My worst part

      Минхо не врал, когда говорил, что придётся стараться вдвое усерднее, чтобы закончить проект. Джисон поначалу не принял это всерьёз, а следовало бы. Первая неделя прошла по одному сценарию. Минхо назначил встречу, а у Джисона неожиданно появлялись неотложные дела точно в это же время. Дома собираться они перестали, потому что Хан терял всякую концентрацию. В студии не рабочая атмосфера, в аудитории душно, в библиотеке неуютно, в кафе отвлекает запах еды. В общем, всё шло по плану младшего «избегать до последнего момента».       Неудача случилась в тот день, когда Минхо выхватил его в коридоре и запер в какой-то подсобке, без шанса убежать. Они долго обсуждали важность проекта и ответственность, в конечном итоге пожирая друг друга среди сырости и мокрых вёдер. Тогда Минхо произнёс самые страшные слова прямо в губы, пока младший стекал по стене, рассыпаясь от удовольствия. Никаких поцелуев и секса, пока статус проекта не изменится на «завершён».       С того дня нервозность Хана набирала обороты, пока он вкладывал свою обиду в часы, проведённые со стилусом в руках, получая новые правки от старшего. Иногда его награждали короткими поцелуями и сладостями за старания, его мотивация явно сменилась за последнее время.       — Я просто хочу погулять с друзьями.       Джисон в очередной раз хнычет, стоя у края дивана в студии звукозаписи, пока старший опустошает стакан кофе. Он собирался покататься по магазинам и вспомнить старые добрые времена, когда тратил последние деньги на ненужные вещи, а после катался по знакомым барам.       — Нет, ты ещё не закончил рекламу. — Минхо тянет на себя рюкзак младшего, не давая уйти.       — Минхо-хён, пожалуйста, пусти его уже. — Чонин, всё это время наблюдавший за развернувшейся сценой, включает своё привычное очарование и цокает, когда ему в лоб прилетает сухое «нет».       — У меня уже глаза вытекают, дай мне немного отдохнуть и развеяться. — не отпускает рюкзак младший и сжимает губы сильнее, когда вещь не поддаётся. — Ты сам сидишь и ничего не делаешь, почему мне нельзя?       — Ты сам виноват, что всё откладывал, это не мои проблемы. Я свою часть уже выполнил. Доделай рекламу и иди гулять.       — С твоими вечными правками я до утра просижу. — кричит Хан и поднимает руки, отпуская рюкзак, отчего старший падает на спинку дивана, ударяясь спиной.       — Значит делай сразу правильно и не надо будет переделывать. — атакует он.       — Если бы ты чётче давал техническое задание, может быть, и делал всё пра-виль-но. — он растягивает последние слова, передразнивая.       — Если бы ты не отвлекался, когда я объясняю...       — Ах, ты монстр!       — Так всё, успокоились оба. — Чанбин, явно задолбавшийся всё это слушать, снял наушники и развернулся в их сторону. От серьёзного тона все уставились на него, даже Чонин, который до этого лишь выглядывал из дверного проёма, боясь попасть под раздачу. — Почему ты не можешь его отпустить?       — Потому что он не успевает к дедлайну. — объясняет Ли.       — Почему ты не успеваешь? — обращается Со уже к Хану.       — Потому что я не робот, как некоторые. — ухмыляется тот и указывает взглядом на старшего.       — Значит так. Ты — Со указывает в сторону Минхо. — даёшь ему отдохнуть и перестаёшь строить из себя начальника. А ты, Джисон, сделаешь всё позже и скинешь меньше чем через сутки. Вы оба напарники, а ведёте себя как придурки. Включите головы, и хватит этих разборок, у меня уже голова от вас болит.       — Или от пива, которое ты глушишь каждое утро. — шепчет Минхо, что вызывает смех у Джисона.       Атмосфера сменяется на более спокойную, даже дышать стало легче. Но всё выжидающе смотрят на Минхо, который так и не дал ответа. Он молча протягивает рюкзак, и парень хватает его, говорит радостное «спасибо» и, чмокнув в щёку на прощание, вылетает из студии. Они точно не успеют закончить.

