само/убийство

— Нет… Пожалуйста, нет… Нет… — Лорел бессильно сидела на полу, обхватив себя руками и склонившись к холодному кафелю лбом, и горестно стонала: из её горла вырывались хриплые, вибрирующие звуки, наполненные дикой болью и страданием. Лорел не могла дышать, не могла думать, не могла больше существовать — боль просто разрывала её грудь, и Лорел хотела одного — умереть. Умереть вместо Ларисы или, если так нельзя, умереть вместе с ней. Потому что эту потерю она не могла вынести, не могла пережить, даже мыслить не хотела — ведь это всё происходило из-за неё, ведь это была её вина, ведь это она должна была умереть — и ещё давно. Лорел ненавидела себя — господи, как же сильно она ненавидела себя за то, что сделала. Она ведь приближаться к Ларисе не должна была, даже воздухом одним права не имела дышать, а что в итоге натворила?

Боже, что же она наделала?.. Что она наделала?!

Лорел вскинула голову, будто желая воззвать к небу, и вновь горестно взвыла, осознавая, к какой трагедии подвела их обеих. Только сейчас Лорел наконец поняла, как жестоко и подло она поступила, как сильно она подставила и предала Ларису — и что этого кошмара можно было избежать, если бы она только поступила правильно и уберегла Ларису от самой себя… Но она уже не могла изменить прошлое, и её горькие слёзы совершенно ничего не стоили. Лорел ощущала удушающую тьму внутри себя — это чувство давно было ей знакомо, и в её день рождения оно почти победило, но сейчас… Сейчас Лорел было не спастись. Когда слёзы закончились, оставив Гейтс в состоянии полного уничтожения, она поднялась на ноги и замерла перед столом, на котором лежал шприц. О, как же сильно она хотела воткнуть эту иглу в себя и навеки обо всём забыть… Лорел вертела смертоносный предмет в руках, зная, что не может так поступить, но чертовски желая убить себя здесь и сейчас. Она не заслуживала жизни, но в то же время не заслуживала и смерти, ведь это было бы самым лёгким и эгоистичным поступком в её случае. Нет, она не могла так поступить с Ларисой.

Но что ей оставалось делать?

Лежащий неподалеку телефон призывно завибрировал: Лариса уточняла, когда Лин вернётся в спальню… А Лорел не могла этого сделать. Она даже не представляла, как ей вернуться к Ларисе и вновь взглянуть в её прекрасные голубые глаза. Рука, держащая шприц, дрогнула. О, как же Лорел хотела забыть обо всём… Но она не могла так поступить. Не сейчас. Не так. Слишком просто. Чувствуя, что она буквально задыхается в оранжерее от собственных мыслей, Лорел умылась холодной водой — это не помогло — и на непослушных ногах спустилась на первый этаж. Ей нужно было подышать свежим воздухом и пройтись, чтобы вновь обрести возможность ясно мыслить.

Но могла ли она вообще мыслить ясно после такого?..

