любовь ≠ ненависть

      — Подожди, — удивленно перебивает Аня, — ты уже почти три недели живешь с каким-то мужиком и только сейчас соизволила рассказать об этом? Господи, Карина, что с тобой не так?!       — А что я должна была сказать? — смяв упаковку от сока в ладони, прикрываю веки, давая себе время немного успокоиться. Нет, она еще и возмущается! А ничего, что это я тут жертва? — Знаешь, Ань, а меня тут продали в вечное рабство одному альфе, но это ничего. Так, что ли?       — Да хотя бы и так! — дуется подруга, а я искренне недоумеваю с ее реакции. Разве так ведут себя друзья? Честно, думала, что Анька меня поддержит, пожалеет как-то. — Ладно, прости, я просто… немного в шоке. Ну и как он вообще?       — Кто? Матвей? Да нормально. Альфа, как альфа. Ко мне не пристает, ведет себя хорошо, вполне дружелюбно. Мы заметно сблизились за то время, что живём вместе.       — Красивый хоть? — окончательно успокаивается подруга, и теперь ее глаза загораются неподдельным интересом. — А запах? Он говорил, какие у него на тебя планы? А вдруг течка? — тысяча и один вопрос. Не успеваю на один ответить, как Анька начинает сыпать новыми, но вдруг резко умолкает и оборачивается через плечо туда, где находится университетская парковка. — Вау!       — Что та…       Знакомый внедорожник останавливается аккурат напротив скамейки, которую мы с подругой занимаем, и через лобовое стекло на меня в упор смотрит Матвей. Какой-то он напряженный, даже с расстояния видно. Черт, а я и забыла, что сегодня он забирает меня с учебы. Обычно этим занимается личный водитель, но Сергей вроде как приболел. А может, Матвею просто не понравилось, что я общаюсь с другими представителями мужского пола, несмотря на то, что водитель омега? Кто разберет этих альф. Когда дело касается личных интересов, они становятся то слишком агрессивными и ревнивыми, то холодными, как льды Арктики. По крайней мере те, с которыми имела возможность быть знакома лично, проявляли эмоции именно так.       До сих пор не знаю, какие планы на меня у Матвея. Несмотря на то, что он четко дал понять, что я целиком и полностью принадлежу ему, у него уже есть Пара. Не понятно. Поначалу, каюсь, думала, что нужна чисто для удовлетворения мужских потребностей, а теперь стыдно за такие мысли. Матвей — истинный джентльмен, а главное, ни капельки не похож на моего братца или родителей, что определенно не может не радовать.       — Карина, это он? — сбивчиво шепчет Аня, искоса поглядывая на приближающегося альфу. Киваю, решив не удостаивать подругу ответом, потому что он и так очевиден.       Замечаю, что многие откровенно пялятся на Матвея. Еще бы. Я ведь тоже не слепая, вижу, что он мужчина статный, красивый. Сила альфы огромная, и, уверена, запах просто божественный. Даже жалею, что обоняние возвращается не так быстро, как хотелось бы, и я до сих пор не знаю, как он пахнет.       Задерживаю взгляд на его лице, и на моем тут же расплывается улыбка. Уголки губ Матвея дергаются, будто пытаются скрыть ответную. Да ладно, я знаю, что ты тоже рад меня видеть. Как бы парадоксально это ни звучало, сейчас мы друг для друга самые близкие на свете люди.       — Привет.       — Привет, — скромно улыбаюсь, слыша, как восторженно вздыхает сидящая рядом Аня.       — Готова?       — Да.       — Тогда поехали? — вежливо кивнув моей подруге, Матвей протягивает руку, помогая подняться с лавки. Едва заметно дергается от прикосновения, но не придаю этому значения. — Заедем за пиццей по дороге?       — Давай, — махнув Аньке на прощание, иду за альфой к машине, ловя на себе десятки самых разнообразных взглядов: от удивленных до завистливых. — Все так смотрят, — решаю поделиться переживаниями с Матвеем. Все-таки он виновник повышенного внимания к моей персоне.       — Тебя это смущает? — спрашивает через плечо, а потом останавливается и заглядывает в глаза. — Хочешь, дадим им еще немного поводов для сплетен?       