***

      — Пожалуйста, давайте остановимся. — жалостную мольбу в голосе Джисона приправляют пакеты, которые вечно падают из рук на начищенный пол торгового центра.       Он всегда рад побродить с друзьями по магазинам, тратя деньги на ненужную одежду и сладости. Но к четвёртому часу их ходьбы боль в ногах только усиливается, а занятые руки уже ломит от тяжести, так и хочется бросить всё на пол и лечь рядом. Он не понял, в какой момент друзья скинули ему часть своих покупок, ссылаясь на то, что Хан всё равно с пустыми руками. Оказывается, торговый центр — такое себе развлечение, когда не можешь себе позволить купить что-нибудь стоящее.       Совсем скоро близятся праздники, и Хан каждой частью себя пообещал экономить деньги, чтобы сделать достойный подарок Минхо на новый год. Хотя навряд ли есть хоть что-то, что можно было бы сопоставить со своим парнем, одни глаза которого стоят всех звёзд. Он пробегается взглядом по витринам, надеясь выцепить подходящую вещь. Голова уже дымится, за всё это время он понял, что не найдёт ничего подходящего даже за годы поисков.       — Мы закончим, когда у Хёнджина закончатся деньги. — тянет Чонин откуда-то сбоку, пока толпа подростков опережает их, пару раз толкнув и так еле стоящего Джисона.       — Или, когда торговый центр закроется. — предполагает Феликс. В его руках всего пару бумажных пакетов с какими-то товарами для дома и пакет больше, где лежит его пальто, в котором он пришёл, а сейчас довольствуется своим новым пуховиком.       — Я не виноват, что вы такие медленные. Вот сюда зайдём и точно закончим. — Хёнджин свернул в зоомагазин.       — Мы же уже были там, — на уровне писка произносит Хан, прежде чем опустить пакеты на пол. — у Кками уже больше вещей, чем у меня.       Чонин только понимающе хлопает по плечу и со вздохом идёт за остальными. На удивление и радость Хана это был действительно последний магазин. После того как последний пакет отправился в багажник, можно было наконец расслабиться. Правда до закрытия оставались считанные минуты, их практически вытолкала с фудкорта работница с огромным ведром мусора и уставшим видом. Доедать пришлось в машине.       Хёнджин разминает затекшие руки, когда взгляд проходится по пустующей парковке. В открытом багажнике рядом с пакетами уселись Чонин с Джисоном. Феликс сел на заднее сидение, опуская ноги в открытую дверь и вечно подкармливая тёплой картошкой своего парня. Они сидят на парковке совсем одни, едят вредную еду и просто наслаждаются недолгим отдыхом перед ещё одной неминуемой неделей учёбы. По бетонному полу проходит волна холодного воздуха, иногда заметая дорожки только что выпавшего снега. Музыка из салона машины эхом проходит по всему пространству, но служит только фоном громкому смеху и тупым шуткам.       — Ребят, — привлекает внимание Феликс, слегка отстраняясь от обнимавшего его Хвана. — прямо по курсу в нескольких метрах.       Парни выглядывают из багажника, чтобы найти то, что так привлекло внимание Феликса. Хватает несколько секунд, прежде чем они срываются и бегут в сторону одинокой тележки для покупок, удачно оставленной кем-то посреди парковки. Джисон первый цепляется пальцами за холодные металлические прутья и прыгает в неё, одной рукой держа закрытый стакан с трубочкой.       — Держись крепче! — кричит Феликс и на пробу толкает всю конструкцию с другом.       И вот они уже носятся вокруг, катая друг друга между бетонных столбов с нумерацией парковочных мест. Хёнджин несколько раз запнулся, путаясь в подолах своего пальто, на что бедному Чонину пришлось столкнуться с преградой в виде стены.       — Эй, как насчёт спиздить её? — запыхавшийся от долгого бега Хан опирается руками о колени, а горло уже болит от смеха и ледяного воздуха. Стало невыносимо жарко.       — Ты серьезно? — Феликс смеется от безумной идеи, представляя, как они будут ездить по городу на тележке из супермаркета. По блеску в глазах друга становится понятно, что он не шутит. — Она же даже в машину не поместится.       — Привяжем к багажнику?       — У Чонина есть гаечный ключ в машине?       Джисон роется в багажнике, пока не находит ящик с инструментами. Они ещё минуту тупо улыбаются, пока к ним не подходят Хёнджин с Феликсом.       — Вы чего задумали? — Чонина прорывает смех, когда Хан подбегает к телеге и начинает пытаться открутить болты, которые крепят ножки с колесами.       — Нас точно поймают, псих. — Хёнджин присаживается рядом, помогая разобрать конструкцию.       Они чувствуют себя как профессиональные воры, получая адреналин с каждым открученным винтиком. Стоит ли это всего риска? Вопрос спорный.       — Готово! — радостно кричит Хан, принимается переносить разобранные детали в багажник.       Радость сменяется испугом, когда они слышат крики бежавшего охранника, явно не намеревавшегося так просто спускать им это с рук. Чонин мигом садится за руль и заводит двигатель.       — Хан, брось это, просто поехали пока нас всех, блять, не поймали! — Хёнджин держит дверь открытой надеясь, что друг окажется чуть умнее.       Но Джисон не собирается так легко сдаваться. Он под слетающие с губ маты проталкивает телегу вглубь, наспех хлопает дверцей багажника и практически запрыгивает на заднее сидение. По парковке разносится звук шин, и они выезжают под крики охранника, громко смеются и радуются маленькой победе.

