само/убийство

Лорел нервно сжимала руль руками, отъезжая от здания академии и оставляя Уэнсдей Аддамс где-то позади… На пассажирском сидении её Жука сидел Роуэн Ласлоу — живой, невредимый, будто бы совершенно настоящий — и Лорел поверила бы глазам, если бы днём ранее своими же руками не зарывала тело этого мальчишки в каком-то суперсекретном, как уверяла Лариса, месте. Всё вокруг казалось Лорел нереальным — Роуэн не мог быть жив, Лариса не могла пойти на преступление, а она сама не могла участвовать во всём этом, но Лорел не просто участвовала — она была виновницей происходящего, и ей ещё предстояло разобраться с хайдом, только сначала нужно было сдержать обещание и помочь Ларисе всё уладить… Всё происходящее было настоящим безумием, бредом, привидевшимся при высокой температуре, сюжетом киношного ужастика — да чем угодно, только не реальной жизнью. Лорел чувствовала, как к горлу подкатывает неприятный ком, и пыталась сосредоточиться на дороге, но после бессонной ночи это не удавалось: сегодня им с Ларисой было совершенно не до блаженного забвения. Вернувшись тем вечером уже за полночь, они бросили одежду в стирку, приняли душ по одиночке и бессильно замерли в постели, глядя в потолок. Уимс — взволнованная, потерянная и паникующая — знала, на какой риск идёт, продумывала план действий и с ужасом понимала, во что умудрилась втянуть и так нестабильную Мэрилин, а Лорел отчаянно пыталась понять, что пошло не так и что ей теперь делать с Тайлером — если он больше не подчиняется ей, то это просто конец — не только для неё, но и для всех вокруг. Они обе были шокированы и напуганы, обе чувствовали вину друг перед другом и боялись представить, как сильно случившееся отразится на их отношениях. Лариса проклинала себя за слабость: она не должна была втягивать в это Мэрилин, не должна была делать её соучастницей этого преступления, ведь просто не имела права просить о чём-то подобном, но, чёрт возьми, как же сильно она была благодарна Лин!.. Одно присутствие Торнхилл помогло Ларисе не потерять голову: возлюбленная помогла ей успокоиться, спрятать тело, убрать место преступления, перетащить тело в машину, закопать его в лесу — и не произнесла ни единого упрёка, ни единого укора… Уимс поражалась верности и поддержке Лин, совершенно не понимая, чем заслужила подобное. Согласитесь, не каждый, даже близкий, человек поможет закопать вам труп. И для Ларисы подобная преданность имела огромное значение. Лорел совершенно не думала о том, как всё выглядит для Ларисы — её съедала вина, ведь Гейтс понимала: если бы она не пробудила хайда, Уимс не пришлось бы скрывать убийство студента и идти на крайние меры в этом деле… Лорел понимала, как сильно сглупила — ей нужно было признаться во всём, рассказать правду как можно раньше, до череды непоправимых шагов, чудовищных деяний и неумолимых последствий. Гейтс казалось, что её жизнь катится в бездну, и она была уверена только в одном: ей уже не спастись. Но… не тянула ли она с собой на дно Ларису? — Лин. Тихий мальчишечий голос заставил Лорел испуганно вздрогнуть и слегка дёрнуть руль в сторону — благо, дорога была пуста. — Что? — резко отозвалась Гейтс, выравнивая автомобиль. Её нервы были на пределе. — Я не могу выразить то, как благодарна тебе — не думаю, что смогла бы довериться в этом деле кому-то другому… Лорел кинула быстрый взгляд вправо и медленно вздохнула: ей было тяжело видеть в Роуэне Ларису, но она слышала в этих словах свою возлюбленную, и от этого Гейтс хотелось резать вены — Лариса не должна была ей доверять, Лариса не должна была её благодарить, Лариса не должна была любить её после всего, потому что Лариса не должна была оказаться втянутой в этот кошмар… — Давай не будем об этом сейчас, — Лорел слегка взмахнула головой, будто желая вытряхнуть через ухо все свои мысли. «Роуэн» покорно утих и до самого вокзала не проронил ни слова, лишь на прощание тихо произнёс: «Спасибо», и исчез в здании. Лорел тяжело вздохнула и уверенно направилась прочь — как они условились, Лариса доберётся обратно сама. И Лорел, которой предстояла важная встреча, это было на руку. — Привет! Всё в порядке? — голос Тайлера звучал легко и непринужденно, что с первой секунды завело Лорел — с самого вчерашнего вечера в её душе таилась злость на мальчишку. — В порядке?! — голос Лорел мигом завибрировал. — Ничего рассказать мне не хочешь? Тайлер мигом сник, видя, как мисс Торнхилл нервно скрестила руки