнит каким был его дядя, а тётя редко что-то говорила о прошлом. Внезапное упоминание подогрело его интерес к истории семьи. Он знает совсем немного, ему известно, что дядя носил звание офицера полиции и был застрелен на одном из выездов будучи совсем молодым. Мужчина был принципиальным и сильным характером, стремился к высоким целям и был честен с людьми. За стойкий характер его ценили, каждый в городе знал его имя, опасался и уважал. Джисон уверен, что тот был редким случаем по-настоящему хорошего человека. Очень жаль, что такие люди уходят так рано, смертны, как и все на этой планете.       Но Хан совсем ничего не знает об их совместной жизни. Он раньше не задумывался об этом, почему-то сейчас ему очень интересно узнать историю их отношений.       — Тётушка? — женщина повернулась к нему и кивнула больше по инерции, потому что успела погрузиться в тёплые воспоминания и забыть о присутствии племянника. — А как ты поняла, что любила дядю?       — Во-первых не любила, а люблю. Всегда буду любить. — в этом Джисон не сомневается, как и в искренних чувствах между двумя эти людьми.       Эта любовь никуда не исчезла, она со временем лишь становится более крепкой, бессмертной. Тётушка сильный человек, в ней совместилась прежняя лёгкость и добродушность вместе с твёрдым, местами суровым характером мужа. Кажется, что после смерти он и вовсе никуда не делся, его дух до сих пор можно ощущать в каждой частичке этой квартиры.       — Мы были совсем зелёные, когда нашли друг в друге ту часть, которую не хватало для полноценности человека. Ты можешь подумать, что это была юношеская влюблённость и, наверное, окажешься прав. — женщина делилась этим, как самыми сокровенными воспоминаниями. Она помнила всегда, но только сейчас наконец может открыть свою душу. — Мы не замечали, как шли года, а наша связь становилась только крепче, надёжнее. Он души во мне не чаял, баловал иностранными платьями, скупал любимые книги в первых очередях. Мне не нужны были все эти вещи для счастья, мне нужно было внимание и больше совместного времени, как и любой девушке в те времена. Но я с благодарностью принимала всё, что он делал для меня, пока продолжала ждать сначала окончания его образования, а после постоянные выезды и ночи, проведённые в отделении.       — И в один из вечеров ты получила звонок из полиции? — предположил Джисон.       — Да. Я ждала его на рождественский ужин, когда мне позвонили и сообщили, что он героически погиб. Как жена офицера я с честью отнеслась к такому уходу, но как жена открытого, доброго и местами ранимого человека, самого родного для меня я была в огромной печали и злости. У меня будто отняли часть души, без которой я не могла больше жить. Наверное, только в том момент я сполна осознала насколько сильно люблю. Как позже оказалось, он накопил внушительную сумму на наш переезд в большой город, чтобы там строить совместное будущее. Эти деньги я отдала в благотворительный фонд, не видела в них больше смысла без него. — тётя с грустной улыбкой посмотрела на Джисона, замечая наполненные слезами глаза. Она притянула его в объятия, он такой ранимый. — Ну ты чего, Джисон? Если это слёзы сожаления, то даже не смей. Не нужно оплакивать его жизнь, она была достойной. Дядя не погиб, пока хоть один человек помнит о нём и любит.       — Вы оба такие сильные, я всегда буду помнить о вас. — Джисон глотает всхлипы, стараясь внятно донести мысль. Но все слова, как назло перемешивались на языке. — Прости меня, что вечно доставляю проблемы.       — Ну перестань, вон какой красивый макияж портишь. — женщина аккуратно вытерла солёные дорожки рукавом своего халата. — Просто знай, что если ощущаешь родственную душу в человеке, не мешкайся и поделись своими чувствами. Нам дано слишком мало времени, чтобы тратить их на бессмысленные обиды.       Джисон благодарен за эти слова, наполненные горьким опытом. Он действительно потратил слишком много времени, чтобы осознать и принять своё отношение к одному человеку, но откровенный разговор с тётушкой помог с этим. Сегодня же он откроет свои чувства, лишь надеясь, что это взаимно.