***

      Вечер кино. Послезавтра один из самых важных дней в жизни Минхо, а его зовут на вечер кино. Этот день во всех календарях и в голове Ли обведён жирным красным кружком, день защиты проекта. Он грезил этим с того самого момента, как только ему в голову пришла идея об устройстве на одну из лучших компаний. Минхо уверен в себе и в своих навыках, уверен достаточно хорошо и долго, чтобы поставить себе цель, которая для многих кажется безумством. Но он готов, готов показать себя, готов пойти на необходимые меры, лишь бы устроиться на грёбанную работу, о которой он мечтал с момента поступления. В его портфолио множество хороших идей и наработок, который он готов осуществить с достойной командой. Он сделает это.       Так он рассуждал до встречи с одним парнем. До встречи с Ханом, который сдвинул, перевернул и сжёг все прошлые приоритеты.       Стоит отдать должное Джисону. Сколько бы он не отвлекался, сколько бы не протестовал, но свою готовую часть проекта он отправил как раз вовремя, чтобы осталось время всё уточнить и приступить к подготовке защиты. Минхо сам себя начал проклинать, когда его парень появлялся вечно растрепанный и измученный, всем видом показывая, что сон и нормальная еда попрощалась с ним в тот день, когда он серьезно взялся за работу.       В такие дни Джисон запирается у себя в комнате и рисует, работает пока рука не отвалится, отказываясь от полноценной жизни и посещения пар. Он пообещал, что всё будет сделано вовремя, значит в конечном итоге всё будет выполнено к дедлайну. Такой подход со всей уверенностью можно назвать не здоровым, неправильным и непродуктивным, но в этом и есть весь Хан. Язык не повернётся назвать его мазохистом, но отчасти это кажется так.       Джисона не особо заботит предстоящая защита, как и вся перспектива заявить о себе представителям крупных компаний, что будут присутствовать там. Он участвует в этом, чтобы его не исключили, чтобы просто сделать должное и продолжить дальше слоняться на парах, пока не получит долгожданный диплом и свободу и всего дерьма, которым он называет учёбу. У него нет цели развиться в специальности. Внимание Джисона никогда не задерживалось ни на чём долго, исключением стали люди которые его окружают. От них он не готов отказаться, это его главная ценность, давать свою любовь и быть любимым в ответ, наслаждаться жизнью, не жалеть ни о чём — это его приоритет.       Поэтому он готов сделать всё, чтобы Минхо с уверенностью вышел завтра перед строгой комиссией и защитил любимый проект должным образом.       В преддверии важного события старший как на иголках. Они почти не виделись в последние дни, переписывались в основном по проекту, поэтому знатно успели соскучиться.       — Давай, Минхо, нам нужно хорошо отдохнуть перед тем, как ты словишь звезду и забудешь о своём Хани. — сказал он прошлым вечером, когда они созвонились по телефону перед сном.       — Ага, забудешь тебя. — усмехается Минхо и продолжает разглаживать простынь, хмурится, когда образует ещё больше складок. — Я планировал завтра доделать презентацию к защите.       — Я уверен, что она уже идеальная. — по шороху в трубке было понятно, что Хан лёг в постель, а потом на грани слышимости продолжил говорить. — Я скучаю по тебе, Минхо.       Больно. Слышать такие слова почти невозможно, когда понимаешь, что настолько заигрался со всей ситуации, что перестал уделять внимание самому дорогому человеку.       — Знаю, я тоже. — выдыхает Минхо. — Я постараюсь прийти завтра.       — Мне не хватает тебя. — голос дрожит в шёпоте.       — Я приду, Хани, обещаю. — он сжимает кулак от того, что не может сейчас обнять парня.       — Я буду ждать. — кажется, Джисон окончательно погрузился в сон.       Минхо придёт на киновечер. Обязательно придёт и зацелует своего малыша.