под грудью. Конечно, он понимал, что она обо всём узнает, но у него были причины так поступить… — Он заслужил это, — глухо отозвался парень. — Он напал на Уэнсдей, и если бы не я, она была бы мертва. — Уэнсдей… Как давно вы знакомы? — Лорел отчаянно старалась сохранить самообладание. Мальчишка знал Аддамс, да и похоже не просто знал, раз бросился спасать её в образе хайда — а она, Лорел, ни сном, ни духом! — Да с неделю где-то… — Галпин пожал плечами, виновато глядя на женщину. — И ты, зная её неделю, мигом обратился и бросился убивать того парня? — брови Гейтс невольно пошли волнами. — Не совсем, — покачал головой Галпин. — Не сразу: я видел, что он напал на неё, но не мог ничего сделать, и перевоплотиться смог только когда… — парень вдруг странно умолк, опуская взгляд. — Только когда что? — Когда представил на её месте Вас… — едва слышно пробормотал парнишка, но этого хватило, чтобы Лорел удивлённо округлила глаза. Гейтс хотелось расхохотаться и дать Тайлеру пощёчину, но она лишь отвернулась и глубоко вдохнула, пытаясь осмыслить всё сказанное. Кажется, всё было не так страшно, как она представляла: он всё ещё был под её контролем, но вот эта его «самодеятельность» вызывала вопросы… Избавившись от ощущения катастрофы, Лорел повернулась к растерянному парнишке и строго произнесла: — Послушай меня очень внимательно, Тайлер. Всё, происходящее сейчас, слишком серьёзно, и провала по глупости я не допущу, ты понял меня? Конечно, очень похвально, что ты защитил, спас Аддамс, но если ты ещё раз убьёшь кого-то без моего ведома и приказа… — голос Лорел наполнился зловещими нотами. — Клянусь, ты пожалеешь об этом. Я не хочу тебя запугивать, не хочу угрожать, но я не позволю загубить мой план, это ясно?! Парень уверенно кивнул, понимая, что мисс Торнхилл, в целом, права, а следом произнёс: — Да, я понимаю, но ведь если бы я её не спас — у нас бы ничего не вышло, разве нет?.. Лорел стремительно вскинула взгляд на Галпина, убеждая себя, что не понимает, что он имеет в виду, но сердце уже предательски заухало в её груди. — О чём ты? — вмиг ослабевшим голосом спросила Лорел. — Уэнсдей крайне необходима для Вашей миссии — так сказал человек, что общался со мной… Внутренности Лорел сделали сальто и рухнули в ледяную бездну. Покровитель говорил с Тайлером. Господи, какая же она идиотка… — Что? Когда? — сорвалось с её губ, и Лорел отступила к дереву, чтобы опереться на него и не упасть. — Что он тебе сказал? — Несколько дней назад перед самым закрытием зашёл странный мужчина, сказал, что знаком с Вами и что у него важная информация для меня. Он попросил присмотреть за Уэнсдей и помочь Вам не отклоняться от курса миссии — я не совсем понял, о каком Повелителе… — Покровителе, — неосмысленно поправила Лорел. Её голова стремительно шла кругом, и перед глазами плавали чёрные пятна. — Покровителе, — неуверенно кивнул парень, — он говорит, но мне было ясно одно: ЕГО лучше не злить, — Тайлер пожал плечами. — Я хотел с Вами поговорить об этом но Вы были чем-то заняты и не согласились на встречу… Дышать было сложно из-за сильной боли в груди, и ноги Гейтс предательски ослабели. Тайлер приблизился во мгновение ока и подхватил её под руку, испуганно удерживая: — Мисс Торнхилл!.. Лорел не слышала его и отчаянно трясла головой в отрицании, бессильно оседая на холодную землю. Чёрный, удушающий ужас подкатывал к горлу, лишая её возможности здраво мыслить. Лорел паниковала: Покровитель понимал, что она уже не предана ему полностью, что она не собирается покорно подчиняться ему, и потому подбирался к хайду, чтобы, вероятно, использовать его против неё… Тайлеру стало жутко: женщина содрогалась от дрожи, глядя остекленевшими глазами куда-то вдаль, и издавала хрипящие звуки, крепко вцепившись в его предплечье. Галпин попытался её поднять, но не смог, и тогда присел рядом на корточки: — Мэрилин… — растерянно пробормотал парень, опуская руку ей на плечо и слегка поглаживая его, чтобы привлечь внимание женщины. — Эй, посмотрите на меня! — видя, что Лорел не реагирует, глядя в никуда и задыхаясь от ужаса, Тайлер осторожно коснулся своими пальцами её подбородка и потянул вверх. Уловив её взгляд, Тайлер уверенно произнёс: — Я смогу Вас защитить, обещаю. Лорел ошеломлённо замерла, и чувство сдавленности в грудной клетке слегка отступило. Он сможет её защитить… Лорел смотрела в карие глаза этого глупого мальчишки, и слёзы невольно выступали на её ресницах.