Не успеваю ответить, как Матвей рывком привлекает меня к себе и целует. Замираю, как вкопанная, не до конца осознавая происходящее, пока ладонь мужчины не соскальзывает с поясницы на ягодицу, и я явно ощущаю заметный бугор в его брюках. Задыхаюсь от неожиданности, тем не менее распахивая губы и приглашая углубить поцелуй. Матвей рычит мне в рот, уже совсем не невинно притягивая еще ближе. Жадно скользит языком по моему, борется, обволакивает, и у меня натурально начинает сносить крышу. Что-то знакомое едва уловимо витает в воздухе, что-то такое, что я совершенно точно знаю, но никак не могу вспомнить. Какой-то запах. Тонкий, эфемерный, но безумно приятный. Чертов нюх, за что ты так со мной?       — Думаю, теперь нам пора, — шепчет в мои губы Матвей, пока пытаюсь отдышаться и осознать, что только что произошло. Анька наверное в шоке! Я ведь пять минут назад говорила, что между нами ничего нет. — Карина?       — А? Да, конечно, — так и не отойдя до конца, позволяю Матвею взять меня за руку и помочь забраться в машину.       Он сам застегивает ремень безопасности, нечаянно коснувшись пальцами моего бедра. Но даже так успеваю ощутить волну жара, пробежавшую по коже табуном мурашек.       Домой едем молча. Я слишком погружена в свои мысли, ошарашена внезапным поцелуем, который, к слову, мне безумно понравился. Еще и ощущения какие-то странные. Будто туман в голове. Да и низ живота неприятно сводит. Неужели течка? Может, стоит заехать в аптеку за подавителями? Я за всеми этими переживаниями как-то совсем позабыла о том, что раз в пару месяцев меня начинает выворачивать наизнанку, и внутри все горит адским пламенем. Обычно таблетки приносила матушка, но теперь-то я предоставлена сама себе. Но мне почему-то жутко неловко просить о таком Матвея, поэтому решаю съездить в аптеку сама немного позже.       Матвей тоже всю дорогу ничего не произносит. Даже когда останавливается около местной пиццерии. Даже когда возвращается с двумя большими квадратными коробками. И даже когда паркуется около дома. Только сцепляет челюсти крепче и, как мне кажется, тихонько рычит сквозь зубы. А я вдруг осознаю, что чувствую еще один запах. Чего-то вкусного. Сырного. Пицца!       — Матвей!       — Что? — дергается альфа. — Что случилось?       — Я чувствую! — тараторю восторженно, выхватывая из рук растерянного Матвея коробку пиццы и резко откидываю крышку. — М-м, колбаска! О, да-а-а!..       — Чувствуешь? — переспрашивает альфа, округлившимися глазами наблюдая, как я совсем не женственно вгрызаюсь в треугольный кусок теста зубами и блаженно закатываю глаза.       — Угу.       Это ведь просто невероятно! Больше месяца! Вы вообще представляете, что это такое: не чувствовать запахов свежеиспеченного хлеба, цветов, любимых духов или аромата земли после дождя? И пусть это не первый раз, каждый — как глоток свежего воздуха. Я будто заново учусь дышать!       — Как вкусно, — улыбаюсь, выхватывая из коробки еще один кусок, как вдруг сильный спазм скручивает живот, и я со стоном роняю пиццу обратно. — Дьявол!       — Карина, — хрипло отзывается альфа. Сглатывает, отчего кадык судорожно дергается, а мне хочется вцепиться в него зубами. — Карина, я… Мне нужно…       Плохо соображая, что происходит, смотрю на альфу. Дурманящий запах сандала будто ударяет под дых, вытесняя весь остальной воздух из легких, и я скулю сквозь зубы, внезапно понимая, что давно знаю этот запах. Последние шесть лет он сидит у меня в подкорке вместе с воспоминанием о высокой мужской фигуре, не бросившей меня умирать от холода около злосчастного клуба. Шесть лет мне казалось, что я бредила, что придумала его себе, а теперь Матвей смеет источать этот божественный аромат и смотреть на меня так, будто призрака увидел?!       — Карина, — снова зовет, — нам нужно поговорить.