***

      На входе в дом Хванов можно увидеть украшенный фасад дома с вывешенной длинной гирляндой с белыми светящимися лампочками. Небольшой слой снега переливается и искрится под светом, напоминая, что совсем скоро праздники. Минхо нажимает на звонок, второй рукой держа пакет с домашней выпечкой. Он обещает себе, что временно забудет все переживания и просто будет наслаждаться вечером. Дверь открывает девушка в длинном пуховике. Минхо может предположить, что это сестра Хёнджина.       — Привет, — Дженни отходит в сторону, давая гостю пройти в прихожую, отряхнуть ботинки от снега на небольшом коврике. — Минхо, верно?       — Эм, да. — он немного мнётся от незапланированного знакомства, но всё же протягивает руку. — Приятно познакомиться, Дженни.       — Взаимно. — девушка пожимает руку, мило улыбаясь. — Не обращай внимание на беспорядок и шум, они всегда так. Хорошего вечера.       Минхо закрывает дверь за ушедшей девушкой, пытаясь понять, о чем его только что предупредили. Судя по голосам и громкой музыке, все уже в доме. Он аккуратно вешает куртку, замечая пуховик Джисона. Сердце пропускает пару нетерпеливых ударов от мысли, что от своего парня его отделяет всего несколько метров.       Он проходит в обширную гостиную, совмещённую с кухней, сразу замечая Чонина, который устроился на светлом ковре рядом с тележкой для покупок. Рядом с чем?       — О, ты уже здесь. — Ян отряхивает руку о брюки, чтобы поприветствовать старшего, когда замечает, как тот без поддельного шока уставился на пол. — Не спрашивай ничего, пожалуйста, я просто пытаюсь собрать всё, как было.       — Можно только уточнить? - всё же не сдерживается Ли. — Это законно?       — Не совсем. — отвечает тот и улыбается так, будто стащил горсть конфет из магазина, а не гребаную телегу из супермаркета.       Зачем им вообще эта вещь, они ещё не решили. Но точно уверены, что найдут ей полезное применение. Минхо ещё минуту наблюдает за сборкой, пока не слышит знакомый смех. Он отзывается где-то внутри, разливается теплом по телу. Боже, они не виделись неделю от силы, но ощущается намного дольше.       Старший проходит в другую комнату, похожую на ещё одну гостиную, но чуть меньше в размерах. Он замечает спящего маленького пса на цветной лежанке в дальнем углу, а дальше Хёнджина, перебирающего какие-то пакеты. Рядом с ним крутится Феликс, желающий тоже нащупать какую-то вещь. Внимание привлекает светлая макушка на диване. Он делает шаг в их сторону, хочет подойти незаметно.       — О, Минхо пришёл! — вскрикивает Феликс так, что три пары глаз уставились на него.       Джисон, до этого сидевший к нему спиной, вскакивает и практически падает, когда бежит к нему. Старший успевает поставить пакет на пол, прежде чем поймать парня и заключить в объятия. Он крепко впечатывается в грудь, обхватывает руками вдоль талии и прижимает ближе. На нём огромная светлая толстовка и свободные пижамные штаны. От него пахнет чем-то сладким и свежим. Весь вид Джисона такой домашний и уютный. Феликс с Хёнджином сказали, что будут ждать в общей комнате и поспешно вышли.       — Тебе очень идёт, малыш. — Минхо отстраняется, не прекращая объятия, и проводит рукой по выкрашенным светлым прядям. Ему правда нравится, как новый цвет подчёркивает цвет кожи и тёмный почти бездонные глаза. Ему вообще нравится любой Хан.       — Только сегодня покрасился, решил немного сменить внешний вид. — он смеётся, когда лёгкий поцелуй опускается на макушку. — Наконец-то ты здесь, я так рад.       — Конечно я здесь. Как я мог пропустить всё веселье?       — Но ты говорил, что занят. Мы могли бы поехать домой после фильма. — Минхо расплывается, когда слышит эти слова из уст Джисона. Знал бы парень, что Минхо уже чувствует себя как дома.       — Как тебе угодно, Хани. — старший косится в сторону двери, откуда слышатся громкие разговоры и смех. — Мы ещё кого-то ждём?       — Да, Чан с Чанбином должны вернуться с магазина.       — Они тоже будут? — удивляется он. И когда они все успели так сблизиться? Кажется, один Ли выпал из этой жизни, не обращая внимание на всё вокруг.       — Это твои друзья, Мин. — парень несильно бьёт его в грудь от возмущения. — Ты буквально живёшь с Чаном в одной квартире и не знал?       — Он там почти не появляется! — протестует Ли. — Надо выгнать его и заселить тебя.       Джисон раскрывает глаза в удивлении. Не то, чтобы он не задумывался раньше о совместной жизни со старшим. Но слышать это вслух ещё более смущает. Он не уверен, что готов к этому шагу.       — Чем так вкусно пахнет? — Хан опускает взгляд на пакет, после чего вынимает ещё теплый кекс с шоколадной начинкой и делает укус на пробу. — Очень вкусно!       По тому, как младший подпрыгивает на месте и щурится, становится понятно, что Минхо попал в точку, когда несколько часов возился у плиты и готовил сладость. Он наклоняется ближе и слизывает остатки шоколада с губ младшего, прежде чем вновь прижать к себе. Рядом друг с другом стало спокойно.       В гостиной они находят уже прибывших парней. Чонин искрится радостью, когда ввозит купленные продукты на с трудом собранной телеге. Все приступают к подготовке вечера. Чанбин с Хваном подключают необходимую аппаратуру и микрофон для караоке, который видимо искал Хёнджин всё это время. На удивление эти двоя достаточно хорошо сблизились, несмотря на предвзятое отношение со стороны младшего. Сейчас они больше напоминают старых друзей, всегда готовых обратиться друг к другу за мнением и советом.       Феликс уже оборудовал длинный диван и пол, накидав множество подушек и пледов, и теперь лежит в телефоне. Чан с Чонином расставляют стаканчики на маленьком столике, обсуждая какие-то сплетни. Джисон с Минхо, не отлипая друг от друга, раскладывают закуски на пластиковые тарелки, вечно толкаются и смеются, превращая кухню в поле битвы.       Фильм, который они выбрали, доверившись оценкам и отзывам на сайте, оказался вполне интересной романтической комедией. Хотя такое впечатление скорее складывается от вечных шуток и смеха, которым они наполнили комнату с первых кадров. Джисон к середине фильма сбавил свой энтузиазм и уже сонно прижимается к плечу Минхо, трётся щекой и мурчит что-то на ухо, когда начались титры. Хёнджин почти уговорил их остаться на караоке, но всё же перестал настаивать, когда сонный друг упал куда-то в ноги при попытках встать. Минхо любезно отказался от предложения подвезти их и вызвал такси, чтобы донести сонное чудо на руках до дома и уложить в мягкую кровать. Вечер прошёл атмосферно в кругу друзей, незамысловатых разговоров и множества закусок.