Оказавшись в дальней части школьной территории, Лорел присела на лавочку. Холодный осенний ветер заставлял её ежиться от холода, а стремительно сгущающиеся сумерки затуманивали зрение, но Лорел было плевать. Она не боялась нападения — её заботила в данный момент только жизнь Ларисы. Лорел чувствовала себя полнейшей идиоткой: с самого начала их истории она лелеяла какие-то глупые, несбыточные надежды о настоящем счастье, игнорируя опасность происходящего и всеми возможными способами скрывая от Ларисы правду ради того, чтобы… что? Чтобы натворить злодеяний, преступить не один раз границу закона и человечности, едва не покончить с собой и в итоге всё равно оказаться на грани катастрофы? Лорел чётко осознавала: ей с этим не справиться. Она не сможет это исправить и вновь скрыть всё от Ларисы. Не в этот раз. Та сложная, опасная, тёмная игра, которую она вела весь прошедший год, неумолимо приближалась к финалу, и, кажется, итог её был один — всё тот же, что и в самом начале — неминуемая погибель. Иного не дано. Лорел вдруг поняла, что больше не чувствует, как всё внутри неё неостановимо бьётся в осколки — похоже, этот вечный поток страданий, вины и страха наконец иссяк. Она достигла предела, сломалась, утратила себя окончательно. Лорел казалось, что в груди её разверзлась вселенская пустота — ей уже не было страшно, она ни на что не надеялась, а просто хотела со всем покончить — и впервые за всё время не задавалась вопросом: «Что же мне делать?!». Она знала, что наконец-то должна сделать, но совершенно не представляла, каким способом донести до Ларисы правду и, главное, как решиться на это… Говорят, от судьбы не уйдёшь — и, как бы не хотелось верить в лучший исход, Лорел понимала, что она не могла сбежать от правды: от себя, от Покровителя, от множества тайн Гейтс… Рано или поздно Лариса должна была узнать правду. И, к сожалению, Лорел сделала неправильный выбор, ведь это «поздно» должно было разрушить их обеих. Но был ли возможен иной исход их истории? Другое время? Было ли реально их «рано»? Наверное, нет. Всё не могло сложиться иначе. Разве могла Лорел признаться во всём в новогоднюю ночь? Во время истерики в ванной? Или, может, после попытки самоубийства? Да, могла, и даже пыталась — но, если бы ей удалось, это была бы совсем другая история… История, которую они уже не могли прожить. Поэтому — да, для этой Лорел и этой Ларисы всё не могло сложиться иначе.

И в глубине души каждая из них понимала и принимала это.