Когда же уже наступит конец этого кошмара?..

Чувствуя, как истерика захлёстывает её разум, Лорел опустила голову и прикрыла глаза — крупные горячие капли полились по её щекам. Несчастный мальчишка, которого она нещадно использовала, собирался — какая ирония — защищать её… Внутренности Лорел жгло и разрывало на части. Не в силах более выносить лжи, она разрыдалась, упираясь руками в землю и воя, как раненый зверь. Взволнованный Тайлер сидел рядом с ней, как растерянный щенок, и всячески пытался успокоить Мэрилин, но всё было безуспешно — пока вдоволь не проплакалась, она не реагировала на его слова и прикосновения к её содрогающейся чуть ли не в агонии спине. Только после этого Лорел села, перевела взгляд на ошеломлённого мальчишку, и глухо произнесла: — Ты должен знать: цели Покровителя — это не твои цели, — Лорел рвано вздохнула. — Он — опасный человек, и его действительно лучше не злить. Он прислал меня сюда, убеждая, что я должна отомстить за семью, за боль, которую я пережила, за все свои страдания в жизни… Но, на самом деле, он — искусный манипулятор, и он заставляет меня сделать то, что нужно и удобно ему — но что, по факту, никак не связано с моими целями, — Лорел говорила медленно, осторожно подбирая слова: она успела столько ложного наговорить этому мальчишке, столько злости и ярости в нём взрастить, что и не знала, как быть дальше. Но понимала одно: нельзя допустить, чтобы Тайлер оказался не на её стороне. — Однажды я рискнула сказать, что не буду действовать так, как он хочет — за что мне чуть не сломали рёбра, — Лорел содрогнулась, вспомнив то нападение, и Тайлер сочувственно округлил глаза — парень видел, что Мэрилин тяжело говорить об этом. Лорел заметила это и продолжила: — Он действительно страшный человек, будь осторожен и не говори ничего лишнего. Мне жутко от того, что он вышел на тебя: поверь, это не к добру. Пожалуйста, помни, что я на твоей стороне и что мы докажем, что мир был незаслуженно к нам жесток, но сделаем мы это не так, как диктует Покровитель, хорошо? Лорел замерла, внимательно наблюдая за реакцией мальчишки: в тот момент она действительно не знала, что делать, как удержать Тайлера в полном подчинении и как не навредить ему ещё сильнее. Чувство вины со всей силы обрушилось на Лорел: она превратила мальчишку в монстра, и сейчас ей нужно было уберечь его от ещё большего разрушения — если Покровитель решит взрастить в нём свои кошмарные убеждения, Галпина будет не спасти — а, увы, Лорел подготовила хорошую почву для идеологии Покровителя, ведь без тёмных мыслей и идей пробудить и высвободить хайда было попросту невозможно. Но Лорел зря переживала: Тайлер безусловно верил ей, вознося Мэрилин Торнхилл на пьедестал своей жизни, ведь она пробудила его, она заботилась о нём, она ценила его уникальность, убеждая, что он достоин лучшего отношения к себе и справедливого отношения к нему… Тайлер не отдавал себе отчёта в том, как сильно он привязан к Мэрилин и как он всем своим существом жаждет от неё искренней, чистой, живительной материнской любви — и уж точно не представлял, что это чувство может с ним сделать. Поэтому, выслушав признания испуганной и расстроенной Мэрилин, Галпин кивнул и уверенно произнёс: — Я сделаю всё, как Вы скажете. И смогу защитить Вас от него, правда — видеть Ваши слёзы и страх мне просто невыносимо. Лорел видела: он говорит искренне, и это в какой-то мере трогало её несчастное сердце. — Спасибо тебе, — прошептала она, стыдливо пряча глаза. — А что за миссию он поручил Вам и чего требует сейчас? Вопрос застал Лорел