***

      — Минхооо, иди ко мне, пожалуйста. — Джисон добрые полчаса ворочается в кровати и не может уснуть. Даже горячий душ не возвращает усталость, стало только холодно, мокро и одиноко на просторной кровати.       — Малыш, мне надо закончить презентацию, осталось совсем немного, скоро приду. — на автомате отвечает старший, продолжает сидеть за столом.       — Ты так говоришь каждый раз, когда я спрашиваю. — цокает младший и садится, выпутываясь из одеяла.       — Ты же так спать хотел, в чём проблема? — он вновь обращает внимание к монитору, оставляя вопрос витать в воздухе.       Клацанье мыши начинает раздражать. Он даже не может видеть парня, потому что тот повёрнут спиной, сидя в мягком компьютерном кресле. Джисон на расстоянии может чувствовать напряжение старшего в раздражённых вздохах и качании ногой. Волнение за завтрашний день передаётся по воздуху, и это начинает раздражать ещё больше.       Хан перебирается на край кровати и протягивает руки, обхватывая Минхо со спины. Тот издаёт недовольный вздох, готовясь вывалить всё негодование. Кончики пальцев подцепили петли для ремня на джинсах и потянули на себя, пока ножки кресла не столкнулись с кроватью. Минхо успел лишь снять наушники и бросить их на край стола, прежде чем его развернули лицом. Он вопросительно поднимает бровь, пока взгляд напротив блуждает по его телу, останавливается у края джинс, где пальцы уже крепко сжимают талию. Джисон недолго думает, прежде чем переместить одну руку на бедро и сжать его достаточно сильно, чтобы почувствовать, как ногти больно впиваются в кожу под тканью.       — Сними их.       — Чего? — Ли уже успел забыть все возмущения по поводу того, что его отвлекли от работы. Он был уверен, что Джисон уснёт сразу же, как они доберутся до дома. И откуда у него столько энергии?       — Сними. — чуть тише и с хрипотцой, но всё так же требовательно просит Хан.       Парень ещё секунду пытается заглянуть в его глаза, но мокрая чёлка закрывает их. Холодные капли всё ещё капают с концов, одна из них падает прямо на пухлые губы. Хан слизывает её, продолжая прожигать дыру на штанах. Минхо тихо матерится, пока стягивает часть одежды, и его тут же опускают обратно в кресло. Кожа покрывается мурашками, когда холодные пальцы младшего ведут от голени, обводят колено и останавливаются чуть выше.       Если бы можно было умереть от того, как на тебя смотрят, Минхо давно бы это сделал. Но нет умрёт чуть позже, возможно тогда, когда Хан наклоняется ниже, касаясь губами оголённой кожи. Совсем невесомо ведёт вверх, цепляет резинку боксеров зубами и оттягивает вниз, чтобы прижаться ртом к тазобедренной косточке.       Минхо охает от неожиданности и от того, какими горячими кажутся влажные губы. Он протягивает руку, чтобы развернуть голову парня и посмотреть в глаза, но тот перехватывает её и прижимает к подлокотнику, всё так же не поднимая взгляда.       Он выцеловывает каждый сантиметр, слегка покусывает мягкую кожу, где ещё какое-то время остаётся неглубокий след. Он не поднимается выше пояса, намеренно игнорируя тихие стоны сверху. Джисон крепче прижимает оба запястья старшего к креслу, прежде чем опуститься к правому бедру и больно укусить, захватывая как можно больше пространства.       — Аргх, Хани, что ты...       Парень широко проводит языком по укусу и отстраняется, чтобы оценить, как на коже проявляется бордовый след от зубов, блестит от слюны под синим светом гирлянды. Он тянется к резинке боксеров и впервые за всё время поднимает взгляд на старшего. В его взгляде уверенность и желание, никакой просьбы, ему не нужно разрешение, только подтверждение того, что Минхо тоже этого хочет.       А как можно не позволить этому парню взять всё, что он хочет? Минхо лишь позволяет себе поцеловать Хана во влажные раскрытые губы. Защита проекта подождёт, весь мир подождёт, пока последний элемент одежды отправляется на кровать позади младшего.       Минхо делает попытку встать, но его крепко удерживают на месте. Делать подобное в таком положении кажется необычным и чересчур возбуждающим. Джисон разводит его ноги чуть шире, вставая между них коленями на мягкий ковёр. Он проводит рукой по возбуждению старшего, собирая капли предэякулята, прежде чем поместить пальцы между своих губ, размазывая жидкость. Минхо с трудом держится, чтобы не заскулить и не опрокинуть его на кровать, но всё что он может — это наблюдать, как с ним мучительно медленно играются. Если это такая форма наказания, то он готов принять его без остатка.       