любовь ≠ ненависть

      — Как ты себя чувствуешь? — задает уже привычный вопрос Матвей.       Каждое утро вместо приветствия он в первую очередь интересуется состоянием моего здоровья и только потом переходит к обычным разговорам. Поначалу мне казалось это странным — одно дело, когда справляешься о здоровье из вежливости, и совсем другое, когда видно, что человека действительно волнует этот вопрос — но со временем и к этому привыкла.       Как и к тому, что почти все свободное время, а у него его не так много, Матвей проводит со мной. С удовольствием помогает с учебой, охотно устраивая небольшие тесты по литературе или истории. Оказалось, что он начитанный и умный человек, интересный собеседник. Мы частенько зависаем допоздна в его кабинете, читаем книги или просто смотрим телевизор, заняв огромный диван в центре гостиной.       Вопреки ожиданиям, он ведет себя со мной, как настоящий джентльмен. Первое время я, конечно, боялась. Все-таки он альфа, а я всего лишь слабая омега, но нет. За те недолгие полторы недели, что я нахожусь в его доме, Матвей ко мне пальцем не притронулся и ничего не потребовал. Он четко дал понять, что я не его рабыня и не заложница. Просто теперь моя свобода частично ограничена в связи с некоторыми — знаем мы какими — обстоятельствами.       Знаете, а я благодарна ему за то, что он спас меня от моей сумасшедшей семейки. Уж лучше жить, как птица в золотой клетке, чем оказаться в плену в собственном доме, где каждый твой шаг заведомо осужден и подвержен жесткой критике. По крайней мере альфа не запрещает мне заниматься тем, что нравится.       Сейчас, например, я намазываю на огромный кусок хлеба толстенный слой арахисовой пасты и планирую приправить сие чудо кулинарии малюсенькими зефирками, а Матвей стоит напротив и с любопытством рассматривает мой шедевр.       — Без изменений, — отвечаю на вопрос с небольшим опозданием. Больно уж увлекателен процесс выковыривания пасты со дна банки. — Эх, закончилась.       — Можно съездить в магазин, — пожимает плечами альфа, выхватывая из моей руки нож и принимаясь облизывать острое лезвие.       — С ума сошел? Поранишься!       — Ну так ты же меня пожалеешь? — смакуя пасту, улыбается.       — Еще чего! Сам себя жалей, — отобрав нож, недовольно хмурю брови. Вроде взрослый человек, а ведет себя как дите малое. — Чем сегодня займемся?       — Не знаю. Есть идеи?       — Может, погуляем? — предлагаю робко. Честно, устала торчать в четырех стенах. Еще и шум этот из-за ремонта. Не то чтобы сильно мешал, но многочасовые песнопения дрели и стук молотка порядком надоели. — В парк?       — Давай, — просияв, соглашается Матвей и отправляется в свой кабинет, так как в этот момент телефон в его кармане начинает надрывно вибрировать, а значит, звонок важный.       Насколько я поняла, звонят ему исключительно по работе. Даже грустно как-то. Он ведь альфа. Безумно красивый, интересный, шикарный альфа, а такой одинокий, что хоть волком вой. Что с ним не так?       Примерно через час выгружаюсь из машины и сладко потягиваюсь всем телом. Матвей отчего-то закашливается, а я, как ни в чем не бывало, одергиваю довольно короткий подол сарафана и поправляю волосы.       — Мороженое? — предлагает и нервно сглатывает.       Думает, не вижу, как он жадно скользит взглядом по моему телу? Я ненамеренно его соблазняю, нет, просто больно уж забавная у него реакция. Будь в нем чуть меньше благородства, я бы такие игры не затевала. Но знаю, что он ничего мне не сделает. Не посмеет. Пусть формально я и его собственность, фактически он относится ко мне скорее как к младшей сестренке, чем к потенциальной жертве своего очарования.       — Карина?       — Да, идем.       Схватив Матвея за руку, топаю по направлению палатки с мороженым, отмечая, что солнце сегодня удивительно беспощадно. На улице градусов тридцать, не меньше.       Взяв по рожку, устраиваемся на скамейке. Я сижу, откинувшись на спинку и увлеченно уминаю лакомство, а Матвей укладывается на спину, головой пристроившись на мои полуобнаженные бедра.       — Можно вопрос? — спрашиваю минут через десять. Что удивительно, молчание ни капельки не смущает. Наоборот, мне уютно с ним молчать.       — Конечно.       — Почему ты один? Разве у альфы твоего возраста не должно быть Пары?       Матвей чуть хмурится, пряча глаза за козырьком из ладони.       — Она есть, просто еще не знает обо мне.       — Это как?       — Просто моя Пара… м-м… есть некоторые обстоятельства, с которыми я не в силах разобраться или как-то ей помочь. Поэтому приходится ждать, когда она справится с этим сама, — печально рассказывает альфа. Становится его немного жаль. Он же хороший. Внимательный, милый, не такой, как другие альфы. — Но как только она разберется, все станет хорошо, я уверен.       — А что будет со мной? Ну, как твоя Пара отреагирует на наличие в доме другой омеги?       — Об этом пока рано думать, Карина, — увиливает от ответа. — Но поверь, когда придет время, ты сама всё поймёшь.       Матвей больше ничего не говорит, да и мне не хочется нагнетать обстановку еще сильнее. Поэтому, после того, как мороженое заканчивается, мы просто встаем и идем бродить по парку. Жарко. До чего же жарко. Кажется, еще немного, и я грохнусь в обморок.       — Эй, ты чего? — взволнованно интересуется Матвей. — Нехорошо?       — Жарко, — шепчу еле слышно, чувствуя, как меня начинает мутить, а в нос внезапно ударяет запах чего-то очень приятного. — Вот чёрт!       — Что такое?       — Попкорн!       — Какой попкорн? — растерянно уточняет альфа. Вертит головой, а когда замечает тележку с попкорном и горячей кукурузой, изумленно округляет глаза. — Чувствуешь запах попкорна?       — Немного.       Улыбаюсь во все тридцать два, мгновенно позабыв и о удушающем зное, и о том, что минуту назад собиралась падать в обморок. Ведь это так прекрасно: снова чувствовать запахи!       — Это просто отлично, — воодушевляется Матвей.       Мило, конечно, но он-то чего так радуется? Это же не он, а я практически на месяц оказалась в обонятельной блокаде. Но приятно, не спорю.