Чувствуя, что её уже колотит от дрожи, Лорел поднялась с лавочки и направилась обратно к замку, кутаясь посильнее в свою кофту. Чем ближе был замок, тем тяжелее становились ноги Гейтс. Она понимала, что должна сейчас подняться в их с Ларисой спальню и признаться во всём Уимс, и в груди её была лишь безразличная безысходность, но почему-то предательские глаза вновь были на мокром месте. Довольно поздно вернувшись в замок, Лорел медленно поднималась по лестнице, будто бы оставляя на каждой ступени кусочек своей души, как вдруг из неоткуда перед ней появилась Лариса. Лорел удивлённо подняла на неё свой взгляд и тут же замерла: Лариса была не в настроении. — Где ты была?! — грозно спросила она, пристально рассматривая Мэрилин. — Гуляла… — слабо выдохнула Лорел, не понимая: неужели Лариса уже всё знает?.. — Гуляла! — возмущённо фыркнула Уимс, яростно хмурясь и слегка поджимая губы. Лорел показалось, что женщина едва сдерживается от нервного, истеричного смеха. — Лар, что происходит? — тихо спросила Лорел, приближаясь и вглядываясь в лицо возлюбленной: та была одновременно зла и… напугана. — Ты ушла в свою грёбанную оранжерею и пропала! — сквозь зубы процедила Лариса, и Лорел однозначно увидела влагу в глазах Уимс. — Ты не отвечала на сообщения, на звонки, я пришла за тобой — и нашла твой разбитый телефон в кабинете. А тебя нигде не было! — голос женщины едва слышно дрожал, и сквозь злость на её лице всё отчётливее проступало отчаяние. — Прости… — Лорел преодолела последние ступени между ними и замерла в шаге от Ларисы, опустила руку на её предплечье и мягко, виновато прошептала: — Прости, Лар, я идиотка. Пойдём наверх, я здесь, всё хорошо… Лариса рвано вздохнула, беззащитно моргая, чтобы прогнать выступившие слёзы, и слабо кивнула. Лорел взяла её под руку, и они стали подниматься по лестнице уже вместе. Когда они оказались в спальне за запертой дверью, Лорел неуверенно присела на диван и всмотрелась в Ларису: её возлюбленная была напряжена и взволнована. Вручив Лин телефон с недовольным: «Держи», Лариса опустилась рядом и устало протянула ноги. Она выглядела такой измученной, что Лорел стало не по себе: а ведь раньше Лариса рядом с ней была такой счастливой… Только вот — когда это было? Лорел не знала. Ей казалось, что их лучшее, золотое время давно осталось позади и никогда уже не вернётся. Лорел понимала: ей нужно признаться, и чем быстрее, тем лучше, но у неё не находилось слов, чтобы начать этот разговор, чтобы наконец исповедаться перед Ларисой, не рассчитывая на её прощение… И, пока Лорел вновь терялась в своих мыслях, Лариса начала действовать: мягко поправив Мэрилин волосы, она провела кончиками пальцев от её уха до подбородка и заставила взглянуть в свои глаза. Заметив в них пустоту и отчаяние, Уимс взволновано свела брови: — Что с тобой, милая? Лорел беззащитно взглянула на неё и, нервно сжав губы, слабо покачала головой. Лариса вздохнула и печально кивнула, прежде чем склониться и оставить лёгкий поцелуй на губах Мэрилин. Она уже хотела отстраниться, когда Лорел опустила ладонь на её шею и удержала возлюбленную, чтобы нежно, мягко поцеловать её, а следом в отчаянии прошептала: — Я люблю тебя больше всей этой жизни, Лариса. — Я тебя тоже очень сильно люблю, Лин, — уверенно ответила Уимс её губам. — Что с тобой происходит? — Ничего… Я просто люблю тебя: сильно, очень сильно, бесконечно и навсегда… — слова Лорел перемежались с поцелуями, в то время как она крепко сжимала плечи Ларисы. — Просто знай, что я всей своей душой тебя люблю. — Я знаю это, милая, я знаю, — повторяла Лариса, отвечая на хаотичные поцелуи возлюбленной и мягко поглаживая её спину. — Всё хорошо… Прикосновения Уимс неумолимо становились уверенней и твёрже, и вскоре Лорел ощутила страстные, властные и, как она их называла, требовательные поцелуи Ларисы. Лорел прекрасно знала, что у Ларисы середина цикла, и понимала, чего она так хочет… Наверное, Лорел в этот момент поступала неправильно, позволяя своей слабости взять верх, но ей так хотелось в последний раз почувствовать близость Ларисы, услышать гулкое биение её сердца, ощутить мягкость её тела и сладкий привкус её кожи… Господи, она так сильно любила Ларису, что не представляла своей жизни без неё, но время Гейтс было на исходе. Лорел пообещала себе, что это — их последняя ночь, и позволила себе просто сделать то, чего они обе на самом деле хотели. Откинув Ларису на спинку дивана, Лорел оседлала её бедра и беззащитно прижалась к груди возлюбленной, покрывая изящную шею пламенными поцелуями. Руки Ларисы бродили по пояснице и ягодицам Лин, отчего Лорел слегка фыркала от удовольствия, зарываясь