Джисон наклоняется к бедру, чтобы оставить мягкие укусы, вновь переходит к колену, обводит его языком. Сладкие стоны сверху приносят глубокое наслаждение, он движется дальше, желая получить больше. Он смотрит на голое тело своего парня и умирает от несправедливости. Разве может обычное земное существо обладать таким телом, божественным искусством? Доля собственничества в нём ликует, когда это тело, податливое и горячее, мелко дрожит в его руках, когда он обводит головку члена кончиком языка и толкает её прямо в щёку. Громкий стон разрывает горло Минхо, когда он запрокидывает голову назад, ударяясь о спинку. Глаза Джисона находят открытую шею, где пульсируют и выступают жилки, и опускается ещё ниже, сталкиваясь взглядом со старшим.       Они смотрят друг на друга, пока младший медленно движется вокруг члена, посасывает, надавливая языком. Его влажные волосы переливаются в синем свете, тонкие пальцы впиваются в бёдра и водят по ногам, вызывая мурашки. Выдержка Минхо заканчивается тот момент, когда движения становятся более быстрыми, Джисон жадно опускается и поднимается по всей длине. Его ресницы смахивают выступающие слёзы, и он приглушённо стонет, когда опускается к самому основанию. Ли чувствует, как по всему телу проходит вибрация, жмурит глаза до белых пятен, пока его подводят к краю, заставляя пальцы на ногах поджаться. Он находит шею младшего и отстраняет его с влажным чмоком.        Джисон, растрепанный и возбужденный, сидит на коленях, скрестив пальцы рук. Его грудь резко вздымается от частого дыхания, пока блестящие глаза смотрят в самую глубь сознания, ища продолжения. Минхо рывком поднимается, отчего кресло откатывается назад, и подхватывает младшего. Он целует опухшие губы, пока мягко опускает парня на кровать. Если они и будут умирать сегодня, то только вместе.       Всё это напоминает тот день, когда они были передрузьями и занимались сексом впервые. Тогда это было волнующе, рискованно и безумно. Сейчас же они могут растянуть этот момент в сладкой неге, погружаясь в омут переплетённых желаний, пробовать каждый сантиметр друг друга, пока нетерпеливые души рвутся из тела, чтобы сплетись прочной связью и слиться воедино.       Младший мычит в поцелуй, пока стягивает с себя пижамные штаны вместе с нижним бельём. Становится невыносимо жарко под горячим телом, когда Минхо кусает его плечо и трётся возбуждением о бедро, оставляя влажные дорожки. Хан выползает из-под него, чтобы на трясущихся ногах подойти к окну и раскрыть его, впуская морозный ночной воздух. По пути он вынимает из тумбочки смазку и презервативы, недолго думает и бросает их обратно в ящик, возвращаясь на кровать только с тюбиком.       — Ммм, что ты задумал? — выдыхает Минхо, когда его переворачивают на спину и седлают бёдра. Хан продолжает удивлять своим напором. Жадный, возбуждённый и чертовски красивый.       — Заставляю тебя забыть о проекте и уделить внимание своему парню. — смеётся младший и наклоняет голову вбок, отчего пряди волос спадают на глаза, акцентируя внимание на широкой улыбке и мягких щёках. — Как я справляюсь, хён?       Минхо не может ответить на этот вопрос, за него говорят руки, что крепко сжимают талию Джисона, и череда стонов, когда тот сжимает оба члена одной рукой, а затем привстаёт на коленях. Он прячет лицо в сгибе шеи Минхо, кусает ключицы, пока старший выдавливает смазку на пальцы и заводит руку ему за спину, проводит по колечку мышц. Он мягко давит, пока полностью не вводит палец внутрь, удивляясь, как стенки податливо расслабляются вокруг.       — Я готов, котёнок. — мычит Хан и невесомо целует в плечо. — Я так скучал по тебе.       Холодный воздух колышет шторы, доходит до них волной, проходит по спине младшего, покрывая мурашками. Он опирается рукой о крепкую грудь, подводит головку члена ко входу и опускается. Медленные осторожные движения кружат голову, он закусывает губу и прикрывает глаза, опускаясь до конца. Минхо скользит взглядом от лица, полного удовольствия, прямо вниз, где собственный член погружается в горячее влажное тело. Он берёт руку Джисона со своей груди и целует её со всей нежностью, накрывая каждую костяшку, успокаивающими движениями водит по спине, рисуя широкие круги, чувствует, как мышцы расслабляются под пальцами.       