врасплох. Тайлер ожидающе смотрел на неё, а Гейтс понимала, что не может в данный момент раскрыть ему всей правды. — Не хочу тебе лгать или увиливать, Тай, — вздохнула Лорел после неловкого молчания. — Но я не могу объяснить всё прямо сейчас. Она ожидала столкновения, обиды, возмущения — но ничего из этого не последовало. Парень понимающе кивнул и произнёс: — Я буду ждать столько, сколько необходимо. От удивления Гейтс не нашла, что ответить. Тайлер помог ей подняться, уточнил, нужно ли ему всё-таки присматривать за Уэнсдей и, получив утвердительный ответ, довольно ухмыльнулся. Они условились держать связь, как раньше, и стали уже расходиться в разные стороны, как и пришли сюда, когда Лорел всё-таки решилась: — Тай! — парень мигом обернулся. — Я очень благодарна тебе за всё! Тайлер мягко улыбнулся и растворился меж деревьев. Добравшись до своего автомобиля, Лорел села за руль и спрятала лицо в ладонях. Голова гудела и зудела от грёбанных мыслей, не дающих покоя: о втянутой в это дерьмо Ларисе, об убитом Роуэне, о поразительной преданности Тайлера, о тёмной прозорливости Покровителя и о несчастном положении самой Лорел… Чувствуя, как отчаянная невыносимость наполняет её сердце, Лорел завела автомобиль и направилась к супермаркету. Купив бутылку персикового виски, она вернулась в Невермор. Ларисы, кажется, ещё не было — вероятно, она заодно решила отправиться по делам в городе, раз уж всё равно оказалась там. Лорел знала, что с ней всё в порядке — Уимс написала ей, что «всё ок», поэтому, не теряя времени, Гейтс поднялась в свой кабинет, откупорила бутылку и прямо с горла отхлебнула крепкий напиток. С непривычки горло и рот поначалу немного жгло, но спустя пару глотков организм привык, и Лорел смогла насладиться сладковатым привкусом персика. Она не помнила уже, когда в последний раз заливала проблемы алкоголем — однозначно это было до приезда в Невермор, ведь после знакомства с Ларисой Лорел уже не искала забытия на дне бокала. Значило ли это начало конца — Лорел не знала. Ей было, собственно, всё равно. Откинувшись в кресле, она хлебала виски, целенаправленно не закусывая — она буквально ощущала, как всё внутри ноет, тянет и разрывает на кусочки, как рушится вера, бьются в осколки надежды и чаяния. Покровитель всё понимает. Он знает, что она пытается провалить миссию. Он больше на неё не надеется и ищет обходные пути. Пугает, давит, заставляет двигаться дальше — и намечает запасные планы, подбирает людей, готовит замену. Он же не дурак: она не та. Она уже не та. И он не допустит её провала — многое подготовлено к воскрешению Крэкстоуна. И близится кровавое полнолуние. Иного шанса может не быть — и Покровитель не допустит провала. Слёзы обжигали щёки, рукава цветастой блузки, казалось, уже промокли насквозь, но Лорел была не в силах остановиться. От алкоголя путалось сознание и дрожали руки, мир плыл перед глазами (хотя, может, из-за слёз?), но Гейтс упорно глотала виски, принципиально не закусывая и желая попросту бессильно отрубиться. Она больше не могла это выносить. Не могла бороться. Не могла держать всё в себе. Её рвало — не физически, а душевно. Её грудь болела, ныли от слёз глаза, искусанные пальцы кровоточили — и легче не становилось. Глоток — «господи, я же не откинусь сейчас?» — ещё глоток… Лорел чувствовала, как теряет себя — и ничего не могла поделать. Она умирала, каждый чёртов день она умирала, переставала быть собой, переставала чувствовать что-то кроме боли, вины и первозданного страха. Она умирала — и никто не мог понять её. Никто.

Она была совершенно одна.