пальцами в идеальные волосы Уимс и расплетая их. Господи, как же всё это было неправильно… и от этого становилось ещё приятнее. Пальцы Лорел умело скользили по груди и бокам Ларисы, срывая её тихие вздохи, и в какой-то момент Уимс пересадила Лин на диван, чтобы подняться и сбросить с себя одежду и украшения, а следом вновь притянуть её на свои колени. Лорел мигом припала к оголённой груди Ларисы губами, продолжая ласкать её тело. Лариса дышала тяжело и рвано, путаясь пальцами в рыжих локонах и слегка массируя кожу головы Лин, точно зная, что ей это нравится. Лорел спускалась всё ниже, устраиваясь на коленях перед диваном, щекоча и целуя живот возлюбленной, пока не достигла её бёдер. Лёгким и отточенным движением стянув с приподнявшейся над диваном Ларисы нижнее бельё, Лорел слегка развела ноги возлюбленной. Наградив Мэрилин возбуждённым взглядом сверху-вниз, Лариса расслабленно откинулась на спинку дивана, в то время как губы Лорел стали подниматься от коленей Ларисы выше, к заветной жаждущей точке… Сорвав с губ Уимс отчётливый стон, Лорел слегка улыбнулась, изгоняя все мысли из своей головы и уверенно скользя языком по нежной коже. Лариса была поистине удивительным человеком: несмотря на всю ненормальную скрытность Лин и вечные проблемы с её стороны, Лариса всё же искренне и страстно любила свою возлюбленную. Она максимально вкладывалась в их отношения и принимала все идиотские безумия Мэрилин, все её тайны и истерики, будто бы безусловно принимая её в любом проявлении… Это всегда пугало и восхищало Лорел, но в тот момент ещё и безумно расстраивало Гейтс — глотая к тому же предательски подкатывающие слёзы, Лорел ласково гладила бедра Ларисы, умело стимулируя её языком и наслаждаясь стонами возлюбленной, цепляющейся пальцами за диван и слегка подрагивающей от её прикосновений. Лорел обожала, обожествляла Ларису — и в тот же самый момент ненавидела и уничтожала себя, зная: Лариса заслуживает светлого, сильного человека рядом, а не тёмную, ничтожную Мэрилин. Но нет, нет-нет-нет, думать об этом сейчас не стоило: Лорел вскинула взгляд, замечая, как высоко вздымается прекрасная грудь Ларисы от удовольствия, и полностью отдалась процессу, точно зная, что так сильно нравится Уимс. Результат не заставил себя долго ждать — вскоре Лариса гулко простонала, содрогаясь всем телом и слегка сжимая голову Лин своими бёдрами, а после довольно обмякла, часто и громко дыша. Чувствуя странное удовлетворение, Лорел поднялась с колен (чёрт, они отзывались болью) и опустилась в распростёртые объятия Уимс. Лариса оставила слабый поцелуй на голове Мэрилин и слабо прошептала: — Я люблю тебя… — А я люблю тебя, — мигом ответила ей Лорел, мысленно добавив: «сегодня и всегда». Отдохнув и насладившись моментом, Лариса хотела было взять инициативу в свои руки, но Лорел мягко коснулась её щеки и тихо произнесла: — Я не хочу. Лариса внимательно всмотрелась в её лицо и, вновь увидев пустоту в глазах Мэрилин, попросила: — Лин, поговори со мной… — Завтра, — странно хмыкнула Лин, мигом пряча взгляд и вскакивая с дивана. — А сейчас пойдём мыться и спать. Лариса молча проводила её взглядом до двери ванной и поняла: с Лин вновь какая-то беда… Тяжело вздохнув, она последовала за ней в душ, понимая, что в миллионный раз расспрашивать её несгибаемую возлюбленную просто бессмысленно. Той ночью им обеим не спалось: Лариса сходила с ума от мыслей, что вновь так мучает её любимую Мэрилин, а Лорел продумывала свою речь, прекрасно понимая: в какие бы слова она не облекла свои признания, катастрофы не избежать. Завтра для неё, для них всё будет кончено: неумолимо и бесповоротно. Но, думала Лорел, это — меньшая цена, которую она может заплатить за жизнь Ларисы. Главное — чтобы Лариса жила дальше. Придумала умный, надёжный план, обезопасила себя, спаслась от рук Покровителя… Это — всё, чего желала Лорел. Поэтому, понимая, что каждая минута отмеренной ей недели на вес золота, на следующий день Лорел ушла в оранжерею, чтобы подготовиться, и вскоре позвала к себе Ларису. Сердце Лорел больше не билось — оно рвалось, острыми и жгучими импульсами качая кровь по венам, будто бы разрывая её изнутри. Дышать было тяжело, по телу пробегала мерзкая дрожь, безумно слабели колени… Лорел никогда не было так страшно, и в то же время она ощущала незнакомую пустоту в своей груди — у неё не было никаких надежд, она знала, что это — конец, и готовилась к своей личной трагедии. И, когда Лариса появилась на пороге оранжереи, Лорел испуганно оцепенела: в этот момент Мэрилин умерла, оставив Лорел наедине с Ларисой.

И разве это не было изначально самоубийственной затеей?..