Джисон открывает глаза, только чтобы прочитать каждую эмоцию старшего, когда он поднимается, опустошаясь полностью, и опускается обратно резче и требовательнее. Хватка на своих ягодицах и громкий стон побуждают его повторить движение. Он быстро привыкает к ощущению заполненности и устанавливает темп, ускоряется с каждым разом. Минхо подхватывает его и делает толчок, меняя угол. Джисон выпрямляется и громко материться, когда член проходит прямо по простате. Он извивается и плачет, насаживаясь быстрее, гонится за ощущениями, чувствуя каждой клеткой, как наслаждение разливается жгучей волной по всему телу.       Мышцы ног уже горят от усталости, Хан крепче сжимает коленями бёдра старшего и останавливается, чтобы медленно выйти и опуститься вновь. Он растягивает удовольствие, издаёт хриплые всхлипы и тянется за поцелуем. Минхо садится, удерживая его, и цепляет губы зубами, ловя очередной стон. Язык проводит между губ и погружается внутрь, встречая язык младшего, слюна стекает по подбородкам, горячие вязкие капли падают на их тела. Реальность уходит на второй план, когда он трахает своего малыша, прижимая тело ближе, чувствует каждый укус в разы отчётливее и слаще. В спину впиваются ногти и оставляют длинные царапины, отдаваясь сладкой болью вдоль позвоночника.       Комнату наполняют тихие всхлипы младшего, когда он переносит вес на старшего и трясётся от подходящего оргазма. Минхо делает ещё пару толчков, прежде чем примкнуть к любимым губам и излиться внутрь. Джисон стонет, когда его продолжают трахать, вгоняя жидкость ещё глубже, и с раскрытыми губами кончает, пачкая животы. Он пытается вернуться к этому миру, прогнать пелену, накрывшую его, пока старший укладывает его на спину и куда-то отходит. Он возвращается с пачкой влажных салфеток и стопкой чистого постельного белья. Хан не знает сколько прошло времени, когда его отчистили, накрыли одеялом и затянули в тягучий поцелуй.       — Теперь ты ляжешь со мной спать? — шепчет в изгиб шеи и притягивает ближе.       — Всё, что захочешь, любимый. — Минхо оставляет поцелуй возле виска и отгибает край одеяла. — Только после душа.       Парень недовольно скулит от прохлады, но заставляет себя вылезти из комфортной кровати. Он получил необходимое внимание, осталось доковылять до ванной и не уснуть под горячими струями воды, проклиная Минхо за его чистоплотность. Он счастлив.

***

      Утро выдалось невозможно тревожным. Предстоящая защита нагоняет нервозности с каждой подходящей минутой. Они чуть не проспали все будильники и чудом успели прямо к началу. В небольшой аудитории, кажется, собрались одни из важнейших людей в их жизни. Ряд профессоров и приглашённых спонсоров в лице работодателей института заняли первые столы, непринуждённо разговаривают, перебирают в руках какие-то бумаги. Их отчуждённый вид совсем не успокаивает волнующихся студентов, что сейчас с паникой повторяют заученные тексты, проверяя всё в сотый раз.       Минхо из числа таких студентов. Он крутит в руках флешку с наспех доделанной презентацией, ожидая очереди, чтобы выгрузить её на компьютер, расположенный на невысоком подиуме в самом центре. Он бегает взглядом вокруг, ища поддержки, пытается угомонить бешеное сердцебиение.       — Эй, — Хан сжимает его руку под столом. Он всё это время сидел рядом, но, кажется, совсем не разделяет общего переживания. — у нас всё получится. У тебя всё получится, Мин.       — Не понимаю, как тебе удаётся держаться в такой ситуации. — он нервно теребит пальцы парня, проклинает себя за вспотевшие ладони. — От этого выступления зависит слишком многое, эти люди решат всю мою судьбу.       — Это просто кучка придурков, которые строят из себя повелителей мира. — цокает младший. — Просто расслабься и получай удовольствие. Ты хорошо постарался, осталось просто показать им, кто здесь самый крутой.       — Не уверен в этом. — с нервным смешком выдаёт Ли, но заметно расслабляется. — По-моему ты здесь самый крутой.       — Я верю в тебя. — заключает Джисон, когда видит привлекающего внимания мужчину в отвратно тёмно-синем пиджаке. — Люблю тебя.       — И я тебя люблю. — выдыхает парень и окончательно расслабляется.       Хан непонятным образом помог обрести уверенность. Ещё несколько месяцев назад Минхо был уверен, что этот же парень разрушит его жизнь, но сейчас он стал главной поддержкой и источником спокойствия. Они уже справились, выиграли в своей маленькой войне, вдвоём выйдя победителями.       — Здравствуйте, дорогие коллеги и студенты. — произносит мужчина и ждёт пока наступит тишина. — Желаю всем хорошей защиты и справедливого оценивания. Мы начинаем.