***

             Уметь скрывать эмоции полезный навык, когда не хочешь кого-то расстраивать или оголять свои переживания. Продолжать улыбаться, пока внутри бушует ураган боли и непонимания — это талант, нарабатываемый годами. Люди не всегда способны понять и принять твои эмоции, некоторым проще отрицать их, делая вид, что им лучше знать, кто и что должен чувствовать. Столкнувшись с печальным опытом обесценивания кем-то своих чувств, ты либо сам начинаешь считать их «неправильными», либо приходится закрываться в прочном панцире эмоций, вешая поверх шаткую табличку с вечной улыбкой. Минхо отлично справляется с этой задачей, делая вид, что ощущает себя на все сто.       На его лице уже полчаса колдуют макияж, добавляя больше тёмных теней, чтобы подчеркнуть взгляд и немного блёсток во внутренний уголок глаза. Джисон выглядит забавно, когда сосредоточен на чём-то. Между губ блестит прикусанный кончик языка, а брови беспрерывно хмурятся, когда приходится аккуратно подправлять некоторые детали. У Минхо уже нос чешется и в глаз что-то попало, но он продолжает ровно сидеть на барном стуле, стараясь не дышать, чтобы ни в коем случае не помешать. Этим уже занят телефон с вечно приходящими уведомлениями, на которые Хан то и дело отвлекается. Судя по тому, как лицо его озаряет улыбка, на экране что-то поинтереснее, чем Минхо, который сидит прямо перед ним.       Джисон выглядит сегодня особенно непривычно в открытой чёрной жилетке с цепями, которая открывает вид на притягательные ключицы и рельефные руки. Его тонкое запястье носит массивный браслет, который катается по руке при любом движении, а бесцветные линзы делают карие глаза ещё больше прежнего. «Красивый»       На Ли уже надет тёмно-синий костюм прямого кроя, чёрная туника с маленькими стразами уместно сочетается с глиттером на прядях его волос. Пара гвоздиков в ушах, видимо, из той же серии, что и кольцо на указательном пальце младшего. Такая деталь немного радовала, парные вещи приносят больше радости, чем он себе представлял. Но радость быстро уходит, когда вновь звучит раздражающий звук уведомления.       Джисон не обращает на телефон внимания, слегка подкрашивает блеском губы старшего, заостряя внимание на каждом миллиметре. Ему очень хочется слизать этот блеск с любимых губ, но он не позволяет себе портить всю красоту раньше времени. Хотя не стоит отрицать, что даже с заспанным и помятым лицом Минхо будет олицетворением слова красота.       Уведомления уже приходят непрерывно, и Ли начинает закипать, сжимая ткань брюк в мелкие складки. Настроение медленно опускается вниз, давая понять, что держаться с каждым разом становится всё сильнее. Он делает медленный вдох и прикрывает глаза, только вот первое, что он увидел, когда вновь их открыл, это еле заметные красные пятна на шее Джисона.       Стоит ли уточнять, какой поток мыслей мечется в его голове, захватывая разум, пока он смотрит, как младший отстраняется и улыбается прямо в его лицо, рассматривая свою работу? Злость. Ревность. Недоверие. Предательство. Сомнения.       — Минхо, я тебя...       — Кто тебе написывает постоянно?       Они произносят это одновременно, одновременно оба сердца замирают. Одно от подступающего волнения перед признанием, а второе от гнева, который уже сочится, заполняя воздух вокруг.       — Это сейчас так важно? — Джисон напуган резким голосом старшего. Он вообще не ожидал, что его так оборвут, не дав сказать важные слова, на которые он только решился.       — Да, Хан, это сейчас очень важно. — мысли Минхо уводят его далеко из кухни с приятным светом и сладким запахом духов младшего.       Появление Дони, который мало того, что близкий друг, о котором он ничего не знал, так ещё по совместительству бывший Джисона. Вечные сообщения, странное поведение, непонятные пятна на шее, уж очень сильно напоминающие засосы. Скажите, что это всё сон, и он проснётся в тот день, когда не было этого мерзкого ощущения обмана и предательства.       — Дони спрашивает, к какому времени мы приедем. — Хан берёт телефон, читая последнее сообщение.       — Ну, конечно, кто же ещё кроме любимого Дони. — Минхо уже не скрывает эмоций, а горло душит обида. Разве это чувствуешь, когда влюбляешься в человека? Совсем не те бабочки, что ему обещали в глупых сериалах. — Скажи, я тебе хоть каплю интересен? Или наигрался, и можно спокойно возвращаться к бывшему?       — Да что с тобой? Мы же уже обсуждали это. — Джисон действительно не понимает внезапную агрессию. Он пытается взять за руку, чтобы успокоить, но его отталкивают, пресекая все попытки.       Ещё пару дней назад он рассказал в подробностях об этих прошлых недоотношениях. Хан был тогда слишком глуп, чтобы отличить симпатию от влюблённости, а Дони выполнял больше роль старшего брата, потому что видел в Джисоне ребёнка. Они даже не целовались, между ними не было ничего серьёзного, оба это поняли и оба решили остаться хорошими друзьями. Сейчас он особо ощущает всю разницу этих чувств, когда смотрит на злого Минхо, а наполненное любовью сердце сжимается, каждый раз, когда тот осыпает его очередными обвинениями.       — Кто мы друг другу, Джисон? Друзья? Ты со всеми друзьями трахаешься? — у Минхо уже снесло крышу, скопившиеся эмоции за раз вырываются наружу, срывая фильтры.       — Я не понимаю о чём ты говоришь. — Хан уже начал сомневаться во взаимности. Нет, человек, что перед ним не тот, кто влюбил в себя. Человек, которого он любит, никогда не станет с ним так разговаривать.       — А ты и не пытаешься меня понять, никогда не пытался. — он, как брошенный кот, выпускает когти, нанося очередные удары, чтобы не дать навредить себе. — Следы на твоей шее всё говорят за тебя.       — Хватит придумывать поводы для ревности. Дело не в Дони, не в ёбанных пятнах на шее. Дело в твоём недоверии, Минхо. — Хан бы хотел, чтобы эти слова прозвучали более агрессивно чем в действительности. Но подступающие слёзы, заставляют часто моргать, голос предательски срывается, переходя на крик. Даже ожоги от отпаривателя вызывают сомнения в нём. Серьёзно?       — А откуда взяться доверию, если ты забил на меня с приходом рыжего?              — Дон мой друг, а ты..       — А кто я? Скажи мне, Хан, давай! — Минхо срывается с места, подходит совсем близко, прожигая покрасневшими глазами.       — Да иди ты! — Джисон сильно толкает его в плечи, отчего старший теряет равновесие и падает, цепляясь на столешницу. — Лучше бы я никогда не написал тебе о встрече, придурок.       Это последнее, что услышал Минхо перед хлопком двери. Джисон ушёл, а злость сменилась горячими слезами. Ненависть к себе начала прожигать сквозную дыру в груди, когда он начал осознавать, что натворил. Голубой цветок, лежащий под прозрачным чехлом телефона, бросается в глаза, напоминая, что ещё совсем недавно всё было хорошо.