В какой-то момент она заметила фигуру в углу комнаты. Испуганно вздрогнув, Лорел попыталась приподняться в кресле, но не смогла. Перед глазами всё плыло и двоилось, поэтому разглядеть мужчину со спины Лорел не удавалось. Будто бы угадав её мысли, он обернулся и сделал шаг ей навстречу… Лорел невольно выпустила бутылку из рук, и она разбилась о каменный пол с оглушительным звоном. Дыхание перехватило, а глаза наполнились очередными слезами. Лорел не верила — да и зачем ей было верить, Лорел не боялась — да и с чего бы ей бояться, Лорел не понимала — да и не хотела этого понимать. Она лишь горько позвала: — Гарри! — и бессильно расплакалась. Он приблизился, и Лорел практически ощутила чью-то руку на своём плече. Вновь вскинув глаза, она окинула взглядом брата и впервые за долгие годы услышала его голос в своей голове: — Привет, Лора. Всё было, как в детстве, и Лорел безумно хотелось обнять его — но она боялась, и потому лишь неловко заламывала свои пальцы. Она не думала о том, что достигла какой-то запредельной точки — ей было плевать. Галлюцинация, призрак — её не волновало, что она видит. Она видела брата. Он вновь отошёл чуть назад: — Рассказывай. Одно слово — и её прорвало. Она зарыдала: — Я не могу так больше, не могу… Это невыносимо. Я ненавижу себя, чёрт, ты не представляешь, как я себя ненавижу… — выла она, хватая себя за волосы и поджимая под себя ноги в кресле. — Я ничего не могу рассказать, я ношу всё в себе, а оно разъедает, оно сжигает, уничтожает… — Лорел рвано всхлипнула, сжимая блузку на груди пальцами. — Я не знаю, что делать. Он знает — я не стану. Он ищет замену. Или точки давления. Или меня хочет раздавить. Я не знаю. Он убьёт меня, убьёт, точно убьёт! Я давно поняла это, думала, смирилась, но, боже… — она вскинула глаза к потолку, рвано выдыхая: — Боже… Я так не хочу… Я так не хочу умирать! Не хочу терять её! Не хочу… — слёзы лились по её шее, и Лорел чувствовала, как слипаются ресницы. Её голос дрожал, вибрировал, как струна. — Я так люблю её… Так люблю, боже… Я знаю, что не заслуживаю, знаю, что я — последняя тварь, змея на её груди, демон… Но как же я хочу, знал бы ты, как я хочу просто быть здесь, быть с ней, видеть её, касаться, хочу любить её… Я просто хочу быть счастливой, — она взглянула на Гаррета: он понимающе смотрел на неё, слегка поджав губы. — Я хочу быть счастливой с ней… В проёме распахнутой двери за её спиной в этот самый миг стояла Лариса и с силой прижимала руку к губам, чтобы не издать ни звука. Она пришла искать Лин в оранжерею как раз в тот момент, когда на втором этаже что-то со звоном разбилось. Мигом взлетев по ступеням, она замерла, растерянно изучая кабинет Мэрилин — пол был засыпан осколками, бумаги и вещи хаотично валялись в самых неподобающих местах, стоял отвратительный запах алкоголя, а Лин сжималась в своём кресле, ничего не замечая, и рыдала в голос, признаваясь в самых глубинных переживаниях. Лариса замерла, не зная, что делать. А Лорел продолжала её шокировать своими признаниями: — Но я не могу. Он не оставит меня, не оставит нас. И больше всего на свете я боюсь, что он убьёт её… — Лорел запустила руки в волосы и сжала их до боли. — Я не могу допустить этого, нет, только не она… Я всё, слышишь, всё сделаю, чтобы защитить её! И я ведь даже… — она всхлипнула, растирая слёзы и сопли по многострадальному рукаву, — я ведь даже сказать ничего не могу: предупредить, обезопасить… Тогда сразу — конец. Мне — конец. И я уже ничего не смогу для неё сделать… — Лорел покачала головой. — Надо держаться. Я должна. Это я во всём виновата. Я, только я… — она опустила голову. Плечи Мэрилин содрогались от бессильных рыданий, и сердце Ларисы было разбито в этот момент — Лин пыталась защитить её от смерти и не могла ничего ей рассказать. Услышав, что её возлюбленной «конец», если она что-то скажет, Уимс до боли укусила губу — кажется, Мэрилин угрожали, запрещая рассказывать о происходящем, а она, Лариса, выпытывала из неё тайны, мучая её ещё сильнее… Господи, да что же такое происходило в жизни Лин?! Лорел почувствовала, что ей становится как-то совсем худо, и откинулась на спинку кресла. Образ Гаррета плыл перед глазами, и тёмные пятна давили на Гейтс. Понимая, что вот-вот отключится, Лорел прошептала: — Скажи, за что мне всё это? Я же просто хочу быть любимой… Силы неумолимо покидали Лорел, глаза медленно закрывались. Ей послышался горький всхлип где-то за спиной, но она уже не могла обернуться. Проваливаясь в небытие, Лорел Гейтс могла лишь мысленно повторить:

За что мне всё это?..